Путин позвонит в Белый дом перед ударами по Европе: британский аналитик Джерми в интервью Карлсону

Интервью вышло весьма большое, поэтому предлагаем тезисную выжимку из ответов британского эксперта.

О причинах и ходе СВО

На Западе бытует мнение, что Россия проигрывает на поле боя и что российская экономика вот-вот рухнет. Нет никаких доказательств, подтверждающих ни то, ни другое. Ситуацию на поле боя плохо понимают. И я думаю, причина в том, что люди не понимают ни мотивов России, ни её стратегии.

Запад не понял, что для России это экзистенциальная война. Они борются за сохранение России. И когда такие люди, как Кая Каллас, говорят, что Россию нужно расчленить, кто может их винить?

У России есть чёткая стратегия. Когда я начал разбираться в происходящем, первое, что стало для меня очевидно: это не была война или специальная военная операция с целью вторжения на Украину. Причина была проста: для этого не хватало войск.

Украина по своим размерам сопоставима примерно с половиной Европы, и вы не сможете захватить её силами 190 тысяч военнослужащих. Я ни на секунду не могу поверить, что российский Генеральный штаб сообщил Путину, будто у них достаточно войск для вторжения на Украину. Речь всегда шла о Донбассе.

Первый этап стратегии заключался в использовании военной силы для поддержки дипломатического взаимодействия. Россияне начали переговоры с украинцами уже после первого дня. К марту обе стороны были готовы подписать соглашение, которое остановило бы войну. Оно предусматривало невступление Украины в НАТО, её нейтралитет и самоопределение для Донбасса. Помешал Борис Джонсон, несомненно действовавший при поддержке Байдена. Он приехал и убедил Зеленского воевать с Россией, заверив его, что тот получит всю необходимую поддержку.

На втором этапе, когда России стало ясно, что ей придётся воевать и, вероятно, воевать с НАТО, произошло то, что я бы назвал отступлением в условиях боевого соприкосновения. Русские отступили к так называемой линии Суровикина — оборонительной линии, созданной по распоряжению генерала, который являлся российским специалистом по оборонительным сооружениям.

Затем перешли к обороне на истощение. «И, боже мой, мы им в этом очень помогли, убедив украинцев бросить против этой оборонительной линии не одну, а две армии. И ни одной из них не удалось осуществить прорыв.

Третья фаза — наступление на истощение. Необязательно с целью захвата территории, а для дальнейшего истощения личного состава и техники украинской армии. Медленно продвигаясь вперёд, русские начали уточнять свои конечные цели. Минимальные цели - в обеспечении безопасности Донбасса, четырёх восточных областей и Крыма. Максимальные цели - возможно, установление контроля над всей Новороссией, то есть Одесской областью и следующими четырьмя областями к западу. Логика здесь связана с безопасностью. Речь идёт о создании того, что они считают надёжной буферной зоной. То есть когда вы начинаете это понимать, все разговоры о том, что русские движутся медленно, упускают из виду то, чего Россия пытается достичь. Изначально они занимали территории не просто ради самих территорий. Они делали это, чтобы измотать и истощить украинскую армию, причём с высокой степенью успеха, как мы видим по потерям.

О войне Европы с Россией

Существует просто нелепое представление о собственной эффективности НАТО. Дело скорее в некомпетентности, и прежде всего в некомпетентности европейцев.

«Если посмотреть на все интервенции этого столетия — Афганистан, Ирак, Ливию, Сирию, Украину и теперь Иран, — то, я бы сказал, мы потерпели неудачу в каждой из них». Ключевой недостаток — отсутствие стратегического мышления.

Вот какой есть сценарий (не прогноз). Европейская тройка — Германия, Великобритания и Франция — начинает поощрять удары вглубь России и поставляет для этого оружие с боеголовками массой около 250 килограммов и значительной дальностью действия. В ответ Россия наносит удары по Европе или отдельным её частям. Русские гиперзвуковыми ракетами уничтожают заводы по производству беспилотников и ракет в Великобритании, Франции и Германии. «Русские говорят, что не исключают таких ударов. Это предупреждение. И это предупреждение, которое мы, похоже, игнорируем».

