Суд по делу об изъятии ребенка из семьи в пользу новгородского чиновника пройдет в закрытом режиме

После трагедии ребёнка передали под опеку не родной 65-летней прабабушке Ольге Адамович, которая сразу заявила о готовности забрать внучку и начала оформлять документы, а посторонним людям — главе Солецкого округа Максиму Тимофееву и его супруге, которые заявляют, что не использовали административный ресурс, получая здорового сироту вне очереди.

С тех пор идёт яростная борьба за Нику. Но пока не помогает даже вмешательство главы СК РФ Александра Бастрыкина. Чиновники Великого Новгорода держат круговую оборону.

Так процесс, который ранее проходил в открытом режиме, закрыли от журналистов — по ходатайству действующих опекунов. Которые не захотели излагать свою позицию в открытом режиме. В зал изначально как и на первом заседании были допущены телевизионщики, однако в какой-то момент их попросили выйти вон.

Это выглядит особенно странно на фоне заявлений о «защите интересов Ники».

И здесь возникает главный вопрос, на который пока никто не дал ответа.

Если всё законно, если аргументы Тимофеевых убедительны, если решения всех ведомств принимались исключительно в интересах ребёнка — чего бояться публичности?

Почему процесс, к которому приковано внимание всей страны, вдруг оказался за закрытыми дверями?

По словам крёстной матери девочки Дарьи Кривошеиной, которой «МК» позвонил около 16:00, заседание к тому времени длилось уже более восьми часов — с 9:37 утра. Стороны вымотаны, обсуждение продолжается, решения на момент написания материала нет.

Ключевая проблема остаётся прежней: почему ребёнок по решению местной опеки, зависимой от местного начальства, оказался вне родной семьи, при наличии ближайшего родственника, готового и способного его воспитывать?

И ещё один тревожный штрих.

Поведение суда в этот раз, по словам присутствующих, резко отличалось от предыдущего заседания. Тогда судья демонстрировала сдержанность и стремление разобраться. Сейчас — атмосфера иная. Более жёсткая.

И в этой связи невольно вспоминается другое громкое «новгородское дело».

История местной жительницы Антонины Федоровой-Мартыновой, которую в 2007-м году обвинили в попытке убийства собственной двухлетней дочери Алисы — якобы мать сбросила ребенка с лестницы третьего этажа. Без убедительных доказательств и мотива. Без ключевых экспертиз, соответствия полученных травм высоте, с которой упала девочка. Несмотря на то, что ребёнок фактически не получил тяжёлых травм, что просто не могло бы быть, если малышка пролетела 6 метров и упала на каменный пол.

Женщину затравили до такой степени, что накануне вынесения приговора она была вынуждена бежать с ребёнком и скрываться почти 17 лет. Вырастила дочь, которую якобы хотела убить… Жили под чужими документами

Когда их нашли, девочке Марии (бывшей Алисе) было уже 20 лет. Она была почти ровесница своей матери — какой та была накануне побега. Две сломанные жизни…

И даже после этого, несмотря на все неоднозначные обстоятельства, Новгородский суд вынес обвинительный приговор — 9,5 лет лишения свободы.

Только в апелляции в Москве это решение удалось смягчить, а 39-летняя Антонина вернулась к ждавшей ее дочери.

Эта история — не просто параллель.

Это напоминание о том, что ошибки в подобных делах могут стоить людям десятилетий жизни. Поэтому они недопустимы. Особенно — когда на решение может сказываться давление со стороны местной власти.

Сегодня в центре внимания — судьба маленькой Ники.

Ребёнка, который уже потерял родителей.

И который сейчас рискует потерять ещё и всю кровную семью.

Потому что время работает против неё.

Каждый день, проведённый вдали от близких, — это ещё один шаг к аргументам:

«она привыкла», «не надо ничего менять», «пусть теперь остается у опекунов, раз она их уже зовёт мама и папа».

И именно поэтому закрытые двери суда вызывают особенную тревогу.

Потому что когда речь идёт о будущем и без того обездоленной сироты,

общественный контроль и контроль со стороны СМИ — не помеха правосудию, а гарантия хоть какой-то справедливости и торжества закона.