Мир после Ирана

Похоже, что нынешняя война на Ближнем Востоке, к которой ни Израиль, ни США не были готовы, но к которой оказался вполне готов Иран, становится точкой слома имперской по своей сути стратегии администрации Д. Трампа. Сворачивая глобализацию последних 40 лет, Вашингтон встал на путь выстраивания вертикали, которая замыкалась бы исключительно на Америку, и здесь все остальные были бы равны, будь то друзья и союзники или противники и "изгои". Согласно Стратегии национальной безопасности Трампа, идеология изгонялась из внешней политики, хотя и приберегалась на случай каких-то оказий, как, например, сейчас с призывами к иранцам выйти на улицу и свергнуть "режим", чтобы выбрать себе новый с правом решающего голоса у США. Уже очевидно, что исключение неудачное и контрпродуктивное.

В своем стремлении выкроить Америке особое место в новом миропорядке администрация Трампа полагалась сначала на то, чтобы обложить всех тарифами и на этом зарабатывать, пока иностранные компании не осуществят реиндустриализацию страны посредством локализации своего производства. Оказалось, что это требует времени, а пока вгрызается в прибыли импортеров и способствует росту инфляции. Но сроки поджимают — 3 ноября должны состояться промежуточные выборы в конгресс. Да и Верховный суд рассудил, что администрация присвоила себе бюджетные прерогативы конгресса.

Тогда ставка была сделана на превращение США в доминирующую энергетическую державу, благо сланцевая революция оказалась на своем пике, как, впрочем, и добыча нефти в Америке. Энергетический форсаж потребовал агрессивной внешней политики. Не получилось с наскока установить контроль над ресурсами Гренландии и Канады: странным образом Дания и Канада апеллировали к своему суверенитету как страны "свободного мира". Обойти проблему суверенитета оказалось сравнительно просто в случае с Венесуэлой: тут апеллировали к "диктатуре" и ограничились установлением контроля над торговлей ее нефтью.

Одновременно свой "кусок мяса" получили окопавшиеся во Флориде кубинские эмигранты, которых в администрации представляет Марко Рубио, совмещающий, как в свое время Генри Киссинджер, должности госсекретаря и советника по нацбезопасности. Вроде как это получилось (следующая на очереди в регионе — Куба), но масштабирование опыта ведения дел в Западном полушарии на совершенно иной регион и иную цивилизацию привело к катастрофе.

Суть катастрофы с Ираном состоит в том, что не было плана затяжной военной операции — она попросту не предусматривалась (как атака Наполеона под Аустерлицем). Боеприпасов оказалось недостаточно. Авианосцы (один ушел в порт приписки на ремонт, другой был отведен подальше от побережья Ирана, третий исчез в тумане реляций Белого дома) проявили себя как оружие колониальных войн: у базирующихся на них самолетов слишком небольшой радиус действия, чтобы рисковать этой платформой, сопоставимой с линкорами первой половины прошлого века. Регионалы, затем европейцы, Турция (как "следующий враг" Б. Нетаньяху) и Баку отказались участвовать в не своей войне. Соответственно, провисли планы наземной операции: отказались и курды, а Анкара еще при Дж. Буше — младшем отказала американцам в использовании своей территории в войне с Ираком.

На данный момент все свелось к закрытию Ормузского пролива, разблокировать который США не в состоянии. Поэтому Трамп предложил этим заниматься самим "утопающим", включая Китай, Японию и европейских союзников, которые оказались наиболее пострадавшими. Эти переговоры и ведет сейчас Тегеран с каждой заинтересованной страной в отдельности, переживая то, что трудно назвать иначе как его звездным часом. Тем временем американские нефтяные компании напомнили Белому дому, что и в самих США возможно обострение топливного кризиса: внутренние цены неизбежно (если не устанавливать на них административный контроль, что немыслимо для Америки) будут коррелироваться с мировыми ценами на нефть — об этом позаботится невидимая рука рынка.

Иран, где, понятно, центр решений сместился в сторону силовиков, настроен на этот раз куда решительнее, чем в июне прошлого года. Пока Вашингтон, прикрываясь риторикой, "мягко" выходит из игры, Тель-Авив взялся за Ливан в порядке демонстрации своей силы. Он грозится устроить там "вторую Газу", где за два с половиной года ему не удалось разоружить ХАМАС и сломить волю палестинцев к сопротивлению. Удары по Ирану также не имеют перспективы, тем более что Тегеран практически получил карт-бланш на ответные удары, а также на разгром американских баз в регионе и демонстрацию того, что быть союзником США небезопасно. Что отсылает, пусть и не столь прямо, к Европе, которая, как заявил М. Рютте, является плацдармом проецирования американской силы за пределы зоны географической ответственности НАТО. Но базы в Европе не могут заменить ближневосточных — от Европы требуют ландскнехтов: отсутствие такой готовности и намерен припомнить союзникам Трамп.

