Цивилизация в кризисе: есть ли выход

В 1997 году известный историк Александр Шубин опубликовал работу «Ритмы истории», в которой дал прогноз будущего. Российский ученый вслед за американцем Тоффлером уверен, что главной ценностью в XXI веке будет информация. Центры власти сместятся с национального на транснациональный и локальный уровни, управление будет вытесняться самоуправлением. «Сформируются как влиятельные региональные общности, так и противостоящие им замкнутые на международные институты («мировое сообщество») надгосударственные бюрократии, символизирующие новые общности: например, Евросоюз, Североамериканский, Латиноамериканский, Евразийский (на территории части бывшего СССР), позднее — Индийский, Арабский и Китайский союзы», — написал Шубин.

Автор предсказал рост числа бунтов и революций в слаборазвитых странах, в которых очень много молодежи. «После бурных первых десятилетий XXI в., которые останутся в истории как время десятков революций разного типа, военных столкновений между Севером и Югом, регионализации государств и формирования влиятельных наднациональных союзов, этноконфликтов и терроризма, революции в Китае, ослабления стран Запада и усиления стран Восточной Европы, множества региональных переворотов и бурного изменения технологий, исхода населения из городов в поселения, состоящие из коттеджей, насыщенных аппаратурой, массового освоения электроники и новых типов коммуникаций, обострения экологического кризиса, проблема экологии станет очевидной для всех. Там, где экологические процессы не примут необратимого характера, социально-экономическая структура нового общества будет способствовать экологизации», — отметил Александр Шубин.

Экология действительно стала одной из главных тем обсуждения в мире. А революции в Китае пока не произошло. 

В 2008 году под редакцией Сергея Караганова вышел сборник «Россия и мир. Новая эпоха. 12 лет, которые могут все изменить». В ней коллектив авторов дал прогноз развития мира до 2020 года. Вот что написал в книге Сергей Караганов: «В западном мире может усугубиться протекционизм. Из-за проигрыша в конкуренции (возможно, временного) новым капиталистическим гигантам в странах «старого» капитализма возникают предпосылки для активизации сторонников ограничения глобализации. В среднесрочной перспективе можно ожидать интенсификации глобальной гонки вооружений, усугубления вакуума безопасности вокруг Персидского залива. Прогнозируем уход или сокращение активности НАТО в Афганистане, что снова превратит страну в рассадник нестабильности.

ЕС, видимо, преодолел самую острую фазу своего системного кризиса. Но окончательного выхода из него пока не просматривается. Превращение ЕС в обозримом будущем в первоклассного военно-политического игрока маловероятно. Вместе с тем ЕС остается мощным средоточием экономической мощи, интеллектуального и человеческого капитала, хотя его доля в мировом ВНП в прогнозный период сократится на 3–4%. Активизация сотрудничества между Россией и ЕС возможна после 2013–2015 гг. на основе преодоления нынешнего острого соперничества в сфере энергетики, а также массированного обмена инвестициями в энергетической сфере и выработки единых подходов в сфере международной безопасности».

Данный прогноз подтвердился, за исключением «активизации сотрудничества между Россией и ЕС». Как известно, сотрудничество с ЕС сильно сократилось.

В 2015 году вышла книга Анастасии Бордовских «Политические риски международного бизнеса в условиях глобализации». В ней она обратила внимание на тот факт, что существующие методики оценки политического риска ориентированы в первую очередь на западные корпорации. База прикладного анализа формировалась в период между 1959 и 1980 гг., когда инвестиционные потоки шли в основном из стран Запада в направлении Латинской Америки, Азии, Африки и Восточной Европы. В связи с этим вся теория и практика исследований политического риска формировались преимущественно в интересах компаний индустриальных стран, политический риск считался явлением, свойственным исключительно развивающимся экономикам. 

«В настоящее время инвестиционные потоки движутся во всех направлениях и изо всех уголков мира. Россия, являясь вторым по значению инвестиционным донором среди стран БРИКС, постоянно увеличивает свое экономическое присутствие за рубежом за счет международной диверсификации отечественного бизнеса. В связи с этим назревает необходимость выработки адаптированных моделей оценки политических рисков не только на развивающихся рынках, но и в странах Старого Света, где российские компании особенно активны. Риски экспроприации и национализации, которые в последнее время как будто бы ушли в прошлое, опять становятся реальностью. Впервые проблема политических рисков сегодня вышла за рамки стран третьего мира и коснулась самых развитых государств Западной Европы и Северной Америки, где все чаще можно наблюдать различные манифестации угроз политического характера», — отметила Анастасия Бордовских.

