«Найда, Борода, Зет»: раненных в ходе СВО животных бойцы приносят ветеринарам на руках

«Дышали» за собаку с помощью «мешка Амбу»

Поток раненых животных из зоны СВО стал серьезным вызовом для ветеринарного сообщества. В условиях, когда военно-полевая ветеринарная служба фактически отсутствовала, а навыков работы с боевыми травмами у многих не было, врачам пришлось экстренно перестраивать свою работу и осваивать новые направления, в первую очередь — хирургию и ортопедию.

— Первое — это операции, лечение, а потом — реабилитация, — говорит Юлия Волоскова.

— Можете вспомнить первых своих пациентов, которых доставили вам из зоны СВО?

— Одной из первых к нам попала Найда, метисочка. Ее привезли бойцы Росгвардии. Это была служебная собака, она была в их подразделении шесть лет, ребята вместе с ней приехали на СВО. Найда была травмирована. Мы не знаем, было ли это осколочное ранение или ее отбросило ударной волной. Пока ребята-росгвардейцы смогли до нас добраться, прошло уже несколько дней после травмы. У Найды был перелом пояснично-крестцового отдела позвоночника. Она была парализована. Также у нее была черепно-мозговая травма, нарушено зрение. Бойцы, которые ее привезли, сказали: «Спасите, помогите, пожалуйста. Мы ее заберем, как только сможем».

Как говорит Юлия, ребята-росгвардейцы сначала выходили на связь, потом сообщили, что их перебрасывают на Харьковское направление.

— Оттуда из них уже никто не вернулся. Все они погибли. Найда девять месяцев проходила реабилитацию. Началось все с восстановительной терапии, со снятия отека, воспаления с пояснично-крестцового отдела. Она заново училась ходить в туалет. Каждый день у нас с ней были занятия по 45 минут: массаж, упражнения, тренировки. Мы стелили коврик, и она сама выползала на массаж. Такая вот трудолюбивая девочка, ей было больно, но она понимала, что ее лечат. Еще и руки нам в благодарность лизала.

Как говорит Юлия, Найда была практически безнадежная, но усыпить ее ни у кого не поднялась рука.

— Сейчас она живет у нас в клинике, прыгает, бегает, не осталась инвалидом. Найда — наш талисман. Она первый наш пациент и напоминает нам о начале СВО.

За время специальной военной операции через ветклинику прошло около 500 раненых и покалеченных животных. Часто их не вносили в базу, не указывали фамилии бойцов, которые их привозили, потому что они себя не называли.

Ветеринарам пришлось осваивать военную хирургию и травматологию, буквально складывать осколки костей, собирать суставы, спасать кошек и собак с минно-взрывными травмами. Своих врачей Юлия Волоскова считает героями, говорит, что у хирурга Дениса Юрьевича Плахтиенко — золотые руки. А врач-терапевт Ольга Юрьевна Дьяченко сейчас тоже делает хирургические операции, за ее плечами курсы по реанимации и нефрологии.

В Белгороде, который находится под постоянными обстрелами, случаются перебои со светом и водой.

— Нам приходилось оперировать и под свет фонариков, — делится Юлия. — Исчезало электричество, отключалась вся техника. Операцию прерывать уже было нельзя. «Дышали» за собаку вручную с помощью «мешка Амбу». Оперировали, как в старину: без датчиков, без современного мониторинга, полагаясь только на свои руки, глаза и чутье. Это была, по сути, полевая медицина. Слава богу, операция тогда прошла успешно.

Поток раненых и пострадавших животных из зоны боевых действий все нарастал.

— В июне 2022-го разведчики, которые были в балаклавах, в полной амуниции, с оружием, привезли к нам пятимесячного истощенного щенка, которого звали Зет. У него на груди была белая манишка в виде буквы Z. Щенок был в тяжелом состоянии, весь в крови, в опарышах, у него был вирусный энтерит (воспаление слизистой оболочки тонкого отдела кишечника, что вызывает сильное обезвоживание и истощение организма). Вероятно, и пироплазмоз (опасное паразитарное заболевание крови, которое вызывают микроскопические кровяные паразиты). Мы начали «капать» щенка (ставить ему капельницы).

Как говорит наша собеседница, самое трогательное, что в первые сутки разведчики не хотели оставлять щенка в стационаре, говорили: «Это наш брат, наш боевой товарищ».

