Списывай не точь-в-точь: скопировавшая американскую методичку Европа выбрала не замечать мигрантов

Чем больше Брюссель закручивает гайки, тем яснее одно: принятый жесткий регламент лечит не причины нелегальности, а её последствия, плодя новые нарушения и превращая врачей, учителей и инспекторов труда в невольных доносчиков. Разбираемся вместе с «МК», куда приведёт скользкая дорожка миграционной политики в европейских странах.

Европа привыкла мыслить о себе как о цитадели прав человека — в отличие от сурового прагматизма США. Но сегодня этот образ трещит по швам. Уже зафиксировано рекордное количество мигрантов — 64,2 миллиона человек. Доклад Центра исследований и анализа отмечает, что только за последний год их число увеличилось на 2,1 миллиона.

В погоне за контролем над миграцией Брюссель всё чаще копирует методы, которые еще недавно сам публично осуждал. Парадокс в том, что это заимствование происходит именно в тот момент, когда американская модель с Иммиграционной и таможенной полицией США (ICE) обнажила свою разрушительную несостоятельность. Но в Европарламенте предпочитают не замечать очевидного. Они уверены, что новая миграционная политика сделает границы ЕС крепче, а общество — безопаснее. Однако статистика и реальная жизнь говорят об обратном. В Брюсселе следовало бы честно ответить на вопрос, готов ли Евросоюз заплатить за иллюзию порядка своей репутацией и безопасностью своих же граждан?

«Есть миграция легальная, то есть по разрешению, также трудовая, политическая и нелегальная, — рассказал в разговоре с «МК» политолог и старший научный сотрудник Центра европейских исследований ИМЭМО РАН Владимир Оленченко. — У немцев было такое понятие, как мультикультурализм, то есть смешать все культуры вместе. Эта была попытка растиражировать американскую идею, что США — это плавильный котёл, в котором перемащиваются разные нации и рождается американский гражданин». По его мнению, эта идея зашла в тупик.

Американские правила как компас

Европейские политики взяли на вооружение американскую методичку именно теперь, когда издержки этого подхода стали совершенно очевидны. Ирония судьбы: чем больше Вашингтон демонстрирует миру жестокость своей иммиграционной машины, тем она кажется привлекательнее для европейских политиков. Однако загвоздка исходит из глубоко вводящей в заблуждение предпосылки, игнорируя главное: как и почему происходит нарушение прав мигрантов до того, как включаются карательные механизмы.

В конце марта 2026 года Европарламент проголосовал за «Регламент о возвращении»: 389 «за», 206 «против». Этот результат ознаменовало очередной крах председателя Европейской комиссии Урсулы фон дер Ляйен. Новая законодательная инициатива Европейского Союза станет ключевым этапом долгосрочного тренда — уличные проверки, расширенное содержание под стражей (включая детей), принудительная депортация, штрафы за сотрудничество с мигрантами, центры возвращения в третьих странах, десятилетние запреты на въезд. Совет уже настаивает на ночных рейдах по домам.

Однако пока одни политические группы публично осуждают иммиграционную политику США, другие голосуют за то, чтобы воспроизвести ее логику у себя. Во время недавней Олимпиады в Милане и Кортине звучали заявления, что агентам ICE не место на европейской земле — особенно на фоне убийств Рене Николь Гуд и Алекса Претти в Миннеаполисе, а также еще 32 человек, погибших от рук ICE только в 2025 году.

Для европейских правых действия ICE — не предупреждение, а руководство к действию. «Объединение Европы в ICE» — их очевидная цель. Но судя по опыту США, результатом станет снижение безопасности для всех: и граждан ЕС, и мигрантов. Развертывание ICE уже обошлось американским городам в миллионы долларов, сокращение бюджетов полиции, лишение людей медпомощи, продовольственных программ и школ. Ущерб, который будут расхлебывать годами.

Что под маской статистики?

Под давлением государств-членов и без серьезной оценки последствий Еврокомиссия живет в сладком неведении ложных цифр: только 20 процентов мигрантов, получивших предписание о возвращении, реально выдворяются. Но статистика обманывает. Одно лицо может учитываться в нескольких странах. Приказы о возвращении часто выдаются там, где выдворение юридически или практически неосуществимо: незавершенные апелляции, тяжелое состояние здоровья, семейные связи, отказ страны происхождения принимать граждан. Низкий уровень исполнения — следствие правовых ограничений, которые не преодолеть никакой реформой.

Исследование, которое финансируется ЕС, добавляет: «Нелегальная миграция — это не просто проблема границ или убежища. Люди попадают в нелегальный статус из-за обычных европейских правил: вид на жительство, привязанный к одному работодателю; превышение порога дохода после трудного года; распад семьи, лишающий законных оснований. Угроза депортации становится не случайностью, а экономической особенностью рынка труда ЕС».

Регламент о возвращении не просто ужесточает процедуры — он смещает политику в сторону тотального контроля и принуждения. Первоначальное предложение включало широкие полномочия для выявления недокументированных лиц.

