Стал известен жёсткий ответ на атаку по Воронежу: Киев получит по зубам

Значительная часть раненых в Воронежской области — пассажиры поезда в пригороде Воронежа: поврежден вагон, движение поездов останавливали. Возгорания произошли на нескольких промпредприятиях, повреждены деловой центр в центральной части города, многоквартирный дом, дачные поселки, школьный стадион и гаражный кооператив. Повреждения фасадов и окон фиксируются почти во всех районах города.

Сутками ранее дроны ВСУ ударили по Белгороду. Схема массированной атаки та же. Погибли двое мирных жителей, более десяти получили ранения, повреждены десятки многоквартирных и частных домов, автомобили, административные, коммерческие и социальные объекты.

Военный обозреватель ресурса Fighterbomber в своём канале прямо указывает на тактику врага: «Противник полностью перешел на тактику террора и запугивания мирного населения». По его оценке, киевский режим сосредотачивает все имеющиеся силы на конкретных городах, не размазывая их тонким слоем по разным направлениям. Так было в Белгороде, то же самое повторилось в Воронеже.

Эксперт отмечает, что ответными ударами по военным целям и призывами соблюдать некие правила противника не остановить: «Тут сработает только принцип глаз за глаз». По его словам, ради безопасности нашей страны ответные удары возмездия должны быть зеркальными и неотвратимыми — до тех пор, пока до противника не дойдёт, что так поступать нельзя.

– Что же стоит за новой тактикой ВСУ?

— Это осознанная смена почерка, — говорит полковник Анатолий Матвийчук. — Раньше они пытались «размазать» дроны по разным направлениям, искать щели в нашей обороне. Сейчас схема другая: собирают сотни аппаратов в один кулак и бьют по конкретному городу — Воронежу, Белгороду, любому другому. Цель — не военная. Цель — напугать людей, сорвать нормальную жизнь, создать ощущение, что ты лично не защищен. Это уже не война в привычном смысле — это террор против мирного населения, попытка выбить у общества волю к сопротивлению.

— Как этому эффективно противодействовать?

— Эффективность измеряется сбитыми дронами. Да, наша ПВО делает все возможное, сотни аппаратов уничтожаются, но проблема в том, что даже один прорвавшийся или упавший обломок может привести к жертвам. Противник это понимает и давит именно на этот эффект: не столько разрушить, сколько показать, что «достанет везде».

При массированном запуске перегружается любая ПВО. Это как наводнение: дамба держит, но вода ищет любую трещину. Поэтому защита должна быть многослойной: не только зенитчики, но и мобильные огневые группы, и радиоэлектронная борьба, и работа по площадкам запуска беспилотников. И главное — не давать противнику возможность накапливать эти аппараты безнаказанно.

— А как отвечать? Что может быть для врага по-настоящему болезненным?

— Ответ уже идет, и он должен быть не разовым, а системным. Бить нужно не по «символическим» объектам, а по тому, что питает эту машину террора: по местам сборки и хранения дронов, по операторам, по логистике, по энергетике и центрам управления.

Когда у них не будет возможности запускать сотни аппаратов, тогда тактика рассыплется сама. Принцип здесь простой: они должны понять, что каждый удар по нашему городу обернется многократным возмездием по их инфраструктуре. Не словами, не обращениями — только реальными последствиями. Пока это не дойдет до их командования, они будут пробовать снова.