«Добивать отца неуместно»: альпинист объяснил гибель ребенка на Эльбрусе

Альпинист-инструктор Георгий Мавриди объяснил, можно ли было предотвратить трагедию и почему преждевременно обвинять отца погибшего ребенка.

Для отца и сына это была не первая попытка покорить горы. Летом прошлого года они уже пытались подняться на Эльбрус. Когда до цели оставалось около 100 метров, ребенку стало плохо, погода испортилась, и отец принял решение развернуться.

В этот раз они снова пошли на Эльбрус. Выбрали сложную, восточную вершину. Маршрут проходил через ущелья, перевал и район Ачкерьякольского лавового потока. Именно там, на высоте примерно 4200-4600 метров, они сорвались. По одной из версий, мальчик подвернул ногу, схватился за страховочный трос, но крепление не выдержало, и связка сорвалась вниз. Их протащило по склону около километра.

Отец выжил. С тяжелыми травмами он все же смог вызвать спасателей.

По данным СМИ, во время восхождения они встретили другого мужчину, который спускался вниз вместе со своим 14-летним сыном. Он предупредил: дальше идти опасно. Но семья продолжила путь.

–​ Как часто детей берут на Эльбрус? Это нормальная практика?

– Дети ходят в горы и даже высоко поднимаются, – отвечает альпинист-инструктор Георгий Мавриди. – Но тут нужно учитывать, что каким бы спортивным и мотивированным ни был ребенок, он все равно остается ребенком. Он быстрее устает, хуже оценивает риски, может не сразу сказать, что ему плохо, может испугаться, не так поставить ногу, схватиться за то, за что нельзя хвататься...

–​ Для 11-летнего ребенка высота 4200–4600 метров – серьезное испытание?

– Конечно! Даже для взрослого, но неподготовленного человека 4000 метров – серьезная высота. Там может болеть голова, подташнивать, нарушается координация, замедляется реакция, быстрее теряются силы. А ребенок на такой высоте вообще не поймет: он просто устал или его состояние уже критично.

– Детей можно натренировать на такое восхождение?

– Можно натренировать ноги, дыхалку, выносливость, поставить технику движения. Но хорошая физическая форма не защищает от горной болезни.

–​ В прошлом году мальчику стало плохо почти у вершины. Это должно было насторожить родителя?

– Да. Это красный флажок. Но вовсе не значит, что для ребенка горы закрыты. Если на похожей высоте ему уже становилось плохо, следующая попытка должна быть более осторожной. По-хорошему, отцу нужно было перед походом проконсультироваться с врачом, а сын должен был пройти грамотную акклиматизацию, ну и лучше было бы выбрать более простой маршрут.

–​ Как проявляется горная болезнь у детей?

– Если у взрослых это головная боль, тошнота, слабость, головокружение, потеря аппетита, иногда рвота, то ребенок может просто начать ныть: мне плохо, я устал, болит голова, не хочу идти, тошнит, хочу спать... Взрослый может расценить такое состояние как каприз, а не начало горной болезни.

–​ Мальчик мог потерять силы из-за высоты?

– Мог. На высоте силы уходят постепенно. Внизу ребенок мог быть бодрым, а через два часа – уже стать ватным. Подвернуть ногу в таком состоянии легко.

–​ Насколько опасна восточная вершина Эльбруса, куда и направились туристы?

– Восточный маршрут через Ачкерьякольский лавовый поток имеет категорию 2А. Для профессионала это не мегасложный маршрут. Но для семьи с ребенком – серьезное испытание. Это длинный автономный маршрут, с ущельями, ледниками. Там мало людей, почти нет инфраструктуры. Эвакуация оттуда сложнее. Такой маршрут – не для массовых восхождений. Туда организовывают коммерческие туры, но указывают сложность маршрута как 5 из 5. Восхождение занимает 11 дней. Берут участников с опытом, иногда ограничивают минимальный возраст – 20 лет.

–​ Непосредственно район Ачкерьякольского лавового потока на 4200–4600 метрах, где они сорвались, – опасное место?

– Там камни, лед, трещины, переменчивая погода. К тому же на высоте 4200 метров человек хуже соображает. На спуске люди чаще ошибаются, потому что им кажется, что цель уже позади, но концентрация падает, ноги уставшие, а хочется быстрее вниз...