Последствия предсказуемы. Организация, добивающаяся социальной справедливости и уважению прав человека нелегальных мигрантов в Европе, предупреждает: новая законодательная инициатива может разрешить обмен медицинскими данными между властями и третьими странами для депортации. По их мнению, люди просто перестанут обращаться за помощью.

Сейчас Кипр председательствует в Совете ЕС до 30 июня 2026 года. Заместитель министра миграции Кипра Николас Иоаннидис отчитался об успехах: с марта 2023 года переселено более 2900 просителей убежища в другие страны ЕС. В 2024 году зафиксировано 11 тысяч выездов граждан третьих стран, за девять месяцев 2025-го — почти 10 тысяч, и огромный процент отказа в предоставления убежища.

Все это звучит как то, к чему хочет стремится ЕС. Но именно здесь, на Кипре, видно, куда ведет логика «регламента о возвращении». И почти полное отсутствие разговора о том, что загоняет людей в нелегальность. Интеграция объявлена приоритетом — но для 150 тысяч законно проживающих, а не для 30 тысяч просителей убежища.

Французский метод гостеприимства

Хоть статус лидера по миграции сохраняет Германия, в которой проживает почти 18 миллионов иностранцев, Франции с 9,6 миллионами человек от неё не отстаёт. В беседе с «МК» старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Арина Преображенская пояснила, что за последние 20 лет (примерно с 2004 по 2024 год) иммиграция во Францию претерпела заметные изменения, характеризующиеся возросшей географической диверсификацией, снижением доли европейских мигрантов и увеличением числа переселенцев из стран Магриба и Африки.

— Каким образом французы пытаются уйти от политики «безусловного гостеприимства»?

— Иммиграция рассматривается правящими кругами в качестве возможного ресурса экономического роста. Не случайно президент Эммануэль Макрон назвал иммиграцию «экономическим, культурным и социальным шансом» для динамичного развития страны. Однако Франция проводит все более селективную иммиграционную политику. С 2021–2025 годы уменьшилась на 12,6 процентов трудовая миграция, на 6,4 процента увеличилось количество принимаемых студентов, на прежнем уровне остается семейная миграция, на 65 процентов увеличилась гуманитарная миграция, — поясняет эксперт.

В вопросе натурализации количество приобретений французского гражданства сократилось на 6,8 процентов. Арина Преображенская объясняет это тем, что «в связи с введением в действие циркуляра от 2 мая 2025 года "О критериях натурализации иностранцев". В общей сложности 62 235 человек получили французское гражданство в 2025 году».

«Циркуляр от 2 мая 2025 года (так называемый Retailleau) ужесточает доступ к французскому гражданству, требуя от соискателя стабильного трудоустройства (приоритет дается обладателям постоянного контракта о трудоустройстве на неопределенный срок), с 2026 года введен углубленный экзамен, во время которого проверяется свободное владение французским языком и приверженность республиканским принципам», — рассказывает специалист.

По словам Арины Преображенской, главными «поставщиками» мигрантов во Францию остаются Алжир, Тунис и Марокко: «Налицо уже давно сформировавшиеся диаспоры, которые имеют в своем составе уже не одно поколение мигрантов и притягивают к себе все новых соотечественников.

В 2025 году легальный миграционный поток составил чуть меньше 400 тысяч, количество нелегальных мигрантов в стране оценивается 700–900 тыс.».

— Как изменилось географическое происхождение и уровень образования иммигрантов, прибывающих во Францию, с 2006 по 2023 год?

— За последние 20 лет (примерно с 2004 по 2024 год) иммиграция во Францию претерпела заметные изменения, характеризующиеся возросшей географической диверсификацией, снижением доли европейских мигрантов и увеличением числа переселенцев из стран Магриба и Африки. Так, между 2006 и 2021 число мигрантов из зоны Сахеля, Гвинеи и Центральной Африки удвоилось. Почти половина (49%) французских мигрантов родились в странах Африки, — рассказывает эксперт.

Согласно мнению Арины Преображенской, существенная часть мигрантов приходится на потоки гуманитарного характера, также несмотря на многочисленные ограничения в праве на воссоединение семей, эти потоки по-прежнему составляют весьма значительную, одну из самых высоких среди западных стран долю в структуре постоянной иммиграции.

«Приток гуманитарных мигрантов не обусловлен потребностями рынка труда, и это является причиной сложности их трудоустройства. Возможности включения мигрантов в рынок труда сужаются в связи с их низким уровнем образования — варианты занятости ограничиваются главным образом нестабильными низкооплачиваемыми местами и повышенным риском безработицы», — считает Преображенская.

— В чем заключалась загвоздка миграционной политики бывшего министра внутренних дел Брюно Ретайо?

