«Рожать будете по дороге»: под Владимиром все-таки закрыли единственный городской роддом, несмотря на протесты жителей

15 мая роддом Кольчугина, как и обещали чиновники, официально прекратил работу. Что ж, хотя бы в этом чиновники сдерживают свои обещания. В последний день сотрудники, попавшие под сокращение, не скрывали слез на камеру. А в палатах готовились к выписке сразу пятеро новорожденных малышей и их мам — последние дети кольчугинского роддома, отметившего в прошлом году свое 55-летие.

История его закрытия превратилась для города почти в гражданское сопротивление. Жители выходили на митинги, записывали видеообращения, писали письма во все возможные инстанции, сочинили гимн в защиту роддома. Но все бесполезно.

— В этом мае вообще очень много детишек появилось в нашем роддоме, больше, чем когда-либо за последнее время, — рассказывает активистка Светлана Левашова. — Но мы не сдаемся. Самое обидное, что все это происходит на фоне бесконечных разговоров о повышении рождаемости. Рожать где? За 100–200 километров от дома?

Очень интересно, как потом будут выполнять KPI по демографии губернаторы. Чем отчитываться перед президентом?

Вопрос, который сегодня задают жители Кольчугина, звучит уже почти как политический: что именно государство считает поддержкой рождаемости?

Создание нормальных условий для женщин? Доступную медицину? Безопасные роды рядом с домом?

Или только статистику?

Закон о роддомах нарушается

На практике все чаще получается странная картина: с одной стороны — громкие разговоры о «демографическом суверенитете», предложения ограничивать аборты и даже обсуждения снижения возраста вступления в брак. А с другой — закрытие роддомов, нехватка акушеров, многочасовые маршруты для беременных женщин и фактическое уничтожение доступной акушерской помощи в малых и средних городах России.

Теперь вместо полноценного роддома в Кольчугине планируют открыть так называемый ургентный родильный зал — экстренную акушерскую точку для ситуаций, когда женщина просто не успевает доехать до крупного города.

Однако здесь возникают неудобные вопросы, которые почему-то не задает прокуратура.

Согласно приказу Минздрава РФ №1130н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология», ургентные родильные залы создаются в малочисленных населенных пунктах, где число родов — менее 100 в год и невозможно быстро эвакуировать роженицу в полноценный роддом второго или третьего уровня.

Фактически ургентный зал — это не роддом, а помощь на случай стремительных родов.

Но в Кольчугине только за 2025 год приняли 268 малышей — почти втрое больше установленного порога.

То есть формально город уже не подпадает под критерии, предусмотренные для подобной схемы. Так каким образом ее «пробили»?

Именно поэтому жители считают происходящее не «реформой», а банальной ликвидацией нормальной медицинской помощи под красивыми бюрократическими формулировками.

В соцсетях и местных пабликах появились требования об отставке чиновников, отвечающих за региональное здравоохранение, прежде всего заместителя губернатора Владимира Куимова, которого жители считают главным лоббистом закрытия роддома. Но никаких официальных ответов на это нет. Мнение граждан власть попросту проигнорировала и поступила так, как посчитала нужным. Даже вопреки федеральному законодательству.

Тут следует учесть, что за последние годы система здравоохранения Владимирской области превратилась почти в хронику бесконечных скандалов, уголовных дел и кадровых перестановок. Только за несколько лет регион сменил целую череду руководителей медицинского ведомства, некоторые из которых оказались на скамье подсудимых за коррупцию. Это на рожениц денег нет, а на себя — видимо, всегда пожалуйста.

Самое страшное, что подобная история сегодня далеко не уникальна. За последние годы по стране закрылись сотни небольших родильных отделений. Логика чиновников проста: содержать полноценный роддом ради нескольких сотен родов в год «неэффективно». Женщин предлагают централизованно отправлять в перинатальные центры.

Вот только беременность не железнодорожное расписание. Роды далеко не всегда начинаются «по плану». И расстояние в 100–200 километров для женщины со схватками может оказаться уже не вопросом комфорта, а вопросом жизни и смерти сразу для двух человек — матери и ее малыша.

Дураки и дороги

Сегодня в самом Кольчугине живут около 37 тысяч человек, а вместе с районом — больше 50 тысяч. Район при этом огромный: деревни и поселки разбросаны на десятки километров друг от друга, автобусное сообщение нерегулярное. Поэтому здесь любой разговор о медицине быстро превращается в разговор о расстояниях, дорогах и времени, которое в экстренной ситуации может оказаться решающим.

На карте дорога до Владимира выглядит не такой уж большой — около восьмидесяти километров. Но местные жители только усмехаются, когда слышат рассуждения о «часе езды». Основной выезд из города проходит через плотину. Любая авария, ремонт или затор мгновенно парализуют движение. Именно поэтому перспектива отправлять беременных женщин рожать во Владимир, где, кстати, за последние месяцы уже случились несколько ЧП с трагическим исходом роженицами в роддомах, вызывает у людей почти панический страх.

По нормативу на десять тысяч населения в районе положена одна машина скорой помощи. Формально их четыре, но на деле, по словам местных жителей, чаще работают три — не хватает бригад. И эти машины обслуживают все вызовы сразу: инфаркты, инсульты, детские температуры, ДТП.

Роддом закрылся, теперь одна из скорых фактически должна будет быть закреплена за перевозкой рожениц во Владимир. По закону. А на деле?