— Они сами «капали» его в лесу по часам через внутривенный катетер. Кто дежурил, тот и ставил капельницы. Потом поняли, что не смогут сами справиться, и привезли его к нам в стационар. Мы четверо суток ночевали с ним по очереди. Щенок был в бессознательном состоянии. Мы переливали ему кровь.

Как говорит Юлия, их поразило, что ребята-разведчики приезжали к щенку по очереди каждую ночь.

— Стучали в двенадцать ночи в окошко, и мы их впускали. Они приходили в бронежилетах, с оружием, садились рядом со щенком, гладили его и со слезами на глазах говорили: «Ты только не умирай». Щенок узнавал их по голосу, из последних сил приоткрывал глаза, медленно-медленно пытался вилять хвостом. Щенок пробыл у нас 45 дней. Я думаю, что он выжил потому, что приезжали ребята-разведчики и каждый день с ним разговаривали.

Потом, по словам нашей собеседницы, они забрали Зета, пес поехал дальше служить с ними на передовую.

— Один из парней-разведчиков сказал, что, вернувшись домой, они заберут Зета с собой. Как правило, все ребята своих питомцев забирают потом домой, как только у них появляется возможность выехать. Мы помогаем им готовить документы на собак. Многие наши четвероногие пациенты уехали уже на Север, в Подмосковье, в Питер, в Калининград.

«Десять дней охраняла тела погибших танкистов»

Сейчас, как говорит Юлия, у них проходит лечение собака Бобик, второе имя у которой — Борода.

— Его с осколочным ранением задней конечности привезли из части, откуда раньше доставляли к нам на лечение Лапу, Гильзу, Пулю, Тумана. У Бороды была раздроблена берцовая кость, наш хирург собирал ее буквально как пазл. Пес перенес две операции. Пытаемся сохранить ему лапу. Недавно сделали ему еще один рентгеновский снимок, более-менее костная мозоль образуется. Борода у нас будет еще месяца полтора-два, пока будет идти реабилитация. Мы находимся на связи с бойцом, который его привез. Несколько дней назад ребята приезжали проведать Бороду. Как только мы поставим собаку на ноги, жена одного из бойцов готова приехать в Белгород на машине, чтобы забрать Бороду к себе домой.

Как говорит Юлия, военнослужащие обожают своих боевых четвероногих товарищей.

— Говорят им: «Моя девочка». А хвостатые прямо млеют, тут же прыгают к бойцам на ручки, а весят «девочки» между тем килограммов 30–35.

По словам нашей собеседницы, ребята-военнослужащие нередко рискуют собой, чтобы вытащить из-под обстрелов беззащитных животных.

— Как-то к нам в клинику из-под Харькова привезли щенка, месяцев шесть-семь, который был помесью чихуахуа с джек-расселом. Его с поля боя вытащил 22-летний парень. Ребята рассказывали, что щенок кричал как ребенок. И парень, рискуя жизнью, за ним пополз, чтобы вытащить его из обстреливаемой зоны. Собака была ранена. Бойцы намазали ей раны зеленкой, обработали в полевых условиях тем, что у них было. Привезли к нам щенка к самому закрытию клиники. Парень, который его вытащил, сказал, что они возвращаются на Харьковское направление. Никто из них потом не вернулся, все они погибли.

А щенка удалось спасти. В клинике залечили все его раны и нашли для собаки новый дом. Он живет сейчас в селе Беломестное под Белгородом.

К сожалению, ранения, полученные животными в зоне боевых действий, не проходят бесследно. У собак, как и у людей, травмы могут давать о себе знать спустя годы.

Юлия вспоминает героическую немецкую овчарку Марселя, которую они чудом спасли в своей клинике.

— Марсель служил со своим хозяином в танковых частях. Был полноправным членом экипажа танка. Во время боевой задачи все четверо танкистов погибли, в живых остался только Марсель. Больше десяти дней пес оставался около погибших ребят, охранял их тела, не подпуская к ним диких зверей. Когда до разбитого танка добрались сослуживцы ребят, немецкая овчарка была крайне истощена, в тяжелом состоянии.

Как говорит наша собеседница, оставаясь около погибшего экипажа, Марсель ел траву, веревки, глину.

— Все это мы потом извлекли из его кишечника. У собаки случилась непроходимость, что привело к мегаколону — расширению толстого отдела кишечника, где образовался своеобразный «карман». Пес мог уйти от погибших танкистов, чтобы найти пропитание. Собакам также свойственно в экстремальных условиях при длительном голодании объедать тела людей: инстинкт самосохранения берет верх. Марсель не тронул ни своего хозяина, ни остальных членов экипажа. Охранял их и чуть не умер от голода.

