«Они были неприкасаемые»: журналист-расследователь Соколов — о «золоте КПСС» и капиталах Ходорковского

— Сергей, вы занимаетесь расследованиями больше 40 лет. В чём отличие между журналистикой расследований на заре вашей карьеры и нынешней?

— Расследовательская журналистика конца 1980-х — начала 1990-х — это умение попасть туда, куда никто не попадает, познакомиться с людьми, которые поверят тебе и дадут документы. Сейчас это цифровая журналистика. Современный журналист-расследователь умеет работать с большими данными, знает, как пробраться в базы, всё собрать. Хороший расследователь — не гуманитарий. Это технарь с полным знанием компьютерных технологий. Но остаётся важное качество, объединяющее журналистику 1990-х с нынешней. Каким бы докой ты ни был в добывании фактов, их надо правильно и красиво написать. Талант журналиста никто не отменял.

— Ходят легенды, что вы расследовали дело о хищениях в верхушке ЦК КПСС. Это правда?

— Не совсем. Тогда это называлось «поиски золота партии». Было общеизвестно, что Политбюро ЦК КПСС финансировало компартии и движения по всему миру. Это координировалось с КГБ СССР. Но красивых легенд было больше, чем золота партии.

— Где вышел материал?

— Я работал с Сергеем Плужниковым в «Комсомольской правде». Мы первые смогли рассказать, что это такое. Представьте: августовские дни 1991 года, путч, ЦК КПСС — все убежали. Я звоню в МИД РФ. Там работали два человека. Говорю: «Пустите меня в третий подъезд ЦК КПСС». Там сидел международный отдел. Я с утра до вечера проработал в кабинете. Там стояли шрёдеры, из которых торчала лапша уничтоженных документов. Я перебирал уцелевшие дела, ориентировался по грифам. Где «совершенно секретно» — это моё. Так набрал материалы для первой публикации, где документально рассказывалось, как руководство (партии) поддерживало международные движения.

— Это был чёрный нал — касса для финансирования мировой революции?

— Необязательно чёрный нал. Кому-то передавали наличными. Кому-то под видом коммерческой деятельности перечисляли деньги на покупку чего-то. Помните португальский портвейн в СССР? Существовала связь с португальскими коммунистами. Портвейн покупали в десять раз дороже, а португальские коммунисты получали деньги на борьбу.

Работа журналиста во все времена одинакова — это общественный контроль власти. Но есть одно но. Журналист может контролировать власть, бороться с коррупцией, разоблачать чиновников. Но он любит Родину или нет? С кем он?

Сейчас оппозиционные расследователи уехали, кричат о коррупции в России, но работают на противника. Вычисляют подсанкционные предприятия, стучат в Госдеп. Поэтому непросто сейчас работать журналистом.

— Одним из главных объектов ваших расследований стал Михаил Ходорковский*. Почему?

— В начале 2000-х мы издавали журнал «Компромат» об олигархах. Страна переживала семибанкирщину, их представители уже работали в Кремле. Мы составляли досье об их проделках. Про Ходорковского и ЮКОС мы сделали журнал в 2003 году. Тогда они были неприкасаемые.

— До уголовного преследования?

— Журнал вышел в мае 2003 года. В июне арестовали Алексея Пичугина — начальника одного из отделов службы безопасности ЮКОСа, организатора юкосовских убийств (осуждён на пожизненное заключение. — RT). Потом — Лебедева (осуждённый вместе с Ходорковским акционер ЮКОСа, глава МФО «Менатеп» Платон Лебедев. — RT). Журнал вышел накануне, и мы почувствовали крокодилью мощь ЮКОСа.

— В чём это проявлялось?

— Они скупили всю прессу. У одной крупной газеты был годовой рекламный контракт с ЮКОСом — $3 млн. И она с большой неохотой писала о деле ЮКОСа.

Когда вышел «Компромат», они (ЮКОС) организовали подставу. Я был заместителем главного редактора «Совершенно секретно». Со мной встретился бывший генерал КГБ Алексей Кандауров, который работал на Ходорковского. Предлагал выкупить тираж: $35 тыс. — большие деньги. Журнал распространялся в Госдуме, Совете Федерации, министерствах. Я понимал, что дело нечистое, и мы свернули разговор с Кандауровым. И в тот же день выяснилось: у Кандаурова в портфеле лежало постановление Хамовнического суда Москвы об аресте номера. Если бы я взял $35 тыс., меня приняли бы (арестовали. — RT) за шантаж ЮКОСа.

