Выяснилась предыстория массовой подростковой бойни в Ярославле: исследование специалиста

Был хулиган — стал бандит

— Сергей, одни исследователи считают, что расцвет молодежной уличной преступности в России был в конце XIX века. Другие полагают, что он произошел в начале XX, сразу после революции, и это привело к появлению в УК статьи «Хулиганство». А вы как думаете?

— Первые, вероятно, связывают молодежную уличную преступность с появлением в русском лексиконе слова «хулиган». Напомню, что в 1892 году петербургский градоначальник Виктор Вильгельмович фон Валь в письменном указе потребовал принять меры против нарушителей общественного порядка, назвав их «хулиганами». Самим хулиганам слово очень приглянулось, поэтому родиной уличного хулиганства можно смело называть Санкт-Петербург. Изначально хулиганство имело следующие признаки (все это описано в научных статьях, но нелишним будет повторить): сквернословие, хождение с толпой с гармониками, криком, шумом и песнями неприличного содержания, приставание к прохожим, битье окон камнями и, конечно же, драки на улице.

Ближе к началу ХХ века в крупных городах хулиганы начали объединяться в группировки, которые создавались территориально и имели строгую иерархию, кодекс правил и опознавательные знаки (в нашем случае одежду). Естественно, главной движущей силой была молодежь. Типичный тому пример — «Горчишники» (именно через «ш») из Самары, которые состояли из подростков. Ну а вообще молодежные банды появились во всех крупных городах Российской империи. Произошла трансформация: обычные мелкие правонарушители превратились в носителей целой субкультуры.

А потом пришло время революций.

Молодежь из уличных банд некоторые историки называют «двигателем перемен». Но я считаю уличную молодежь того времени топливом, которое дотла сгорело в пожарах этих революций. У большинства из них не было идеи — было молодецкое желание проявить свою удаль в борьбе против морали и устоев царского общества. Именно этой удалью впоследствии и воспользовались представители только зарождающегося класса «генералов» преступного мира СССР — воры в законе. Я склонен думать, что расцветом молодежных банд в Советском Союзе можно считать времена нэпа. Ко всему прочему тогда добавились экономические факторы, беспризорность и безнадзорность, которые просто вытолкнули молодость совершать преступления на улицы.

— Почему, по-вашему, новой советской власти не удалось побороть уличную молодежную преступность несмотря на появление в УК статьи «Хулиганство»?

— По этой статье сажали на срок до года. Вышел — и опять за старое. Нужны были радикальные меры. Их приняли после событий 21 августа 1926 года в Ленинграде.

— А что тогда произошло?

— В этот день группа молодых хулиганов, обитающих в Чубаровом переулке, изнасиловала девушку. Не буду описывать все ужасы, которые вытворяли обнаглевшие от безнаказанности юнцы, скажу одно — это преступление получило широкую огласку. Хулиганов обвинили по статье 76 УК РСФСР («Бандитизм»). Семерым участникам банды во главе с ее предводителем был вынесен смертный приговор. 19 осужденных преступников сослали в Соловецкие лагеря. Именно это дело и можно считать кульминацией борьбы советского государства с молодежным хулиганством.

— После этого всех хулиганов сажали за бандитизм?

— Нет. Тогда поняли, что нужна профилактическая работа. В 1935 году в СССР появились первые детские комнаты милиции, которые отслеживали, ставили на учет и проводили воспитательную работу с малолетними хулиганами. Хулиганов определяли в спортивные секции, привлекали к общественно-полезному труду… Но потом случилась Великая Отечественная война и повторение той же истории — беспризорность, безотцовщина… После окончания войны кривая молодежной преступности резко поползла вверх.

Как криминальный историк я заметил закономерность: чем больше испытаний и невзгод выпадало на долю нашей страны, тем выше поднимали голову юные преступники, которых вовсю использовали взрослые.

