План победы от Макрона: объявить французских националистов агентами Москвы

«Мы не обязательно разделяем все суждения Ксении Федоровой. Однако мы отказываемся отдавать ее на растерзание. Мы выражаем ей свою поддержку — так же, как выразили бы ее любому журналисту, ставшему мишенью из-за происхождения, жизненного пути или убеждений», — написали они в Journal du Dimanche. Это правое издание, принадлежащее, как и СМИ, в которых работает Федорова, миллиардеру Венсану Боллоре. Оно, помимо прочего, оказывает поддержку фактически начавшейся президентской кампании представителя «Национального объединения» Джордана Барделла — мягко говоря, политического оппонента Эммануэля Макрона.

При этом старт травли формально задала 14 мая некая соратница Макрона, которая возмутилась комментарием Федоровой к трансляции парада 9 мая в Москве. «Этот сюжет побудил Валери Айе, близкую соратницу президента Франции Эммануэля Макрона и главу его либеральной группы Renew в Европейском парламенте подать жалобу во французский телерегулятор», — сообщило Politico. И напомнило, что Макрон пообещал в преддверии выборов ввести в действие нормы, позволяющие, например, закрывать телеканалы, если они являются орудием иностранного вмешательства.

Параллельно истории с CNews разворачивается начавшаяся заметно раньше другая кампания. Примерно те же издания довольно регулярно сообщают о губительном политическом влиянии отца и сына Боллоре на издания, которые входят в их холдинг, а также о замыслах семейства погубить французский национальный кинематограф — они еще и владельцы Canal+. Характерно, что аналогичные планы насчет признанного достояния Франции Politico приписывает и готовящимся к выборам «правым» —Джордану Борделла и Марин Ле Пен.

Так в Федоровой ли дело? А если в ней, появился ли у французских правых особый взгляд на «отмену» России? Выяснить это «МК» решил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.

- Это борьбе за себя, за холдинг? Или правые вдруг решили включить борьбу с отменой России в свою программу?

- Если говорить о правых, то там двойственная ситуация. С одной стороны, они хотят сохранять отношения с Россией, они видят Россию частью Европы от Атлантики до Владивостока. Есть разные оттенки, разные нюансы во взглядах правых. Это те, кто раньше считался ультраправыми, а сейчас считаются просто правыми.

В этой среде есть представление о том, что Россия — это не только европейская страна, но и страна традиционалистская, исповедующая традиционное, консервативное христианство. В этой связи они не очень любят современный курс Ватикана. Но так не у всех. Например, даже в той же самой Италии мы видим расхождения, когда там есть правые традиционалисты, которые симпатизируют России, и есть вышедшая из этой же среды Джорджа Мелони, которая, став премьер-министром совершенно России не симпатизирует.

Там, на самом деле, достаточно разные варианты реакции. Если Мелони атлантистка, то «Альтернатива для Германии» наоборот подчёркивает свою симпатию к России. А во Франции такая средняя линия. То есть Ле Пен дистанцировалась от России начиная с двадцать второго года, но при этом не рассматривает ее как приоритетную угрозу для Европы, для ЕС, для Франции.

Правые, на самом деле, достаточно разные, но в этой среде представления о том, что с Россией надо договариваться, надо выстраивать отношения, значительно более распространены, чем, скажем, у мейнстримных политиков. Другое дело, что это всё ещё корреспондируется с внутренней политикой. И разница связана в немалой степени с внутриполитическими приоритетами. В Восточной Германии, например, Россию воспринимают как партнёра, с которым напрасно порвали отношения. Там ещё есть воспоминания о ГДР, об экономическом партнерстве. Поэтому эта тема там активно педалируется, активно продвигается. А во Франции этого меньше, потому что там меньше. поводов, так скажем. Там есть свой опыт, но он не столь значим для провинциального французского избирателя, который составляет основу электората Национального объединения. Для избирателей, которые выходили в жёлтых жилетах на первом сроке Макрона, эта тема не столь важна. Недавно проведенное исследование показало, что объединяющим фактором там является антиммигрантский. И вторая тема, что «политики про нас забыли».

Россия же там присутствует глубоко на периферии. Поэтому, если мы говорим про правых во Франции, то они эту тему на выборах будут поднимать очень осторожно. Во-первых, потому что она не приоритетна. Во-вторых, слишком сильно педалируя эту тему можно отпугнуть колеблющихся. Ведь на самом деле на президентских выборах всё решает несколько процентов голосов. И есть избиратели не очень уверенные в выборе. Это, в первую очередь те, кто пришел к правым от правоцентристов. Там много всего, много разных мотиваций и пророссийская повестка для Барделла может быть уязвимой. А он сейчас делает всё, чтобы не потерять никого из своих избирателей. Это для него ключевой момент.

Поэтому, я думаю, здесь проблема несколько в другом. Не в том, что они хотят определить для себя такой приоритет — вернуть Россию в Европу. Дело тут в том, что, как мы видим, их атаковали. То есть появился в том же Politico «разоблачительный» материал. Что им делать? Оправдываться? Но оправдывающийся оказывается сразу же в слабом положении. Если ты оправдываешься, ты, демонстрируешь свою уязвимость, тебя будут дальше критиковать, дальше бить и так далее.

Поэтому они подчёркивают, что они на самом деле правы, они не собираются отказываться, они патриоты Франции. То есть это, на самом деле, классический ответ на такую критику. Это ответ, который понравится зрительской аудитории вот этого канала. Она как раз и ждёт того, что руководство канала будет отстаивать своих. Поэтому здесь они исходят из своих интересов, из своих внутриполитических раскладов, информационных раскладов, электоральных раскладов, и так далее.

«Национальное объединение» — евроскептики, но при этом они хотели бы выстроить отношения с Америкой. И Барделла среди тех из них, кто в наибольшей степени отстаивает такой подход. Марин Ле Пен здесь как-то осторожнее всё-таки исторически. То есть они не русофилы, безусловно. Во Франции есть русофильская тенденция, но она в основном интеллектуальная, что ли. Это люди, которые изучают Россию, которые посещают и посещали Россию, связанные с русской культурой, историей. С политиками здесь сложнее. Для политика важно не потерять ни одного своего избирателя в идеале, а для этого «Национальному объединению» надо быть предельно осторожным. То есть они не атакуют Россию в информационном пространстве, занимают сдержанную позицию, но они и не выступают в качестве защитников России, сторонников того, что надо заканчивать её отмену и так далее.

- Ну, это была версия, как бы объясняющая уверенность, с которой они дали отпор…

- Кстати, в рамках политики де-демонизации партии, которую провела Марин Ле Пен, у них действительно появились свои медиа. И если раньше они были в полной изоляции, какое-то взаимодействие с Национальным фронтом ещё при старом Ле Пене сразу же стигматизировало политика или журналиста, то сейчас ситуация меняется. Теперь у них свои серьёзные спонсоры, свои медиа. Это уже новая реальность, которая может привести к тому, что партия становится более системной. Сейчас они ориентированы на то, чтобы стать новой элитой.

Огромная депутатская фракция у них уже есть, свои региональные влиятельные нотабли у них тоже уже появились. Но им нельзя потерять ни более радикальных избирателей, ни более умеренных. Тут и ещё одна мотивация — не выглядеть слишком элитными. Запрос «нет политиков, представляющих наши интересы» очень сильный, при этом имеются в виду политики, которые уже были у власти, были министрами или сейчас являются таковыми. И потому задача «Национального объединения», в том числе, показать, что они отличаются, они другие: смелые, отстаивают свою идентичность.