Арап, но не эфиоп: африканист развенчал главный миф, связанный с именем прадеда Пушкина

Поэтому сегодня мы максимально обстоятельно беседуем с исследователем судеб Абрама Петровича Ганнибала и его потомков, кандидатом филологических наук, африканистом Михаилом Вольпе. Замахнемся мы практически на святое, потому что наш собеседник опровергает, пожалуй, главнейший из пушкинских мифов.

— Михаил Львович, когда впервые публика узнала об африканском происхождении Пушкина?

— 15 февраля 1825 года. Как вы знаете, отдельные части «Евгения Онегина» публиковались до завершения всего романа. Первая глава, написанная во время южной ссылки, напечатана в указанный день. В ее пятидесятой строфе («Придет ли час моей свободы?») были строки, которые могли вызвать недоумение читателей:

Пора покинуть скучный брег

Мне неприязненной стихии

И средь полуденных зыбей,

Под небом Африки моей,

Вздыхать о сумрачной России

Что это за Африка? Почему «моя»? В примечании, которое из последующих изданий было исключено, Пушкин пояснял: «Автор, со стороны матери, происхождения африканского». Далее следовал длинный пассаж о его прадеде Абраме Петровиче Аннибале (в таком написании) с упоминанием известных правнуку сведений. Примечание завершалось словами: «В России, где память замечательных людей скоро исчезает, по причине недостатка исторических записок, странная жизнь Аннибала известна только по семейным преданиям. Мы со временем надеемся издать полную его биографию».

Эта надежда не осуществилась. Неоконченный роман о «сыне абиссинского эмира», вывезенного из Турции в подарок царю Петру, был опубликован уже после смерти Пушкина — публикаторы произвольно назвали его «Арап Петра Великого».

Белокурый правнук арапа

— «Арап» и «араб» — родственные слова? И как у нас менялось представление о диковинных африканцах в течение столетий?

— «Арапами» издавна называли чернокожих людей — чисто фонетически это вышедшее из употребления слово можно принять за «старую форму» слова «араб». Но это не одно и то же.

В письме Петру Вяземскому, относящемуся ко второй половине 1835 или 1836 года, Пушкин приводит определение из недавно (на тот момент) вышедшего «Русско-французского словаря, или этимологического лексикона русского языка» Филиппа Рейфа: «Араб (женского рода не имеет), житель или уроженец Аравии, аравитянин… Арап, женск. арапка, так обыкновенно называют негров и мулатов… Арапник, от польского Herapnik». Далее он по-французски поясняет, что слово «harap» происходит от крика охотника, пускающего собак в погоню за добычей.

Возвращаясь же к истории об Ибрагиме, любимце Петра, заметим, что ее стержнем должна была стать неверность жены арапа, которая родила ему белого ребенка, за что ее посадили в монастырь. Эта сюжетная линия осталась (в известном нам отрывке романа) нераскрытой, повествование обрывается на эпизоде, когда царь сватает Ибрагима Наташе, дочери боярина Гаврилы Афанасьевича Ржевского.

В зрелом возрасте Пушкин целенаправленно собирал сведения о прадеде по материнской линии. Семейные предания он мог услышать от бабушки Марии Алексеевны Ганнибал, урожденной Пушкиной (другая ветвь рода Пушкиных) и матери Надежды Осиповны, урожденной Ганнибал. Эти предания были скудными. Муж Марии Алексеевны Осип (Януарий) Абрамович Ганнибал со скандалом бросил ее через четыре года после брака и в нарушение всех церковных правил, без развода, женился на другой женщине. С большим трудом у двоеженца удалось отсудить на содержание дочери в Петербургской губернии село Кобрино. Понятно, каково было отношение Марии Алексеевны к этому человеку и его родне. Она не желала о нем слышать. А Надежда Осиповна по малолетству не могла помнить отца и им не интересовалась.

— Получается, эти обстоятельства стали причиной биографических «лакун»?

— Именно они.

— Оцените внешность Александра Сергеевича как африканист. Примечаете ли вы у него отголоски свойственных Черному континенту черт? И какое из известных изображений поэта, на ваш взгляд, наиболее достоверное?

— Фотоаппаратов в ту эпоху не было, поэтому о внешности Александра Сергеевича мы можем судить только по свидетельствам современников, автопортретам и иным изображениям. Смуглость лица, курчавые темные волосы, большие белые зубы, когти-ногти — вот что запомнилось большинству тех, кто его видел.

На некоторых известных портретах «африканские черты физиономии» выглядят гротескно. Вместе с тем имеются свидетельства иного рода. Например, офицер М.В.Юзефович, встречавшийся с тридцатилетним Пушкиным на Кавказе, дает такое описание: «Он вовсе не был смугл, ни черноволос, как уверяют некоторые, а был вполне белокож и с вьющимися волосами каштанового цвета».

Вера Александровна, жена Павла Воиновича Нащокина, пишет, что после смерти Пушкина Жуковский среди прочих вещей покойного прислал им «локон белокурых волос». Так что не все так однозначно. Отметим, что ни мать Пушкина, слывшая в свете «прекрасной креолкой», ни старшая сестра Ольга Сергеевна (в замужестве Павлищева), ни младший брат Лев Сергеевич «африканским» обликом не отличались. Был еще брат Николай, умерший в детстве. О его внешности свидетельств не сохранилось. Возможно ли, что потомок черного предка в четвертом поколении столь ярко сохранил черты прадеда? — вопрос к антропологам и генетикам. Или Абрам Ганнибал был не столь уж черен? Долгое время считалось, что он изображен на одной картине неизвестного художника. Однако позднее специалисты предположили, что это портрет генерал-аншефа артиллерии Ивана Ивановича Меллер-Закомельского (1725–1790).

