«Когда за прилет отвечает собственник»: что изменил новый указ Путина

24 августа Владимир Путин подписал указ №604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры Российской Федерации». Документ позволяет правительству по поручению президента вводить временное управление в отношении объектов критической инфраструктуры, если их владельцы не приняли необходимых мер безопасности, нарушили соответствующие требования, допустили неэффективность мероприятий по защите от БПЛА либо не восстановили поврежденный объект в установленные сроки.

Многие собственники задаются вопросом: разве защита страны от вражеских атак не государственная функция? Бизнес и без того платит налоги. Из бюджета финансируются армия, силовые структуры, оборона и безопасность. Государство контролирует воздушное пространство и располагает средствами противодействия беспилотникам.

Теперь же, получается, у владельца предприятия или бизнеса появляется еще одна обязанность — обеспечить достаточную защиту собственного объекта. И если власти решат, что он с этой задачей не справился, последствия могут коснуться уже не только поврежденной крыши.

Под управление могут попасть не только здания

Юрист в области корпоративного права Данил Коновалов обращает внимание на масштаб полномочий, предусмотренных указом.

«Круг оснований, при которых государство может вмешаться в публичных интересах определен самим указом. Они довольно широкие: (1) если собственник не принял мер по защите своего объекта или такие меры оказались недостаточные или несвоевременные, (2) невыполнение требований по обеспечению иной безопасности, в том числе по указанию исполнительной власти, (3) невосстановление повреждений от БПЛА или его затягивания».

При этом речь может идти не только о самом поврежденном объекте.

«В указе прямо содержится право государственного органа не только передать во временное управление конкретный производственный объект и земельный участок, который находится под складом, но и полностью корпоративный контроль над всем юридическим лицом, включая акции и доли участия в уставном капитале».

По словам Коновалова, для государства такой механизм может оказаться даже удобнее, чем попытка получить управление непосредственно отдельным объектом:

«Подобный механизм для Росимущества будет более оперативным и более надежным, чем получение контроля над материальным объектом».

При этом временное управление не означает автоматической национализации. И это самое главное уточнение. Право собственности само по себе не прекращается, а управляющий не получает возможности просто распродать переданные ему активы. Но управлять ими в этот период будет уже государство.

Что значит «недостаточно защищал»

Беспилотник — явление вполне конкретное: он либо прилетел, либо нет. А вот эффективность защиты измерить гораздо сложнее.

«Чётких количественных критериев в указе действительно нет. Формулировки использованы нарочито оценочные («несвоевременно», «неэффективность», «создание угрозы»,», — говорит эксперт по финансовым рынкам Виктор Першиков.

В указе не сказано, сколько средств защиты должно быть на складе определенной площади, сколько атак объект обязан выдержать и при каком количестве повреждений меры безопасности признаются неэффективными.

Документ отсылает к требованиям, установленным другими нормативными актами и решениями уполномоченных органов.

Правозащитница Мария Архипова также обращает внимание на отсутствие универсальной шкалы: «Указ говорит о неэффективности мероприятий по противодействию угрозам нападения с использованием БПЛА, однако сам Указ №604 не устанавливает универсальных измеримых критериев эффективности».

И это создает вполне практическую проблему.

Если на объекте были камеры, охрана, инженерные сооружения и средства обнаружения, но беспилотник все-таки прилетел, считается ли, что собственник плохо защищал предприятие или просто не смог предотвратить военную атаку? А если владелец выполнил все предписания, но объект все равно получил повреждения, кто определит, где заканчивается его ответственность?

«Единого органа, который Указ №604 называет исключительным судьей эффективности антидроновой защиты, в документе нет», — говорит Архипова.

По ее словам, значение будут иметь результаты проверок, предписания, отраслевые нормы, обстоятельства нападения и действия собственника до и после атаки. То есть все это вещи достаточно субъективные и зависимы от решения других людей.

А кто должен защищать тех, кто защищается сам?

Признаем честно, предприниматель может поставить охрану, камеры, инженерную защиту, выполнить обязательные требования. Но он не управляет воздушным пространством и не командует средствами ПВО. Он не имеет возможности превратить свой логистический центр в военный объект.

При этом бизнес уже сталкивался с предложениями самостоятельно участвовать в финансировании дополнительной защиты предприятий. В мае глава РСПП Александр Шохин говорил о готовности бизнеса вкладываться в такую защиту, но одновременно призывал государство создать понятный механизм этого участия.

То есть налоги платит бизнес, за дополнительную защиту его тоже просят заплатить, а если защита по каким-то критериям снова окажется недостаточной, ответственность опять может оказаться на нем.

