Фельдъегерь спас ценный груз из утонувшего в Неве самолета

Из 44 спасённых пассажиров рейса №366 только один был отмечен особой наградой. Это был спецкурьер, который вез особо секретный груз. Именно он последним покинул борт, спасая от воды спецбаул с государственными секретами.

О том, как это было, обозревателю «МК» рассказал ветеран Государственной фельдъегерской службы России Александр Бураков.

- Александр, в годы СССР отделы фельдъегерской службы были во всех республиках союза, включая Эстонию?

- Да. В Таллине находился отдел фельдъегерской службы при Министерстве связи Эстонской ССР. Именно он командировал в Москву фельдъегеря старшего сержанта внутренней службы Александрова Василия Александровича. Он в числе первых пассажиров (всего их было 43) поднялся в таллинском аэропорту Юлемисте на борт авиалайнера Ту-124.

Авиамаршрут «Таллин-Москва-Таллин» среди эстонских фельдъегерей считался маршрутом средней сложности. Подобные командировки в Москву выполнялись ежедневно с кратковременным отдыхом в столице.

- А что они перевозили?

- Я буду краток: груз государственной важности. Сотрудники нашей службы не знают, что скрыто, к примеру, за пятью сургучными печатями того или иного пакета, или какой груз скрыт от посторонних глаз в специальной таре, которые они перевозят. Первостепенная задача фельдъегеря доставить эту корреспонденцию адресату по назначению, без задержек и с полной гарантией её сохранности.

- Давайте напомним читателям, что случилось 21 августа.

- Итак. Ближнемагистральный реактивный пассажирский самолёт Ту-124, именуемый по кодификации НАТО «Кастрюля» (Cookpot), вылетел из Таллина в 8 часов 55 минут. Вскоре снизу в носовой части корабля послышался глухой удар. Причина произошедшего - передняя стойка шасси не до конца ушла в гондолу и застопорилась в полуубранном состоянии. Все попытки выпустить переднюю «ногу» (на жаргоне авиаторов) и убрать её вновь, ни к чему не привели. Она не убралась в положенное ей место и торчала, угрожая при посадке опрокинуть воздушное судно. Ещё в Таллине, при предыдущей посадке у лайнера, выпала одна из деталей передней стойки, как потом установит следствие – шаровой болт, связывающий стойку шасси с механизмом подъёма (позже следователи найдут его на аэродроме). Бортрадист Иван Беремин незамедлительно связался со службой движения Таллинского аэропорта. Капитан воздушного судна Владимир Мостовой доложил о произошедшей на борту технической неполадке и запросил диспетчеров о дальнейших инструкциях. Посадка при неисправной передней «ноге» была исключена в принципе, а сажать воздушное судно рано или поздно и придётся. Оставался вопрос: куда и как?

Первоначально аварийный борт предполагалось вернуть в Таллин. Но, во-первых, там вовсю уже господствовал туман, усложнявший посадку, во-вторых, в Юлемисте все взлётно-посадочные полосы были бетонные. Контакт металла с бетоном дал бы искрение, что грозило уже серьёзным пожаром. Потому решено было посадить аварийный борт «на брюхо» в аэропорту «Пулково», где имелась для такого случая специальная гравийная тормозная полоса.

К 11 часам самолёт оказался рядом с Ленинградом. Но до аэропорта аварийный борт не долетел…

Остановился левый двигатель. Экипаж получил разрешение на сквозной пролёт через город. Однако через некоторое время, когда самолёт пролетал вблизи Исаакиевского собора и Адмиралтейства, заглох и правый двигатель.

Мы пытались восстановить, что происходило в салоне. Оказалось, что пассажиров подбадривала стюардесса, у которой фамилия была тоже Александрова. В экипаже она считалась опытной и знала, как вести себя в подобных ситуациях. Александра Михайловна была самая старшая в экипаже, ей было 41 год, женщина-фронтовичка, прошедшая Великую Отечественную войну. И вот она, не привлекая внимания, сообщила фельдъегерю Александрову о чрезвычайной ситуации, возникшей на борту воздушного судна. Лётная инструкция в подобных случаях обязывала экипаж в первую очередь информировать о произошедшем сотрудников фельдъегерской службы и оказывать им всяческое содействие.

- А что обычно в такой ситуации делает фельдъегерь? Спасает вверенную ему корреспонденцию или уничтожает её?

- Ответ на вопрос не может быть однозначным. Все действия фельдъегеря оцениваются ситуацией, обстановкой в которой он оказался. В случае с фельдъегерем Александровым, необходимо было спасти баул со спецкорреспонденцией, любым способом извлечь его из воды, обеспечить его сохранность и выполнить не менее важный пункт инструкции – доставить по назначению адресату. Что и было им (Александровым) выполнено.

- Пилоты проявили виртуозность, посадив самолет на водную гладь Невы. Известно, что через пропоротый во многих местах фюзеляж стала поступать вода. То есть опасность для жизни пассажиров была велика. Фельдъегерь эвакуировался первым?