Нельзя не согласиться с выводом о том, что стратегическая инициатива в конфликте перешла к Тегерану (с этим согласна и лондонская "Гардиан": ключевой момент — открытие Ормузского пролива — зависит от Тегерана, который умело разыграл свои карты). Пространство, включая стратегическую глубину, и время оказались не на стороне США и Израиля. Широковещательные заявления Б. Нетаньяху о том, что Израиль стал региональной и "в чем-то" мировой сверхдержавой, при таком раскладе повисают в воздухе и дорого обходятся израильским гражданам, которых не предупреждали о цене нынешней авантюры с Ираном.

Поэтому неудивительно, что на седьмой день Белый дом обратился к Богу, что акцентировало привнесение в конфликт религиозной эсхатологии (намерение крыла администрации, представленного "христианскими сионистами", форсировать Второе пришествие на путях создания никогда не существовавшего Великого Израиля "от Нила до Евфрата"), а на десятый — Трамп позвонил в Кремль. Комментарии излишни.

Беспрецедентная по масштабам и зрелищности внешнеполитическая катастрофа может дорого стоить всей республиканской администрации. На 31 марта намечен визит Трампа в Китай, где он должен появиться, предположительно, с козырными картами установления контроля не только над венесуэльской, но и над иранской нефтью. Чтобы избежать унижения, его могут отложить. Но, главное, истеблишмент ("глубинное государство") не простит Трампу краха фондового рынка, если до этого дойдет, что диктует скорейшее прекращение конфликта любым способом, включая выход из него по-английски, оставив все Израилю. Движение MAGA надо возвращать к корням, и это говорит в пользу Дж. Д. Вэнса, которому Трамп может уступить место, если республиканцы потеряют обе палаты конгресса в ноябре (его преимущество и в том, что он не засвечен в "деле Эпштейна"). Судьба консервативной революции и позитивная трансформация Америки становятся крупнейшими факторами геополитической и иной неопределенности. К тому же на носу 250-летний юбилей США. Трампу, похоже, грозит геополитическое одиночество.

Послевоенный международный правопорядок разрушался Западом на протяжении всего периода после окончания холодной войны, сначала под идеологическими лозунгами, затем, особенно при Трампе, начался откровенный произвол. Одновременно рушился и Pax Americana (история показывает, что лучшие разрушители — это те, кто свято верят в то, что укрепляют и спасают). А Трамп, по оценке того же Энтони Скарамуччи, прирожденный разрушитель.

Отрицалось само международное право, которое стало результатом двух мировых войн и худо-бедно спасало мировое сообщество от саморазрушения. Теперь, когда вероломство и постановка предельных целей в международной политике все сводят к голой физике (делаю то, что могу, без оценки последствий — в том числе для самих себя, как это очевидно в случае западной политики в отношении России и нынешней иранской авантюры), становится практически невозможным цивилизованное, дипломатическое урегулирование (что косвенно на днях признала У. фон дер Ляйен) любого конфликта. Это отсылает к феодализму и в целом к докапиталистическому периоду. Если Киев просто отказывается от переговорного урегулирования и его в этом поддерживают Европа, НАТО и ЕС, то Тегеран вынужден разрушать американское военное присутствие на Ближнем Востоке и стремится нанести максимальный ущерб инфраструктуре Израиля именно в силу отсутствия веры в действенность любых договоренностей. Физическая сила замещает право и доверие в части гарантий обеспечения государствами своих интересов. Получается библейское "взявшие меч, мечом погибнут"?

Задача возвращения международных отношений в правовое поле будет теперь ключевой для мирового сообщества. В то же время налицо и позитивные моменты в мировом развитии последнего времени. Тот же суверентизм и независимость как исходный пункт нового миропорядка — тренд, заданный Россией (например, ЕС уже активно действует в направлении обеспечения своего цифрового суверенитета). Наша незыблемая приверженность международному праву, в становлении которого Россия сыграла немалую роль (в частности, своей инициативой проведения Гаагских конференций мира в канун Первой мировой войны), будет оставаться важнейшим аспектом, в том числе цивилизационно-нравственным, российской внешней политики в сложившихся по вине западных элит условиях. Тем более что новый многополярный миропорядок обещает носить межцивилизационный характер, а Запад достаточно разоблачил природу и следствия для мира своей "фаустовской" (по О. Шпенглеру) цивилизации. То, что справедливо называют "сделкой с дьяволом", исчерпало свой технологический и иной ресурс, и продолжение западной гегемонии в ее различных измерениях становится угрозой самому существованию человечества (постгуманизм и пр.). Само понятие прогресса требует подлинно коллективного переформулирования на основе всего накопленного миром опыта.