«Мужчина не должен истерить»: Дайнеко — о нервотрёпке на Олимпиаде, стажировке Гуменника в США и об авангарде Малинина

— Когда руководители ФФККР объявили, что единственная мужская олимпийская вакансия будет отдана Петру Гуменнику, какое чувство превалировало у вас как у тренера — радость или растерянность?

— Мы ведь не знали заранее, каким будет решение, поэтому несколько дней ушло на осознание свершившегося факта. Потом уже голова заработала в привычном рабочем ключе: как выстраивать подготовку, с кем консультироваться по тем или иным вопросам, какие программы выбирать.

— По словам Гуменника, его нынешняя олимпийская произвольная ещё два года назад ставилась под пять четверных прыжков, которых на тот момент не было и в помине. Чья была идея делать ставку на максимальную сложность?

— Петра.

— А как на это желание отреагировали два года назад вы?

— Очень положительно. Я всегда за большее. При большом количестве четверных всегда можно убедить от одного из них отказаться. А вот если спортсмен настроен делать три прыжка, на пять вы никогда в жизни его не уговорите. Другое дело, что Петя высказывал желание ещё больше усложнить программу в этом сезоне. Ему всегда было так проще: сначала пойти на максимальное усложнение, а в нужный момент немного облегчить программу. Но я сразу сказала, что против этой затеи: нельзя предсказать, чем всё могло бы закончиться.

— Разве сделать нынешний контент сложнее реально?

— Теоретически это возможно за счёт ещё одного четверного прыжка. Можно было бы добавить ещё один лутц или флип, убрав повтор сальхова. Или сделать комбинацию из двух тройных акселей. В нынешнем контенте у Гуменника не хватает четверного тулупа, хотя на тренировках он его делает. Если добавить тулуп, была бы, как говорят, вся грядка в наличии. Но всё это исключительно теория. Согласитесь, было бы глупо тренировать программу с пятью квадами, а на шестом получить травму. У нас сейчас не та ситуация, чтобы гнаться за сложностью исключительно ради сложности.

— Когда стало известно, что Гуменник едет на Олимпиаду, мне показалось, что он как‑то враз повзрослел, стал внутренне совершенно другим.

— У меня это ощущение возникло месяца полтора назад, когда Петя реально пошёл на какую‑то финишную прямую. Он действительно стал более зрелым — по поведению, по рассуждениям, по восприятию мира. Вся шелуха подростка‑максималиста с него как‑то враз слетела. Мы стали общаться абсолютно на равных, несмотря на значительную разницу в возрасте.

— Думаю, девять тренеров из десяти сильно напряглись бы, узнав, что ученик хочет отправиться на стажировку к другому специалисту, тем более столь известному, как Рафаэль Арутюнян. Вы же регулярно отпускаете Петра в Калифорнию. Не пытались воспрепятствовать этим поездкам?

— Если я буду препятствовать спортсмену получить дополнительный опыт, а через него — приобрести такой опыт сама, это будет сродни рубке сука, на котором сидишь.

Мы постоянно учим всех своих фигуристов проявлять инициативу, быть самостоятельными в поступках, в решениях — только тогда можно вырасти в классного атлета. Ну и как я должна была поступить по отношению к Гуменнику? Сказать ему: «Парень, давай‑ка без всей этой самодеятельности»? Никогда себе такого не позволила бы.

— А внутренняя ревность была?

— Скорее некоторое беспокойство. Когда Петя поехал к Арутюняну в первый раз, мне было непонятно, как может сложиться это сотрудничество, не разочарует ли оно спортсмена и тренера, не потеряем ли мы время. Сейчас такого давно уже нет.

— Как вы восприняли те изменения, которые стали происходить с Гуменником после заокеанских сборов?

— Он стал более компактным, более собранным. Рафаэль Владимирович помог ему разобраться с определёнными нюансами техники. Но и сам Петя очень сильно старался взять от этой работы максимум. В принципе, это объяснимо: когда спортсмен тренируется не дома, а в гостях, да ещё и у такого грамотного специалиста, он всегда старается показать лучшую версию себя. Не вытаскивает наружу плохое настроение, не жалуется на самочувствие, ловит каждое слово. Всё это прекрасный тренинг в очень сильной компании к тому же. Плюс полная смена обстановки, что в декабре тоже оказалось очень кстати. Гуменник ведь не может даже в отпуске куда‑то поехать, потому что всё свободное время занят учёбой. Живёт в таком режиме довольно давно, и я очень радовалась, что декабрьская поездка позволит ему сделать передышку.

Сама я стала получать через Петю очень много новой информации. Всё‑таки Арутюнян — это не просто тренер, а человек, который готовил олимпийских чемпионов. Не прислушаться к специалисту, парни которого прыгают весь набор четверных и показывают это на соревнованиях, было бы просто глупо с моей стороны.