Так, новый указ добавляет собственнику еще одну зону риска — причем ту, где далеко не все зависит от самого собственника.

Могут ли под него попасть Wildberries и Ozon

В перечне объектов критической инфраструктуры прямо названа логистическая инфраструктура, включая транспортно-логистические комплексы. Кроме нее, в документе упоминаются объекты ТЭК, промышленности, связи, коммунальной и транспортной инфраструктуры, энергетики, жизнеобеспечения и другие объекты, имеющие особое значение для безопасности и экономической стабильности.

Поэтому крупные логистические центры маркетплейсов потенциально подпадают под действие нового механизма. И это особенно наглядно на фоне атак на склады Wildberries и Ozon, которые стали одними из первых мишеней.

«Но формула «в склад прилетел дрон — государство сразу же заберет Wildberries или Ozon» юридически неверна, говорит юрист Мария Архипова. – Сам факт атаки не запускает механизм введения временного управления автоматически. Должно быть установлено одно из предусмотренных указом обстоятельств, после чего необходимо поручение президента, а решение о введении временного управления принимает правительство. Но и полностью исключить крупные компании из зоны риска тоже нельзя».

По словам же Першикова, перечень имущества, которое может попасть под временное управление, включает «движимое и недвижимое имущество, ценные бумаги, доли в уставном капитале, имущественные права». То есть потенциально речь идет не только о конкретном складе. Если юридическое лицо владеет долями в других российских компаниях, эти корпоративные права также могут оказаться в составе передаваемых активов.

При этом имущество разных юридических лиц автоматически не становится общим только потому, что они входят в одну группу. Поэтому повреждение одного склада само по себе не означает, что государство получает имущество всех связанных с ним активов.

Временно — это насколько?

Есть в указе еще одна деталь, которая заслуживает внимания: максимальный срок временного управления не установлен. Оно прекращается по решению правительства, также принимаемому на основании поручения президента. Формально это не конфискация.

Но для владельца бизнеса разница между «я остаюсь собственником» и «я остаюсь собственником, но решения принимает другой человек» может оказаться весьма существенной. Особенно если речь идет о доле или пакете акций. Потому что собственность и управление не одно и то же.

Логика государства понятна: объекты критической инфраструктуры должны продолжать работать даже после атак. Если собственник не справляется, государство должно иметь возможность вмешаться и обеспечить их функционирование.

Но для бизнеса появляется новая неопределенность. Теперь недостаточно построить склад, запустить производство, платить зарплату и налоги и выполнять установленные требования. Нужно еще быть достаточно защищенным. А что именно означает «достаточно», во многом покажет только практика.

Как было в ДНР и чем закончилось

Ничто не ново под Луной: оказывается, похожий механизм уже существовал и в ДНР с 2014-го года, и опыт показывает, что самое слабое место — не сама идея временного управления, а кто и как ее осуществляет.

Временное управление в Донецке вводили по разным причинам — в первую очередь в отношении предприятий, собственники или руководители которых фактически устранялись от управления, или если их деятельность могла причинить ущерб безопасности, а также в ряде других предусмотренных случаев. Этот порядок неоднократно менялся и действовал аж вплоть до января 2026 года — то есть фактически его отменили совсем недавно.

У этого опыта были и удачные примеры: в частности, с помощью временной администрации удалось восстановить работу Харцизского трубного завода. Но были и совсем другие случаи. Как рассказывает собеседник «МК», знакомый с практикой временного управления, например, в Мариуполе один из временных администраторов принял решение разобрать разрушенный цех и сдать металл в утиль. Само решение избавиться от фактически уничтоженного объекта могло иметь хозяйственное объяснение, однако впоследствии возникли вопросы к движению полученных средств и к документам, при помощи которых оформлялись эти операции. Бывало, что все заканчивалось возбуждением уголовных дел.

Иногда представители временного управления получали очень большие полномочия, но «контроль сверху за тем, как именно они ими пользуется, оставался подчас недостаточно четким», продолжает источник «МК».

Формально их деятельность контролировалась правительством и специальной комиссией. Но на практике, по словам нашего источника, вопросы нередко решались произвольно — от объема полномочий временных администраторов до оценки их работы.

Да, наверное, временное управление может быть оправдано чрезвычайными обстоятельствами. Но чем больше полномочий получает временный управляющий, тем подробнее должны быть прописаны правила, по которым он действует.

Кто отвечает за сохранность имущества? Как определяется эффективность управления? Какие сделки временный управляющий вправе совершать самостоятельно? Кто проверяет его расходы? Кто отвечает, если за время временного управления стоимость предприятия снизилась или оно обанкротилось?

И главное: кто отвечает перед собственником и государством, если временный управляющий окажется недобросовестным?