Статью «Хулиганство» несколько раз ужесточали: в 1956–1957 годах и в 1966-м. Помимо трудовых колоний для малолетних преступников были созданы комиссии по делам несовершеннолетних, а воспитательные колонии для несовершеннолетних преступников были преобразованы в специальные школы и специальные профессионально-технические училища. Молодежь решено было исправлять трудом. После этого произошел спад молодежной уличной преступности. Но за спадом, как известно, следует подъем. Он случился в 80-е.

«Сапля» и другие

— Была ли разница между группировками 60-х, 70-х, 80-х, 90-х годов?

— Естественно, была. В 60–70-е были наивнее… или добрее, что ли… Не бить лежачего, не трогать участника другой группировки, если он провожает девушку, драться один на один или толпа на толпу. А вот 80-е все изменили. Внутри группировок чаще стали подвергать унижению своих же. Как в поговорке: бей своих, чтоб чужие боялись. Сборы денежных средств превратились в поборы, и все правила нарушились. В драках стало использоваться холодное и огнестрельное оружие, а порой и самодельные взрывные устройства. У «Бегунов» (Запорожье) был ритуал — побежденному противнику устраивали «танцы на костях» — просто топтали его и давили, буквально размазывая по асфальту, только за то, что он забрел на чужой район.

— Сколько было молодежных банд в СССР в 80–90-е?

— Думаю, никто не может привести конкретные цифры по всему Советскому Союзу. Это нереально подсчитать. Приведу в пример небольшой город Мичуринск в Тамбовской области. В 1989 году в Мичуринске проживало 109 тысяч человек. На учете в инспекции ПДН состояло 16 молодежных группировок, которые дрались между собой. И это уже не район на район, а двор на двор и дом на дом. В драках подростки беспощадно калечили, а порой и убивали друг друга. Статистику убийств, совершенных молодежью, в то время вели из рук вон плохо. Но могу сказать одно точно — раз в месяц в городах-миллионниках СССР обязательно хоронили одного, а подчас и не одного уличного бойца… Вступали в такие группировки в основном те, кто искал защиту. Но, как известно, лучшая защита — это нападение.

— Очень часто Казань, воспетую в сериале «Слово пацана», называют столицей уличных группировок, превратившихся в ОПГ. Это так?

— Отчасти да. Широкой публике термин «казанский феномен» стал известен благодаря статье Юрия Щекочихина о молодежной преступности в «Литературной газете». К концу 80-х в Казани насчитывалось около 120 уличных банд. Но немногие из них вышли на уровень организованной преступности. А вот, к примеру, во Владивостоке уличная группировка «Третья смена» к середине 80-х превратилась в настоящую советскую мафию, из которой вышло несколько десятков крупных преступных авторитетов Дальнего Востока, устроивших в 90-е одни из самых кровавых разборок в криминальной истории России того времени. Коваль, Баул, Самосвал… Вот имена первых бойцов, которые начинали сражаться за свой район. По молодости они дрались от скуки, а потом за большие деньги.

Чаще всего в криминальных сводках молодежной преступности мелькали Казань, Набережные Челны, Ульяновск, Ижевск, Саратов, Самара (тогда еще Куйбышев), Волгоград. Но другие регионы тоже не отставали: Пермь, Челябинск, Мурманск… Москва в этом списке тоже занимала не последнее место. Да, в Белокаменной тоже были молодежные группировки, хотя они были не так развиты. Перед Олимпиадой-80 московская милиция хорошо тряхнула воровские притоны и московские «спальники», поэтому столица СССР действительно чаще оборонялась от приезжих гостей из других городов, таких как Чебоксары и Казань, которые ездили туда одеваться. За безопасность Москвы, как это ни покажется странным, отвечало Подмосковье с «люберами» и «коммунарами». А Север — это Север… Они брали не количеством, а жестокостью. Кто-то говорит, что дело в менталитете. Общаясь с представителями молодежных группировок 80-х, я не раз слышал, что на Севере СССР не просто били до первой крови, а калечили.

— Откуда у некоторых молодежных группировок появились странные названия?