Причем даже если женщина родит в так называемом ургентном зале, ее потом все равно должны перевезти в областной центр. И это уже отдельная логистическая проблема: для матери и новорожденного нужны разные машины и разные медицинские бригады.

Особое раздражение у жителей вызвал официальный ответ областного Минздрава, где прямо указано: транспортировка беременных на плановую госпитализацию не относится к задачам скорой помощи.

То есть если у женщины еще нет схваток, но ей уже необходимо лечь в роддом во Владимире, добираться туда она должна самостоятельно.

Для жителей города это звучит абсурдно.

Беременность — не поездка в поликлинику и не плановый визит к врачу. Особенно когда речь идет о десятках километров дороги, пересадках, плохом транспортном сообщении и необходимости потом возвращаться обратно уже с новорожденным ребенком на руках.

Именно поэтому в Кольчугине все чаще говорят еще об одном страхе. Если везти женщину со схватками за восемьдесят километров слишком опасно, а заранее госпитализировать без серьезных показаний система не позволяет, то самым простым решением может стать стимуляция родов — чтобы процесс был полностью «управляемым» и укладывался в медицинскую логистику.

Местные жители боятся, что ради удобства системы женщин вынудят рожать не тогда, когда ее организм и малыш готовы, а тогда, когда это удобно для маршрутизации.

После закрытия роддома без работы остаются почти сорок человек — врачи, акушерки, детские медсестры, санитарки. Многие проработали в отделении десятилетиями.

Сотрудникам вручили уведомления о сокращении и предложили другие вакансии внутри больницы, в том числе санитарок и уборщиц.

«Город умрет»

Я сама побывала в Кольчугино в начале марта, в первую оттепель, когда казалось, весна на пороге, и что ещё чуть-чуть, и роддом отстоят.

Девяностопятилетний город выглядит как десятки похожих на него в России: пятиэтажки 50–60-х годов, старые хрущевки, редкие здания родом из 90-х…

Когда-то при СССР Кольчугино был крупным промышленным центром. Здесь работали предприятия цветной металлургии, строились дома, школы, больницы. Город рос и жил. Теперь часть производств закрыта, население сокращается.

Улицы пустые. Почти не видно молодых мам с колясками. Хотя именно ради этих колясок, ради еще не родившихся детей сейчас и пытается бороться весь город.

Территория Кольчугинской центральной районной больницы занимает целый квартал. Родильное отделение расположено на втором и третьем этажах отдельного здания. Напротив — женская консультация.

Именно сюда приходят беременные сдавать анализы. Но людей почти нет. Лишь несколько женщин тихо ждут своей очереди у кабинетов.

Одна из них соглашается поговорить. Молодая учительница, недавно вышла из декрета, сыну два года.

— Второго не планируете?

Она улыбается устало.

— Да куда там… Жизнь и так слишком тяжелая и дорогая. Усложнять себе ее еще больше не хочется.

Медики рассказывают: проблемы в роддоме копились годами. Оборудование изнашивалось, крыша текла, ремонта не было. Врачи постоянно отправляли заявки — просили обновить технику, сделать ремонт. Но денег почти не выделяли.

— Пока родов было много и много родовых сертификатов, мы могли что-то покупать сами, — рассказывают сотрудники. — Например, приобрели хорошие импортные родовые кресла. Потом нам начали говорить: «Это слишком дорого, купите дешевле». Купили — они сломались.

Со временем роддом фактически начали поддерживать сами жители города: собирали деньги, помогали с ремонтом, устанавливали бойлеры, чтобы в палатах была горячая вода.

На входе в отделение висит надпись: «Семья — где начинается жизнь, а любовь никогда не заканчивается».

Здесь двенадцать палат и еще одна — нулевая, чтобы не было номера тринадцать.

Когда-то в каждой палате лежали по несколько женщин. Молодые мамы выглядывали из окон с новорожденными, а под окнами часами стояли счастливые отцы.

Теперь в коридорах почти тихо. Шаги гулко раздаются по этажу.

В феврале этого года здесь родились 18 малышей, в январе — 25. По словам врачей, рождаемость действительно падает. Но это происходит по всей стране.

— В 2015 году у нас было около 700 родов в год. Потом 600, 500. Сейчас около 300. В прошлом году — 268, — говорят медики.

Но даже такие цифры для небольшого города — вполне нормальная нагрузка.

— Люди рожать все равно не перестанут, — спокойно замечает одна из акушерок.

В одной из палат лежит 38-летняя Екатерина. Два дня назад она родила третьего сына — Даниила.

— Да я и не очень хотела сначала, — улыбается она. — Муж настоял. Хорошо хоть успела в родном роддоме родить, где все меня знают.

Сторонники закрытия небольших роддомов объясняют: в крупных перинатальных центрах современнее оборудование, сильнее специалисты, больше возможностей для сложных случаев.

Но женщины в Кольчугине отвечают на это по-своему.

— Здесь вокруг меня весь персонал ходил во время родов, — говорит Екатерина. — Все меня по имени знают. Я же уже не первый раз сюда прихожу. А во Владимире сколько нас таких?

И, кажется, именно в Кольчугине сейчас поняли особенно остро: если из маленького города исчез роддом, вслед за ним постепенно исчезнет и сам город. Молодые семьи уезжают. Детей становится меньше. Потом закрываются школы, детские сады, отделения больниц.

А на карте страны останется еще одна точка, где когда-то рождались дети, а теперь остался только KPI по демографии у губернаторов.