Вскоре ее прогноз о росте политических рисков подтвердился. Многие российские компании столкнулись с санкциями западных стран и потеряли свои зарубежные активы.

В 2018 году Андрей Фурсов опубликовал книгу «Водораздел. Будущее, которое уже наступило». Приведу фрагмент из нее: «Хронополоса 2008–2014 делит нисходящую фазу позднекапиталистического развития на эволюционную (при всех войнах и революциях) и революционную — в смысле терминальную, летальную, которая и будет финалом капитализма. Если исходить из того, что предыдущие эпохи истории капиталистической системы длились по 130 лет (плюс-минус десятилетие), то логично предположить, что терминальная стадия продлится еще 30 лет, т.е. до середины XXI в., и что «выход» из системы станет зеркальным отражением «входа». На «входе» в капитализм — первая мировая война, а именно — Тридцатилетняя (1618–1648 гг.). То был растянутый и разнесенный по всему европейскому пространству конфликт. По сути, в нем в военной форме родилось общество, главными субъектами которого были капитал и государство. Скорее всего, ближайшие 30 лет тоже будут военными, только война будет не мировой в смысле ХХ в., а всемирной, и театр военных действий, конечно же, не будет ограничен Европой. Собственно, эта война эпохи конца света — но не вообще, а конца света капитализма — уже идет: Ближний Восток (Сирия, Ирак), Европа (Восточная, т.е. русская Украина), Нигерия. Думаю, скоро заполыхает и в других местах».

Андрей Фурсов оказался прав — войн стало больше. Конфликт на Ближнем Востоке больно ударил по мировой экономике. Но приведет ли это к концу капитализма? Пока не ясно.

В 2019 году вышла книга Михаила Хазина «Воспоминание о будущем». В ней он написал, что современная капиталистическая экономика построена на примате разделения труда. Соответственно, развитие в рамках действующей экономической парадигмы — это углубление разделения труда, которое является основой модели развития, называемой научно-техническим прогрессом (НТП).

Развитие в рамках парадигмы НТП возможно с какого-то момента только с использованием механизмов снижения рисков производителей. Таких механизмов четыре: перераспределение доходов; кредитование производителя (риски частично передаются банковской системе, частично перераспределяются); расширение рынков сбыта продукции (снижаются риски производителя в исходной экономической системе); кредитование потребителя (снижаются риски производителя за счет их перераспределения между другими участниками экономического процесса).

Поскольку Земля по определению ограничена, бесконечное расширение рынков невозможно. Все остальные механизмы снижения рисков производителя либо перераспределяют их внутри экономической системы, либо носят ограниченный во времени характер. Следовательно, парадигма НТП принципиально ограничена во времени. Как следствие, капитализм конечен.

Если новой модели экономического развития, альтернативной НТП, придумано не будет, то нас ждет повторение истории ХХ в.: конкурентная борьба новых технологических зон друг с другом за рынки сбыта, то есть за возможность дальнейшего развития. 

«Солидарная концентрация капитала позволяет как конструировать новые социальные модели, так и практически любому человеку участвовать в самых разных интересных ему проектах и группах, создает совершенно новую реальность. То есть теоретически можно будет сказать о том, что общество, построенное на научно-техническом прогрессе, перейдет к обществу, построенному на социально-техническом прогрессе. Современные технологии типа блокчейн дают возможность контролировать свои активы (и при договоренности все остальные активы) в таком сообществе в режиме реального времени. Иными словами, возможно не просто привлечение денег под конкретный проект в стиле краудфандинг (по большому счету с полной потерей контроля), но куда более серьезное вовлечение в процесс развития нового проекта», — уверен Михаил Хазин.

Все представленные российские исследователи говорят о кризисе современной мировой системы. Перерастет ли он в глобальную войну, или человечество сможет найти мирный способ решения проблем? Сохранится ли капитализм? Ответы на эти вопросы человечеству придется найти в самом ближайшем будущем.