— Чаще всего название давалось по территориальному признаку (с какого района) или по имени лидера. В территориальных названиях часто использовались топонимы: в Воронеже «ВАИ» (микрорайон, объединяющий несколько улиц), «Новосибирская Первомайка» — Первомайский район, «Хади-Такташ» в Казани — улица. По имени лидеров была названа группировка братьев Горемыкиных из Саранска — «Мыкинцы», которая позже стала «Юго-Западом», объединившись с группировкой «Щукарей» Юрия Щукина. Группировки Набережных Челнов называли себя «Штатами», хотя состояли из многочисленных комплексов, дерущихся между собой.

Как по мне, довольно интересное название у ульяновской группировки — «Сапля», через «а». Она получила свое название из-за обилия участников 10–12 лет, которые, несмотря на юный возраст, были довольно жестоки в «асфальтовых войнах». Так что история названий — это отдельная тема, которую не всегда могут объяснить даже сами участники.

— Чем отличались одни группировки от других кроме названий?

— Внешним видом, поведением, идеологией. «Челябинцы», наверное, одна из первых группировок, у которых появилась уличная «униформа» — штаны-клеш со вшитыми по бокам лампасами. Чем авторитетнее был «лампасник», тем шире была полоса. Униформа была и у «калужских». Но они зашли дальше — очень часто на верхней одежде у них был изображен логотип группировки. Например, у группировки «Ягодка» красовалась буква «Я» в круге с короной наверху, которая могла украшать и футболку, и телогрейку. На драку «калужские» шли почти армейским строем, или маршем — кому как больше нравится.

Довольно своеобразными были «алма-атинские» районщики. Большинство крупных драк происходило во время салютов. Сложно сказать, почему так. Как сказал один из участников: «Милиция на салюте в центре, значит, можно запросто забиться где-нибудь на окраине». «Вологодские» принципиально дрались на танцах. У «тверских» был свой колорит. В городе, тогда еще Калинине, много мостов, которые как раз и соединяли между собой районы. Мосты считались нейтральной территорией, на них и происходило большинство драк 70-х. Дрались до 80-х годов. Некоторые бойцы выросли и простились с детской привычкой, а для остальных, кто продолжил биться за район «на мостах», водитель молоковоза Миша Воробьев, будучи сам уличной шпаной, в 1989 году записал свой первый альбом «Тверские улицы» и стал Михаилом Кругом.

Только «ижевским» группировщикам пришла в голову идея превратить безобидные детские игры «три-пятнадцать» и «ляпки» в суровые уличные забавы. «Три-пятнадцать» стала «впиской» на районе. Вечер, пустая хоккейная коробка, три кандидата, напротив которых стоят пятнадцать группировщиков. Выдержал бой — добро пожаловать! Теперь ты с улицей! А дальше следующий уровень…

«Саранские», наверное, первыми стали использовать в драках огнестрельное оружие, которое они применяли не только для защиты, но и для нападения. Обрез — вот символ «саранской конторы» начала 80-х.

Идеологическая мотивация в драках была у подмосковных «люберов» и «коммунаров». Им было неважно, с какого ты района. Важно было только то, что ты был не такой, как они, поэтому чаще всего от них доставалось неформалам. Кстати, именно «любера» поставили «обувание» на коммерческую основу. Снятые с побежденных «трофеи» — значки, куртки, кроссовки — «любера» не носили сами, а продавали на толкучках (не их фасончик), в отличие от тех же чебоксарских, челнинских пацанов, которые ездили в Москву приодеться. И да — еще один интересный «люберецкий фактор»: гоняя поклонников тяжелого рока (металлистов-волосатиков), «любера» сами неплохо качались под тяжелый рок.

— Входили ли в преступные группировки девочки?

— Скорее нет, чем да. Не поддерживаю мнение, что существовали так называемые «бабские конторы». Да, девочки общались с представителями молодежных группировок, но чаще они становились их жертвами. Девочкам не стоит влюбляться в плохих парней…

Криминальная слава

— Некоторые считают, что поворотным моментом для государства был суд над уличной группировкой района «Теплоконтроль» (Казань).