После того как состояние Марселя стабилизировалось, его забрала к себе домой заведующая кафедрой ветеринарной медицины Инесса Яковлева.

— У них в семье он прожил еще два года. Конечно, Марсель болел, был все время под присмотром. Но я думаю, что это были два самых счастливых года в его жизни. Он был окружен заботой и любовью. У него была подружка Варя, тоже немецкая овчарка, которая жила в доме нашей коллеги. Варя очень трогательно о Марселе заботилась. Когда он заболел, ложилась рядом, облизывала его.

К сожалению, дали знать о себе старые раны, которые Марсель получил в зоне боевых действий.

— У него было ранение брюшной полости, мы обнаружили у него большой шрам в области живота. В марте 2025-го у Марселя начался паралич задних конечностей. Ему купили специальную инвалидную коляску. Он еще на ней быстро бегал. Но 6 июля его сердце остановилось. Марсель умер на руках своей хозяйки. Это была, наверное, самая чудесная собака, прямо как человек.

Память о героической немецкой овчарке теперь увековечена: ее ошейник, инвалидную коляску и миски передали в музей-заповедник «Прохоровское поле». Там Марселю посвятили стенд.

Героем в клинике считают и дворнягу Малыша, который является донором при переливании крови.

— Благодаря его крови удалось спасти 15 собачек. Все они выжили. Мы холим, лелеем Малыша. Это крупный, красивый пес, который весит 28 килограммов. Сейчас ему четыре года, до шести лет он может являться донором, а потом выйдет на заслуженную пенсию. Если не захочет жить в клинике, будет жить у меня.

«Сослуживцы» с особыми задачами

В университетской ветеринарной клинике есть свой стенд с фотографиями животных-героев. Собаки не раз спасали бойцов в зоне СВО и своих хозяев в приграничных селах. Порой ценой собственной жизни. Их человеколюбие, как говорит Юлия, поражает до глубины души.

— В приграничном селе Красный Хутор обычная дворняжка закрыла собой хозяина. Мужчина сидел на скамеечке во дворе, как вдруг его собака сорвалась с места и в одно мгновение запрыгнула к нему на колени. В этот момент осколок от разорвавшегося снаряда влетел прямо в пса. У собаки была повреждена брюшная полость, внутренние органы, плюс она получила баротравму. Когда мужчина привез ее к нам в клинику, собака еще была жива. Но повреждения были очень серьезные, спасти ее не удалось. Мужчина плакал навзрыд.

Как говорит Юлия, жители покидали приграничные села и привозили к ним в клинику раненых животных.

— Трогательная история связана с тибетскими мастифами. Жительница Изюма (Харьковская область) поехала в Питер, где у нее заболела мама. Когда она была в дороге, позвонил муж и сообщил, что прямо в их дом попал снаряд. Одна из двух их собак ранена. Он ремонтирует машину, чтобы срочно оттуда выехать. И женщина с полдороги сошла с поезда, вернулась в Изюм. Соседи предлагали застрелить питомцев и спасаться самим. Но люди собак не предали. Трое суток выбирались из Изюма под обстрелами. С собой взяли только хлеб, воду и двух собак породы тибетский мастиф. И только когда пересекли границу, почувствовали, как стало тихо…

Как рассказывает наша собеседница, на их машине были видны следы автоматной очереди.

— Когда они приехали к нам в клинику, раненый мастиф был в крайне тяжелом состоянии, поврежденная лапа была вся синяя, распухшая. Сделали рентген, и выяснилось, что пуля прошла навылет, но ударной волной была раздроблена лучевая кость. Трое суток мы его стабилизировали: ставили капельницы, кололи антибиотики, промывали рану, а также усиленно кормили. Собаки недоедали. Хозяева делали что могли, но прокормить двух огромных мастифов, когда самим нечего есть, очень проблематично.

Узнав об истории семейной пары с тибетскими мастифами, неравнодушные местные жители предоставили им временное убежище.

— Оперировать собаку не стали, кость при должном уходе должна была срастись сама. Когда спустя сутки мастиф погрыз наложенную на лапу лангетку, мы выдохнули: значит, будет жить. Лапу мастифу спасли, инфекция ушла, отек спал. А дальше они отправились в Питер. Мы созвонились с клиникой Сотникова, их там уже ждали. Но когда они добрались до места, решили, что делать уже ничего не надо, собака стабильна, она будет на домашнем лечении. Потом они нам присылали видео, где мастиф бегает по снегу, играет, все у него хорошо.