— Схема с вымогательством Telegram-каналов не нова?

— Всё то же, только наоборот. Нас пытались подставить. Поэтому в светлый образ Ходорковского, Невзлина* (осуждённый заочно на пожизненное заключение сооснователь ЮКОСа Леонид Невзлин. — RT) я не верил. Ходорковский стал старостой российской оппозиции, человеком в изгнании. Человек, который тихим голосом ненавидит Россию. Говорит, что хочет нам добра, но нужно превратить Россию в десяток маленьких государств. Проект расчленения на 20—40 уездов.

— Первая ваша работа про Ходорковского уходит в его комсомольское прошлое, почему вы обратили на него внимание?

— Он никогда не был мелким мошенником. Он крупный международный аферист. Он уже тогда делал карьеру: в институте Менделеева был заместителем секретаря комитета комсомола. Потом работал в Свердловском райкоме комсомола. Там на учёте стояли сотрудники ЦК ВЛКСМ. Я это знаю, потому что был секретарём комсомольской организации «Комсомольской правды» и тоже входил в этот райком.

Ходорковский и Невзлин были членами КПСС. Заявление о выходе из партии написали 20 августа 1991 года — в Белом доме, в дни путча. Как они писали впоследствии в своей книге «Человек с рублём», для них пребывание в партии было школой, давало опыт связей. Благодаря связям Ходорковский в 1987 году и возглавил Центр научно-технической молодёжи Фрунзенского района. Из него вырос (банк) «Менатеп». Там они и заработали первые деньги на внешнеэкономической деятельности. У центров были преференции, они могли быть обнальными конторами для советских предприятий. Через них прокачивались миллионы. Позже Ходорковский хвастался Полу Хлебникову (главред российского Forbes, американский журналист, убит в 2004 году), что в 1988 году его годовой доход был 80 млн рублей. По чёрному курсу — $10 млн. Невзлин — экстремист, террорист, заказчик убийств. Они грамотно распорядились возможностями перестройки.

— Куда тратили такие деньги?

— Им хватило ума действовать дальше. Началась приватизация. Они стали владельцами одной из крупнейших нефтяных компаний России — ЮКОС. У них были планы продать ЮКОС американским компаниям.

— Как тратил личные деньги Ходорковский?

— В 1990-е он прошёл путь «нового русского». Есть фото: в костюме, в кресле на тигриной шкуре. Купил Volvo, а Невзлин — Nissan. Купил квартиру, которую мы назвали «неразменная трёшка». Она пережила все беды Ходорковского. Он сидел, должен был заплатить 17 млрд рублей приставам, но до его «трёшки» так и не добрались, и он её потом продал.

— Почему не добрались?

— Загадки бюрократии. А совсем недавно у него изъяли в пользу государства кооператив «Яблоневый сад», где руководство ЮКОСа построило коттеджи.

— Ходорковский сотрудничает с иностранными спецслужбами? Когда это началось?

— При выводе миллиардов ЮКОСа за рубеж возникла проблема легализации на Западе. В 1999—2000 годах Ходорковский первый раз поехал в Америку. Наняли лоббистов, которые учили дружить с сенаторами, конгрессменами. Перевели полмиллиона библиотеке конгресса США. Первый шаг — стать своим. Дело ЮКОСа, Ходорковского носили как флаг. Потом появился Навальный. Все они — экстремисты, террористы, недруги.

Ходорковский всегда был под присмотром и сейчас остаётся. Возьмите платформу российских оппозиционеров в ПАСЕ. Кто её курирует? Эрик-Нийлес Кросс — генеральный докладчик ПАСЕ по российским демократическим силам, бывший координатор спецслужб Эстонии. Работал в Ираке и Грузии. В Ираке был директором по делам разведки. В Грузии в 2008 году был советником Саакашвили. Теперь курирует Ходорковского и остальных.

И Ходорковского разведка никогда не оставляла. Есть такой персонаж Джон Лоф — бывший представитель НАТО в Москве, аналитик Chatham House**. Он один из директоров фонда Ходорковского «Будущая Россия»**. Также он аналитик в НЭС-центре** — ещё одном фонде Ходорковского. Они обучают российскую молодёжь, платят гранты, навязывают определённое мышление. Ходорковский рассчитывает, что из них воспитают агентов влияния. По контракту они должны не менее года отработать в России.