— Да, в 1978 году ее участники совершили так называемый массовый пробег, в ходе которого были человеческие жертвы. В 1980 году состоялся суд. Пятеро организаторов «пробега» были приговорены к смертной казни за бандитизм. Двоих из них позже помиловали. Вот, казалось, еще одна кульминация советского уличного хулиганства! Остальные должны были вздрогнуть и ужаснуться. И все должно было повториться: после сурового наказания — профилактические меры, ужесточение законодательства и спокойная жизнь советских граждан. Но не тут-то было. Процесс над «Теплоконтролем» вскрыл огромную язву советского общества — молодежные банды есть в каждом (!) городе.

— Что за «эпическая» драка произошла в марте 1987 года на Крымском мосту, о которой стали писать зарубежные газеты?

— Это событие стало кульминацией противостояния между «люберами» (молодежью из подмосковных Люберец) и «неформалами» (панками, металлистами и другими представителями альтернативных субкультур).

Но по хронологии.

Газета Times в январе 1987 года напечатала статью о советских молодежных бандах. Эту статью перепечатали в «Московской правде» 1 марта 1987 года. Потом была сама драка 31 марта на Крымском мосту. В ходе драки стороны отступили от неписаных правил: бой велся не до первой крови, а до полного подавления противника. По разным данным, в ней принимали участие до 3 тысяч человек.

— Это напоминало чем-то традиционное «стенка на стенку»?

— Нет. Стенка на стенку — это не район на район. На Руси была целая культура, которая называется «кулачный бой», или «кулачки». После него соперники не испытывали друг к другу ненависти. Это был азарт, спорт, как бы дико и абсурдно это ни звучало. Но, как говорится, «о времена, о нравы!» А вот драка за район — это другое. Это злоба, это ненависть, когда противника надо не только победить, но и унизить. А как можно унизить подростка? Снять с него одежду, отобрать деньги, чтобы показать не то, что ты лучший, а то, что он — никто. И поэтому на твоем районе ему делать нечего. Ну а если есть идеология, что ты — человек, а вокруг тебя никто, потому что они не могут дать тебе отпор, значит, можно забирать все, что хочешь. Так из драк за асфальт родился фактически рэкет.

— Советские газеты много писали о молодежных группировках и их преступлениях?

— Да, но это было уже в конце 80-х — начале 90-х. Меры было принимать некому, да и незачем. У людей появились другие проблемы. Ушла работа, а вместе с ней и зарплата. Поэтому никому не было дела до молодежи, дерущейся на улице…

— Основные предпосылки появления молодежной преступности: социальные, экономические, образовательные, исторические. Что я еще упустила?

— Была еще одна причина — молодежь хотела свободы. Свободы по-взрослому. Но не была готова к взрослой ответственности за эту свободу. Объяснить понятие свободы, когда ты молод, довольно сложно. Понимание, что такое свобода, приходит с возрастом, когда ты эту свободу начинаешь ценить. В молодости ты не очень осознаешь, что свобода — как палка для собаки: ее могут дать поиграть, а могут ею и ударить… Немного метафорично, но если ты поиграл этой свободой, не зная правил игры, то закон больно ударит тебя этой палкой, и ты получишь наказание. Юридическая безграмотность молодежи что тогда, что сейчас — вот одна из основных причин молодежной преступности.

И, естественно, без взрослых, так называемых старшаков, в истории уличных банд СССР не обойтись. Старшее поколение — это «достойный» пример для неокрепшей детской психики…

Подростку в зоне не место

— Работало ли наказание и останавливал ли страх перед ним?

— Абсолютно нет. Юность — она бесстрашная и уверена, что вот именно ее как раз и не накажут. Как я уже говорил — все дело в юридической безграмотности.

Причем неважно, в какой период. Приведу примеры из разных эпох.