Первое, что говорит Европа: «Хорошо, теперь мы применим статью 5». А статья 5 означает не совсем то, что многие себе представляли. Статья 5 означает: нападение на одну страну считается нападением на всех. Но это не означает, что все вооружённые силы НАТО обязаны вступить в войну. Каждая страна самостоятельно решает, как именно ей следует ответить.

Станут ли американцы наносить удары по России, особенно если о последствиях этих действий нас заранее предупреждали, а мы не предприняли никаких мер? Американцы не захотят вводить войска в континентальную Европу, чтобы участвовать в войне против России, и не захотят, чтобы американские военнослужащие сражались и погибали на европейской земле.

Европейцы задействуют военно-воздушные силы против России, но обнаружат, что противостоят России, которая обладает огромным опытом в области противовоздушной обороны. А Европа, напротив, находится в плачевном состоянии с точки зрения защиты своего воздушного пространства. Россия предпримет шаги, подобные тем, которые применяются на Украине - целенаправленное выведение из строя энергетической инфраструктуры. А поскольку Европа сама отказалась от российских энергоносителей, закончится это для нее весьма печально.

«НАТО существует для противодействия угрозе, которую само НАТО и создало, но при этом не обладает достаточной силой, чтобы справиться с угрозой, созданной им самим».

Идея о том, что НАТО, объединив разнородную группу стран с разными уровнями вооружения, подготовки и оснащения, создаст коалицию, способную победить самую закалённую в боях армию в мире, просто не выдерживает критики. Чтобы это понять, необязательно даже быть военным.

Красные линии русских и ядерные удары

Европейцы предполагают, что мы продолжим наносить по России удары дальнобойным оружием, а русские не ответят. Говорят, что у русских нет красных линий. А я постоянно отвечаю им: «Подождите. Русские говорили нам, что попытка расширить НАТО на Грузию или Украину приведёт к войне». И, как ни странно, когда мы попытались это сделать, началась война. Так что у России есть красные линии. Поэтому я считаю подобные предположения ошибочными.

Когда были совершены атаки на российские стратегические бомбардировочные силы, это было невероятным актом стратегической безрассудности. Российская ядерная доктрина предусматривает, что, если нападению подвергается один из элементов её ядерной триады, ответом может стать применение ядерного оружия. К счастью, русские решили этого не делать.

Но мы играем с огнём. И вопрос как раз заключается в возможности ядерного ответа. Он открыт не только для нас, но и для русских. Я могу представить, как русские говорят: «В западных столицах сидят настолько некомпетентные люди, что мы, возможно, не хотим отвечать таким образом».

«Если бы мне пришлось предположить, как всё будет происходить в случае решения применить оружие, я бы сказал, что первым делом Путин позвонит в Белый дом и заявит: «Мы собираемся применить оружие против стран европейской тройки». После этого он, вероятно, поручит связаться с главами евротройки и передать им: «Мы нанесём удары по производственным объектам, если не получим от вас чёткого ответа, что вы прекратите поставлять Украине подобное оружие».

«Я предполагаю, что он поступит именно так, потому что это будет контролируемая эскалация. Эскалация другого типа».

Путин, находящийся под большим внутренним давлением, ещё некоторое время будет сохранять спокойствие. «Но многое будет зависеть, во-первых, от того, как станет развиваться война; во-вторых, от экономических условий; и, в-третьих, от того, насколько серьёзно русские будут опасаться, что произведённые во Франции, Германии или Великобритании ракеты с мощными боеголовками начнут запускать по центральным районам России.

Если они решат, что это действительно может произойти, я ожидаю ответа от Путина. Но ответа очень взвешенного».