- Последним! Ему пришлось отменно потрудиться, чтобы чуть ли не вплавь, между креслами, с баулом, добираться до аварийного выхода.

А потом нашего фельдъегеря Василия Александровича Александрова под аплодисменты зевак и пристальные взгляды крепких мужчин в штатском, ленинградские коллеги-фельдъегеря усадили в служебное авто и умчали прочь от того места, где едва не оборвалась его жизнь. Вечером того же дня фельдъегерь вступил на бетонку внуковского аэропорта.

ИЗ ДОСЬЕ МК:

Последние пассажиры покидали салон тонущего самолёта уже по пояс в воде. Большая часть чемоданов так и осталась в Неве. Но ни один из пассажиров несмотря на жёсткую посадку не получил ни царапины. Спасенных отвезли в аэропорт, где всем выдали новые чемоданы, и, ближайшим рейсом отправили в Москву. Самолёт затонул. С помощью мощных понтонов со дна Невы, его подняли специалисты военной экспедиции «Эпрон» и отбуксировали на территорию нынешней «Ленэкспо» (Ленинградской Экспертной Службы), к Шкиперскому протоку, где базировалась войсковая часть. 14 сентября 1963 года специально созданная комиссия приняла решение: машину по причине аварии списать и отправить в Тамбовскую область, в Кирсановское авиационное техническое училище гражданской авиации. В дальнейшем её использовали в качестве экспоната для обучения авиаспециалистов.

- Чем закончилась история для фельдъегеря?

- Он сохранил груз невредимым. Как было отмечено в Приказе Министра связи СССР № 567 от 27 августа 1963 года «Старший сержант внутренней службы Александров последним выбрался из опустившегося в воду самолёта, когда самолёт уже был наполовину погружён в воду, и, проявив мужество и находчивость, вынес всю доставляемую им по маршруту правительственную корреспонденцию».

Тем же приказом ему была объявлена благодарность с вручением денежной премии в размере месячного оклада.

Расскажу, как отразилась та катастрофа на судьбе остальных. Героический экипаж прямо с берега взяли в оборот и на вертолёте отправили под следствие. Сначала всех хотели просто посадить. В той ситуации обвинение звучало более чем убедительным: неуправляемая машина, пилотируемая экипажем под командой Владимира Яковлевича Мостового, создала реальную угрозу городу, культурным памятникам и жизням тысяч людей. Потом, правда, одумались, отпустили (!) За экипаж вступились спасённые иностранные пассажиры, летевшие тем бортом, которые через западные СМИ всему миру рассказали о героизме советских пилотов. Защитниками экипажа выступили жители Ленинграда, написавшие коллективное письмо, в котором убедительно просили представить экипаж к правительственным наградам. Но более весомый вклад в «деле реабилитации» семи членов экипажа внёс Василий Иванович Ардаматский опубликовавший в газете «Известия» небольшой очерк «14 секунд – 52 жизни». Более того, Ардаматский настоял на выявлении истинных причин аварии, с проведением технических экспертиз, которые, в дальнейшем помогли снять обвинения с пилотов, в частности с командира Владимира Мостового. Под натиском развернувшейся компании в защиту экипажа, Первому секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущёву ничего не оставалось, как вынести компромиссное решение: не наказывать, но и не награждать. Говорят, что это непростое решение было принято не без участия Генерального конструктора Туполева, который, якобы, побоялся ответственности за допущенные при разработке своего детища, просчёты и недоработки.

Надо отдать должное руководству авиакомпании, которые вопреки волевому решению «сверху» сумело отметить своих героев, улучшив некоторым из них жилищные условия. Семье Виктора Мостового и штурману экипажа Виктору Царёву выделили по новой 2-комнатной малогабаритной квартире на улице Вавилова в Москве. За свой подвиг Почётной грамотой и настольными часами, был награждён капитан буксира, которого чуть в щепки не разнёс падающий самолёт, Юрий Поршин.

- В числе сорока четырёх спасённых пассажиров на борту лайнера в тот момент, как говорят, находился будущий Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Фельдъегерь об этом не рассказывал?

- Василий Александров не мог об этом никому рассказывать. Он просто не знал о том, кто летел тем рейсом вместе с ним. Тем более что Алексий в 1963 году был епископом Таллинским и Эстонским и только начинал активную общественную деятельность. Наверно, по прошествии некоторого времени, когда Алексий стал Патриархом Московским и всея Руси, наш фельдъегерь вспомнил про тот злополучный рейс и вынужденную посадку на водную гладь Невы. Интересный факт: терпящий бедствие самолёт благополучно приводнился как раз напротив часовни во имя иконы «Всех скорбящих Радость» (с грошиками), в настоящее время – подворья Свято-Троицкого Зеленецкого мужского монастыря. Там на берегу захоронена известная Петербургская блаженная старица Матронушка Босоножка.

Многие из тех, кто знает подробности чудесного спасения, перед отправкой в путешествие на самолёте приезжают на поклон к могилке известной Петербургской старицы с просьбой о благополучном полёте.