В 1966 году в Жигулевске на месте бывшей ИТК была основана трудовая колония для малолетних. Она не раз меняла статус: становилась воспитательно-трудовой, но впоследствии стала Жигулевской воспитательной колонией для несовершеннолетних. Так вот, по негласному соглашению всю молодежь из Тольятти, Казани, Самары отправляли туда. Только представьте на секунду… Несколько тысяч группировщиков оказались в замкнутом пространстве. Должно быть, страшно… Но они там делились опытом и возвращались домой. Каков итог попытки их перевоспитать? Государство к 90-м получило хорошо обученных и криминально подкованных индивидуумов, которые приняли активнейшее участие в Жигулевской битве за АвтоВАЗ. Только в Тольятти существовало 64 ОПГ! Нет, конечно, не все малолетние преступники Жигулевской колонии пополняли их ряды — были спортсмены, «афганцы»… Но, увы, именно те самые малолетки стали «пушечным мясом». Те, которые «присели» за хулиганство и незначительные правонарушения. Они вышли с готовностью продолжать криминальный образ жизни, потому что ничего другого в этой колонии их делать не научили. Вообще, детские колонии с малолетними преступниками — это отдельная, очень серьезная и больная тема для родителей и общества в целом. Как я считаю, дело в соразмерности совершенного преступления и наказания за него, которое очень часто выносят формально, не учитывая тот момент, что не всегда тюрьма исправляет, особенно если это касается неокрепших умов.

В 1990-х милиция Великого Новгорода неоднократно задерживала за участие в уличной группировке 18-летнего мастера спорта по боксу Александра Б. Суд ему назначил условный срок, который поставил крест на карьере подающего надежды спортсмена. В итоге он через год основал уже свою бригаду, которая грабила фуры и занималась вымогательством. Участвовал в разгроме казино в здании кинотеатра «Россия» в 1992 году, а в 1993-м в возрасте 20 лет был убит конкурентами — зарезан турецким ятаганом из его коллекции холодного оружия. Проститься с Александром пришло огромное количество друзей-бандитов. Как говорят свидетели, это были первые пышные похороны в Великом.

Еще один пример. Александр К. Уже Москва. Родной брат одного из бригадиров ореховской ОПГ Леонида К. по прозвищу Узбек. Тюремного опыта Александр не имел, зато с 14 лет общался с ореховскими «наперсточниками». Брат отбыл небольшой срок и уже сколотил, что называется, собственную бригаду, в которую, естественно, вошел Александр. Итог: Леонид погиб в 23, Александр в 19. Преемственность поколений… или дурной пример заразителен? Может, тюрьма бы научила? Вряд ли… Посмотрите на брата — садился хулиганом и мелким мошенником, а всего через год вышел закоренелым бандитом. Видимо, хорошие учителя были. Так что возраст, как говорится, преступлению не помеха, так же как и бандитской расплате от конкурентов.

Например, печальна история вожаков саратовских «Контор». Из девяти лидеров восемь погибли в возрасте до 40 лет. Один до сих пор отбывает срок в колонии строгого режима. Такая вот «асфальтовая» арифметика…

— Слушаю вас и понимаю, как нам повезло — уличной подростковой преступности в современной России будто бы и нет.

— Подростковая преступность в России сегодня, безусловно, есть. Но да, уличной ее назвать сложно, потому что зарождается она отнюдь не на улицах. Улицей для юных преступников сегодня стал Интернет, причем улицей без красных светофоров. Это та самая мнимая свобода, за которую сражалось на асфальте поколение 60–70-х. Сегодня Интернет — это одновременно и место, и орудие преступления. Именно в недрах Сети и зарождается преступление. Вначале это были одиночки, которые декларировали в соцсетях свои преступные намерения. Они открыто заявляли в разных пабликах, что хотят убивать и карать. Но никто не обратил внимания. А почему? Да потому, что в Сети практически вся молодежь безнадзорная и беспризорная. Нет должного присмотра со стороны родителей, школы, зато есть целый открытый мир «безграничных возможностей» и безграничных преступлений. Нет, не подумайте! Я не за запрет Интернета! Я за культуру пользования им. Это как с автомобилем. Прежде чем сесть за руль, надо выучить правила и получить права. Иначе вы становитесь потенциальным преступником, опасным и для себя, и для общества. Надеяться на рассудительность и разумность подростка нельзя. Соблазн всегда сильнее запрета. И вот этот подросток уже заходит на какой-то сайт или в группу… чисто из интереса! Просто посмотреть! Начинается общение, он что-то комментирует, ставит лайки, репостит и в один день решает, что он тоже может, как и его кумир с какого-то паблика, — взять и отомстить всему миру. Так произошло с казанским стрелком Галявиевым, пересидевшим в группе «фанатов» Брейвика, лишившего жизни 77 человек.