— Он был министром чуть больше года. Отличался жесткой риторикой по иммиграционным вопросам, в частности по отношению к нелегалам. Он выступал за активизацию выдворения нелегалов за пределы страны, ужесточение контроля над границами и критиковал политику легализации незаконных мигрантов. В мае 2025 года он разослал директивы префектам, направленные на ограничение доступа к получению французского гражданства. Ретайо пытался выслать в Алжир правонарушителей, однако власти Алжира отказались их принимать, несмотря на наличие алжирского гражданства. Говорил, что его жесткая политическая линия по отношению к Алжиру не получила полной поддержки ни со стороны Елисейского дворца, ни МИДа. Обвинил алжирских дипломатов в выдаче сотен паспортов нелегальным мигрантам.

Арина Преображенская специально для «МК» объяснила процедуру высылки нелегальных мигрантов: «Для депортации требуется, чтобы страна происхождения выдала проездной документ (LPC), подтверждающий, что данное лицо действительно является его гражданином – Алжир и многие страны Африки отказываются выдавать подобные документы. А также имеет место противодействие правозащитных организаций. Семья убийцы Самюэля Пати (прим. «МК» — французский учитель, которого обезглавили в 2020 году) была буквально снята с самолета благодаря усилиям правозащитников.

— Какова роль мигрантов в спасении экономики?

— Иммиграция является важной поддержкой в условиях старения населения. Миграция, по подсчетам исследователей, с 1960-х годов повысила рождаемость на 20 процентов. Она помогает восполнить нехватку рабочей силы в ключевых секторах (строительство, здравоохранение, сфера услуг, гостиничный бизнес). По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), влияние иммиграции на французскую экономику и средний уровень жизни в целом является положительным, — комментирует специалист.

Однако, как подчёркивает Арина Преображенская, мигранты создают дополнительную нагрузку на социальную систему, потому что среди мигрантов больше безработных, чем среди коренных жителей, у переселенцев более низкий средний уровень жизни, чем у неиммигрантов, и они в большей степени зависят от социальных пособий.

Итальянская неловкость

Генеральный адвокат Суда ЕС поддержал политику Италии по возврату нелегальных мигрантов и созданию итальянских «горячих точек» на территории Албании. Он заключил, что итальянские процедуры и размещение центров в третьей стране в целом соответствуют законодательству ЕС, если соблюдаются основные права и гарантии для мигрантов. Хотя заключение необязательно, Суд часто следует ему, что может укрепить подход Италии и подтолкнуть другие страны ЕС к аналогичным мерам.

В беседе «МК» ведущий научный сотрудник ИЕ РАН и руководитель Центра итальянских исследований ИЕ РАН Елена Алексеенкова уточнила, почему несмотря на соглашения с Албанией, поток мигрантов в Италию не снижается до приемлемого уровня: «Дело в том, что соглашение в Албанией пока не работает в полную силу. Территория, рассчитанная на размещение 800 просителей убежища, пустует, поскольку первоначальный проект по-прежнему несовместим с законодательством ЕС, идут судебные разбирательства. Находящаяся на его территории тюрьма на тридцать мест также полностью не используется: всего один заключенный пробыл там один день. Центр репатриации, находящийся там же, тоже пока не работает: около 80 иностранцев были вывезены туда из центров репатриации в Италии.

Эксперт подчёркивает, что даже в случае решения об депортации, сначала мигрантов необходимо вернуть в Италию (закон не разрешает прямую высылку из-за границы), что делает всю процедуру бессмысленной и дорогостоящей поездкой.

«С момента подписания Протокола между Италией и Албанией в 2023 году, когда Мелони обещала вместимость в 3000 мест, что в сумме составляет 36 тысяч человек в год, через центр прошло всего пятьсот человек. Это крайне далеко от той "полной загрузки", о которой заявляют представители "Братьев Италии". В целом данная весьма скромная статистика никак не сказывается на общем снижении числа мигрантов», — заключает специалист.

— Почему система распределения мигрантов по регионам Италии работает неравномерно, и северные регионы часто отказываются принимать больше беженцев, оставляя нагрузку на юге?

— Южная Италия, особенно Сицилия и Апулия, представляет собой первую европейскую границу для мигрантов, пересекающих Средиземное море. Следовательно, центры в этих районах (таких как Трапани, Кальтаниссетта, Бриндизи и Бари) немедленно принимают массовый поток людей, часто совпадающий с моментом прибытия.

По словам Елены Алексеенковой, на юге страны расположено большинство «горячих точек» (центров первичной идентификации), в Северной Италии существует политическое и административное сопротивление открытию новых центров, что приводит к концентрации административного задержания на юге.

— Чем отличается модель интеграции мигрантов в Италии от моделей Германии или Франции, и почему итальянское общество часто воспринимает мигрантов как временную рабочую силу, а не как будущих граждан?

— В итальянском обществе довольно укоренены опасения, что, когда вновь прибывшее, воплощающее убеждения, моральные кодексы или религиозные идентичности, отличающиеся от наиболее распространенных в итальянском обществе, превысит определенный численный порог в результате миграционных потоков, может быть запущен процесс, который быстро приводит к замене старых систем ценностей и норм системами этого меньшинства. То есть существуют опасения, что культурная идентичность и система ценностей итальянцев может быть размыта. И эти опасения на протяжении последних 15 лет активно подпитывались правоконсервативными и праворадикальными партиями.