— Как закончится карьера Ходорковского?

— Пока он есть, будет востребован. Он удобен. Финансово независим, обладает организаторскими способностями, пытается соединить всех пауков в банке. Оппозиция грызётся. Он даже с ФБК*** и Леонидом Волковым* (так называемым политическим директором ФБК. — RT) говорит примирительно. У него много терпения.

Волков высказался: Невзлин и Ходорковский думают, что всё можно купить, потому что видят, что многие продаются. Это коррупция в чистом виде. Огромные деньги растлили публичных интеллектуалов, занимавшихся информационным сопровождением олигархов. Даже Волкова Ходорковский пробует примирить, потому что сплочённая оппозиция за рубежом даст больше денег и возможностей.

В преступной иерархии есть вор в законе, который сидит на общаке. Ходорковский отсидел десять лет и два месяца. Он понимает: староста, законник должен быть один. Трения с ФБК начались при Навальном, и Ходорковский почувствовал, что симпатии западных спонсоров склоняются к Навальному. Это не только деньги, но и крыша. Если тебя крышуют западные спонсоры, можно ничего не бояться. Это позиция мальчиков, которые продают кирпич в переходе, потому что за ними бандиты. Дело в формуле выживания. Отсюда и ссора.

— Расскажите о методах Ходорковского. Как он эволюционирует?

— У Ходорковского и Невзлина методы не меняются. Всех можно купить. Если нельзя — убрать человека или структуру. Отсюда юкосовские убийства. В Польше судят (Анатолия. — RT) Блинова, который, по одной из версий, выполнял заказ Невзлина на избиение Волкова и других оппозиционных персон.

Среди связей Ходорковского с министрами и евродепутатами есть Андрюс Кубилюс — дважды бывший премьер-министром Литвы, сейчас он возглавляет оборонную комиссию Еврокомиссии. У него прекрасные отношения с Ходорковским. В 2002 году ЮКОС покупал Mazeikiu Nafta — крупнейшую нефтяную компанию Литвы. А в 2006 году уже срочно продавал, потому что российский арбитраж претендовал на активы ЮКОСа. Кубилюс был премьер-министром, лидером оппозиции, консервативной партии. Он лоббировал, чтобы Ходорковский и Невзлин могли продать актив. В 2006 году продали польской нефтяной компании за $1,5 млрд.

Зная методы Ходорковского, можно догадываться, какие ниточки связывали Кубилюса и Невзлина. Связи поддерживаются годами. Кубилюс при любом удобном случае хвалит проекты Ходорковского. Ходорковский вкладывал деньги в США и Европе в лоббистскую активность — он архитектор многих санкций против нашей страны.

— Как Ходорковский выстраивает отношения с чиновниками?

— Он действует общепринятыми легальными методами Запада. Нанимает крупные лоббистские конторы в Европе и Америке. За миллионы они лоббируют нужные вопросы. Ходорковский, украинский олигарх Пинчук — их конторы лоббировали введение санкций против России. Лоббисты ходят по кабинетам, конгрессменам, сенаторам, министрам и доказывают, что надо ударить по слабому месту России. Так они любят Родину, что платят миллионы.

— Каким вы видите журналистское расследование через десять лет?

— Расследовательская журналистика будущего завязана на искусственный интеллект, умение работать с огромными массивами информации. Но если такая журналистика в нашей стране будет, её существование требует внимания общества и государства. Если не будет, она умрёт. Она не может существовать без поддержки общества и государства. Должен быть запрос. Сейчас расследовательская журналистика — оружие. Его можно направить за и против.

Сейчас журналисты-расследователи, которые оказались предателями, иноагентами, уехали, но они профессионалы. Insider****, «Вёрстка»*, «Проект»****, «Досье»* — они существуют, потому что имеют устойчивое финансирование.

На Западе создан кулак из российских антироссийски настроенных журналистов, работающих против нашей страны.

* Физлица и организации, признанные иностранными агентами.

** Организации, признанные нежелательными в РФ.

*** Фонд борьбы с коррупцией (ACF) признан экстремистской и террористической организацией. Также включён в реестр иноагентов. Деятельность организации запрещена на территории России.

**** Организации, имеющие статус иноагента, одновременно внесённые в реестр нежелательных.