— Кто недосмотрел? Родители? Школа? Институт?

— Сложно сказать… Но есть вопрос: кто его туда пустил? А никто. Он сам пришел и остался. Вот оно в действии — отсутствие культуры поведения в Сети, куда вход свободный, а выход иногда на тот свет. А вот сдал бы он «на права» на Интернет, ознакомившись с правилами и ответственностью, — может, все было бы по-другому… Секту памяти Брейвика, естественно, закрыли. А сколько таких групп осталось? Интернет более лжив. На улице мы хотя бы видели лица друзей, врагов и своих героев. В Интернете — аватары, за которыми скрывается кто угодно, и нарисовать этого «кого-то» можно кликом мыши — искусственный интеллект! Поэтому мы и наблюдаем рост молодежной преступности. Потому что мы не видим ее корней. Слишком глубоко они запаролены в телефонах и компьютерах. Мы замечаем эти проявления только тогда, когда молодой человек выходит из Сети совершать реальное преступление. Но эти интернет-последствия ужасающие. Мы уже сейчас имеем целое поколение интернет-преступников, которые даже и на улице не были. Вернее, были один раз, чтобы сделать что-то нехорошее.

В Сети есть те, кто толкает молодежь на преступление, совершая фактически геноцид молодого здорового перспективного поколения России, которое, вместо того чтобы строить лучшую жизнь, переступает периметр зоны. К сожалению, организаторов преступления задерживают крайне редко, и вместо них за решетку идет очередной подросток, застрявший в интернет-паутине, которого просто не научили, как там жить…

— Многие считают, что нужно понизить возраст уголовной ответственности. Это поможет, по-вашему?

— Давайте следовать истории. Его уже понижали. Но я, как родитель, скажу так: это наказание для нас, а не для подростка. А для него это просто сломанная жизнь и последствия, о которых он не всегда догадывается… Безусловно, нас надо наказывать за то, что мы плохо воспитываем детей. Но и дети тоже должны получать наказание, соразмерное вине. Должна ли это быть колония? Скажите, вы знаете многих, кого она исправила, особенно если срок запредельный и молодость прошла за решеткой? Подростку не место в тюрьме, ему нужен шанс, а не безапелляционный приговор.

Современные колонии отчасти выполняют воспитательную функцию. Знаете, я очень часто вспоминаю маму одного моего друга, которая говорила: «Вот в армию пойдешь — там из тебя человека сделают, а в тюрьму посадят — выйдешь, как твой отец, уркой-уголовником». Сейчас это звучит смешно, как, впрочем, и тогда… Но мой друг в армии человеком не стал, и тюрьма его тоже не исправила. Можно ли исправить криминальное мышление? Скорее всего, нет, а вот юридически образовать такого подростка необходимо и, скорее всего, можно, тем более все инструменты для этого есть. Думаю, в школе можно ввести хотя бы азы юридического просвещения, чтобы молодые люди понимали, что их ждет, если они совершат то или иное преступление. И такие знания надо давать наравне с историей, математикой, физикой и литературой. Время сильно поменялось, и юридические нюансы, частью которых является Уголовный кодекс, надо знать, а не просто сотрясать воздух разговорами о своих правах, не зная обязанностей. Но это скорее проблема образования, которая сейчас, слава богу, начала решаться. И, конечно, профилактическая работа. Органам соцопеки и инспекторам ПДН стоит не только проверять неблагополучные семьи, но и отслеживать, чем вообще «дышит» современный подросток — какое кино он смотрит, какую музыку слушает, в какие игры играет, какие книги читает и читает ли вообще. Больше чуткости нужно.