–​ Если оступился ребенок, почему отец его не удержал? Мальчик же весит меньше...

– При срыве происходит рывок. Если человек поехал вниз по льду или осыпи, он за секунды набирает скорость. Если связка организована неправильно, нет надежной точки страховки, а взрослый сам стоит неустойчиво, ребенок может потянуть даже сильного мужчину за собой. Каким бы сильным ни был отец, тут вопрос в системе страховки. Как они были связаны? Был ли ледоруб, кошки (металлические приспособления, которые крепят к ботинкам, чтобы двигаться по льду и снегу)? Как был закреплен трос? Выдерживал ли он рывок?

–​ Если оборвался страховочный трос – значит, он был плохой?

– Давайте не гадать. Надо понимать, что именно оборвалось: трос, веревка, крепление, анкер, карабин, петля или узел. Стационарный трос надо всегда проверять, рассчитан ли он на статическую нагрузку или на рывок. Если человек рефлекторно схватился за старый трос, а крепление было слабым, оно могло не выдержать.

–​ По дороге семья встретила других туристов – тоже папу с сыном, но 14-летним. Они предупредили, что дальше идти опасно. Что нужно делать, если навстречу идет группа и говорит такое?

– Отец должен был спросить, где именно опасно, что случилось, какая погода выше, что со снегом, есть ли трещины, почему они развернулись... Если бы рядом со мной находился сын, я бы однозначно свернул маршрут. Вершина никуда не денется.

–​ По предварительным данным, маршрут отца и сына не был зарегистрирован в спасательных службах. Вообще такая регистрация обязательна?

– Это рекомендация. Но если идешь с ребенком, лучше зарегистрироваться. В случае опасности будет шанс, что тебя быстрее найдут. Если маршрут не зарегистрирован, спасатели все равно станут искать, но у них будет меньше информации, а время уйдет.

– С какого возраста можно начинать восхождение на Эльбрус?

– Лет с 14-16, при условии, что подросток хорошо подготовлен, и выбирать лучше более мягкий маршрут. В 11 лет ребенка можно водить в Приэльбрусье, там совершать пешие прогулки, проводить учебные занятия, уместны акклиматизационные выходы на разумные высоты, где легко развернуться. Но даже в лайтовых условиях надо быть готовым не дойти...

–​ Если у ребенка случалась горная болезнь раньше, можно ли снова вести его в горы на такую же высоту?

– Можно, после медосмотра и грамотной подготовки. С ребенком нужно идти медленнее, дольше акклиматизироваться, не экономить дни, иметь план спуска, кислород, связь, лекарства. Только на одну акклиматизацию должно уйти не менее 5 дней, а лучше больше, с постепенным набором высоты. Любое ускорение – риск. Вообще, детей к подобным походам готовят годами. Начинают с простых маршрутов, осваивают горные тропы. Дальше берут высоту 2500-3000 метров...

– Что-то надо менять после такого случая?

– Во-первых, нужно менять отношение к Эльбрусу. Ведь многие считают его доступной вершиной. Но доступная – не значит безопасная. Во-вторых, детские восхождения должны проходить под жестким контролем: нужно ограничить возраст участников, для детей прорабатывать отдельный маршрут, в программу включать профессионального гида, ввести обязательную регистрацию, получить медицинский допуск.

–​ Отца могут обвинить в гибели сына?

– После гибели ребенка проверка неизбежна. Следствие выяснит, был ли зарегистрирован маршрут, какое было снаряжение, насколько отец осознавал риск, почему продолжил путь, была ли возможность развернуться, как была организована страховка. Мы сейчас обсуждаем трагедию с коллегами, и многие сходятся во мнении, что следствие может рассматривать версию причинения смерти по неосторожности. Нужно доказать, что конкретные действия или бездействие отца привели к гибели ребенка, что он мог и должен был предвидеть опасность, но не принял необходимых мер. Здесь важно установить факты.

–​ В чатах альпинистов многие винят отца.

– Мы не были на их месте, поэтому не стану утверждать, что он виноват. Если отец много лет занимался альпинизмом, он наверняка просчитал риски. Эта ужасная трагедия. И сейчас добивать отца неуместно. Он уже получил наказание, страшнее которого трудно представить...