Киркоров прогнул шоу-бизнес и одарил Навку

За эти сорок лет в его творчестве было не просто многое — а не фига себе сколько! И всё это ретроспективой прошло со сцены во время шоу. Сначала — сногсшибательный молодой красавец с почти цыганской копной кудрей. Далее — по всем пунктам: сытый, бритый, бородатый, в парике, в пиджаке, в неглиже, в муляже, во дворце, в озерце, в BMW, на коне, в аниме, в перстнях и во всех прочих ипостасях. Короче, разве что не в бункере Сталина и не (слава богу!) в космическом корабле Илона Маска.

Этот видеоряд сорокалетнего творческого безумства сопровождался попурри и песнями соответствующих периодов. Публика, напрочь опьянённая креплёной ностальгией, нестройно, но радостно орала слова вместе с Киркоровым (а когда он позволял — и вместо него) и была счастлива до мурашек. Сам герой под ту же ностальгию отрывался по полной и откровенно кайфовал от собственных воспоминаний.

Однако со своими главными хитами Киркоров не фамильярничал — исполнил их с должным уважением к «кормильцам». У Филиппа — и это признают даже ненавистники (зачёркнуто) коллеги по шоу-бизнесу — много прекрасных песен. Их любят те, кто не любит артиста. (Кто любит артиста — любит всё, им по барабану: «Зайка» или «Струны».)

И «Любовь может быть жестокой», и «Полетели сквозь стрелы», и «Viva, Виктория», и «Рафаэль», и «Снег» — всё было упаковано дорого-богато.

Сегодня вообще его время — время технологий, позволяющих немыслимое (были бы деньги). Киркоров всегда любил, чтобы на сцене было «прибамбасно», но сейчас превзошел себя. Оживали картины эпохи Возрождения, балерина взмывала в воздух и растворилась в вышине, пантеры выпрыгивали на публику, тропические растения вырастали, розы вспыхивали и осыпались. Японского аниме было столько, что либо это увлечение его детей, либо он сам всё ещё ребёнок. Появлялись даже древнеегипетские богини Бастет (возможно, тут сыграла моя фантазия). Временами это напоминало кинотеатр 4D.

На песне «Немного жаль моей любви» Киркоров вышел в зал и нашёл коллег: Сергея Лазарева, Иосифа Пригожина, Валерию, Наташу Королеву, Аниту Цой — и искренне обрадовался. Особенно Татьяне Навке. Он даже подарил супруге Пескова изящную розу, полученную ранее от кого-то из поклонников.

В этот вечер Киркоров был ироничен. Иронизировал над собой — и потому корона, набекрень надетая на голову, впервые смотрелась органично. Немного — над зрителями, которые из-за февральского снега прибыли почти с часовым опозданием. Всё это время он сидел на сцене в кресле а-ля Людовик XIV и читал книгу, изредка поглядывая на зал. Люди сначала не замечали его, потом принимали за восковую фигуру, а затем, разобравшись, кричали приветствия.