Спасают в клинике не только собак, но и боевых котов. Мыши и крысы в окопах и блиндажах — это настоящее бедствие. Грызуны портят запасы продовольствия, личные вещи бойцов, перегрызают линии связи, провода, выводят из строя технику. И тут на «охрану» имущества заступают коты-мышеловы.

Но их «боевая задача» не ограничивается борьбой с грызунами. Это еще и «пушистые радары». Усатые способны улавливать малейшие вибрации и чувствовать приближение дронов задолго до того, как их заметит человек. Они громко фыркают, мяукают, стучат лапами, «сообщая» бойцам об опасности.

Плюс ко всему кошки являются еще и «окопными психологами». В условиях постоянного стресса они приносят в блиндаж частичку тепла, становятся для бойцов настоящей отдушиной. Их мурлыканье успокаивает, напоминает военнослужащим о доме. Это «сослуживцы» с особыми задачами.

— Бойцы ими дорожат, заботятся о них, кормят из своего котла, перевозят с собой на новые позиции. Всеми силами борются за их жизнь при ранении. Стараются им помочь. Сейчас у нас на лечении находится кот Серега. Третий месяц мы стараемся спасти ему лапы.

Два года в клинике прожил боевой кот Феликс. Его привезли бойцы. Кот был знатным мышеловом, попал на позициях под обстрел, у него был перебит позвоночник. Феликс перенес операцию по восстановлению межпозвоночного столба. «Ветерана боевых действий на пенсии» долго выхаживали. Приобрели для котика две инвалидные коляски на выбор. Он активно гулял, был всеобщим любимцем. Ему доставались самые лакомые куски. Но недавно Феликса не стало.

— У него случился инсульт. Мы пытались его стабилизировать, но спасти уже не смогли. Нашего мальчика больше нет.

— Сколько сейчас животных находится в клинике?

— Восемнадцать, это при том, что у нас всего семь врачей. Хочу отметить Вилену Панюшкину, Дарью Маркову. Лечим, ищем для пациентов новый дом, снова лечим и пристраиваем. Что мне нравится в наших врачах, так это самоотдача. Если требуется помощь, они выезжают в приграничные села, несмотря на то что там стреляют. Если такси едет — уже хорошо.

Юлия вспоминает, как их хирург выезжал в поселок Разумное, где в результате обстрела были ранены муж с женой. Оба находились в тяжелом состоянии. Их собака тоже была ранена.

— Наш хирург забрал овчарку, мы провели экстренную операцию, спасли собаке лапу. Она два месяца у нас восстанавливалась, проходила реабилитацию. Как только хозяина выписали из больницы, он ее забрал. Овчарка поехала домой.

Также ветеринары опекают животных, которые живут в пунктах временного размещения.

— Людям, которые были вынуждены покинуть свои дома из-за боевых действий, разрешили жить в ПВР вместе со своими домашними животными. Мы каждый день после работы осматривали кошек и собак, помогали владельцам с кормами, проводили вакцинацию.

Но там, как говорит Юлия, была другая проблема: животные на фоне пережитого стресса от бомбежек испытывали судорожные синдромы, у них развивался психогенный паралич, временно нарушалась двигательная функция, животные не могли встать на лапы. И на помощь приходили ветеринары.

— Одна из наших врачей, Виктория Евгеньевна Андреева, забрала из пункта временного размещения собачку Милу. У нее умерла хозяйка. Собачка осталась одна. Сестра хозяйки предложила усыпить той-терьера. Она оказалась никому не нужна. Теперь мы ее называем «наш психотерапевт Мила». Она приходит на работу пять дней в неделю. У нее есть своя лежанка, диван. Когда мы устаем, садимся к ней, гладим, чешем ее, снимаем стресс и идем работать дальше. Когда кто-то из пациентов беспокоится, кричит и скулит в клинике, она выбегает, пытается его спасти, успокоить.

Каждый сотрудник клиники — вечный меценат: врачам постоянно приходится скидываться на корм животным и на все самое необходимое.

— Что дает вам силы?

— Каждый выздоровевший пациент — это наша награда. Ради этого мы работаем и живем. Ветеринар — это самая прекрасная профессия. Когда я училась, нам говорили: «Врач лечит человека, а ветеринарный врач — человечество». Мне очень хотелось бы, чтобы как можно больше людей выбирали эту профессию.