Негритянский принц и бутылка рома

— Как бы там ни было, Пушкин гордился своими предками со стороны отца и со стороны матери?

— «…Я чрезвычайно дорожу именем моих предков, этим единственным наследством, доставшимся мне от них», — писал он в объяснительной записке начальнику III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии графу Бенкендорфу в ноябре 1831 года.

— Почему ему вообще пришлось объясняться с главным жандармом на тему происхождения?

— Причиной стало ходившее по рукам стихотворение «Моя родословная». В нем Пушкин саркастически прошелся по некоторым известным аристократическим родам. Стихотворение, как вы, думаю, знаете, появилось в результате конфликта с Фаддеем Булгариным, которого Пушкин ранее обвинил в плагиате и доносительстве. Поэт усмотрел плагиат (на трагедию «Борис Годунов») в имевшем потрясающий успех романе Булгарина «Димитрий Самозванец».

Булгарин в ответ опубликовал в своей газете «Северная пчела» сатирическую статью, в которой упоминался «какой-то поэт в Испанской Америке, также подражатель Байрона, происходя от мулата, или, не помню, от мулатки, стал доказывать, что один из предков его был негритянский принц». Автор иронизировал, что «негритянский принц», предок поэта, как «доискались», был куплен шкипером за бутылку рома. Пушкин закономерно принял издевательский намек на свой счет, поскольку среди русских литераторов он единственный был потомком чернокожего пращура. В «Моей родословной» есть такие строки:

Решил Фиглярин, сидя дома,

Что черный дед мой Ганнибал

Был куплен за бутылку рома

И в руки шкиперу попал.

* * *  

Сей шкипер деду был доступен.

И сходно купленный арап

Возрос, усерден, неподкупен,

Царю наперсник, а не раб.

И был отец он Ганнибала,

Пред кем средь чесменских пучин

Громада кораблей всплывала

И пал впервые Наварин».

«Фиглярин» здесь — Булгарин. «Дед» — конечно же, прадед Абрам Ганнибал, «шкипер» — Петр Великий. Сын (старший) Ганнибала — Иван Абрамович, генерал-цейхместер морской артиллерии, участник Русско-турецкой войны 1768–1774 годов, в 1770 году в сражении в Наваринской бухте Ионического моря в Греции командовал десантом морской пехоты и осадной артиллерией, брал крепость Наварин. В том же году принимал участие в разгроме турецкого флота в Чесменском сражении и далее основал город Херсон.

Известна, кстати, еще одна пушкинская эпиграмма на эту тему, обращенная к Булгарину:

Говоришь: за бочку рома;

Не завидное добро.

Ты дороже, сидя дома,

Продаешь свое перо.

Бенкендорф донес объяснение Пушкина до сведения царя. Прочитав фельетон в «Северной пчеле», Николай I написал Бенкендорфу: «Вы можете сказать от моего имени Пушкину, что… столь низкие и подлые оскорбления, как те, которыми его угостили, бесчестят того, кто их произносит, а не того, к кому они обращены. Единственное оружие против них — презрение. Вот как я бы поступил на его месте».

Собственно, так и произошло: при жизни поэта упомянутые стихотворение и эпиграмма Пушкина не публиковались, а Булгарину монарх запретил впредь нападать на Александра Сергеевича.

Жена — не рукавица, с белой ручки не стряхнешь?

— Откуда Пушкин черпал сведения о своем прадеде?

— Главными источниками были так называемая «Немецкая биография» и оставшееся без удовлетворения в 1742 году «Прошение А.П.Ганнибала императрице Елизавете Петровне» о выдаче ему грамоты на дворянство и закреплении герба.

Копию «Немецкой биографии», написанную Адамом Карловичем (Карповичем) Роткирхом, мужем младшей дочери Абрама Петровича Софии, Пушкин, видимо, получил во время посещения Петра Абрамовича Ганнибала, двоюродного деда. Таких визитов было два. В первый раз Пушкин посетил «старого деда-негра» после окончания лицея в 1817 году. Проштрафившийся генерал в отставке (осужденный за растрату артиллерийских снарядов) холостяковал (жену бросил) в своем имении Петровское близ Михайловского. Ему было 75 лет, память уже не та, ничего конкретного о предке он рассказать не мог. Визит запомнился юному Пушкину тем, что старик, страстный любитель самогонки, чуть не упоил его до беспамятства самодельной водкой. Тогда же Пушкин навестил еще одного родственника — двоюродного дядю, отставного подполковника Павла Исааковича Ганнибала. Тот жил отдельно от жены неподалеку в Порховском уезде Псковской губернии в заложенном именьице. Похоже, бросать жен у Ганнибалов была семейная традиция, которую заложил основатель рода, о чем скажем далее.

Этот же дядя — презабавный тип — отличался патологическим гостеприимством. Попавшему в его дом гостю, словно мухе из паутины, было трудно выбраться из его лап. Павел Исаакович устроил что-то вроде бала, на котором оставшийся у него ночевать Пушкин вызвал хозяина на дуэль из-за того, что тот во время танца отбил у него девицу Лошакову. Правда, инцидент был тут же улажен, и рифмоплет Павел Исаакович поднял тост со словами:

Хоть ты, Саша, среди бала

Вызвал Павла Ганнибала,

Но, ей-богу, Ганнибал

Ссорой не подгадит бал!

В дальнейшем этот не совсем психически здоровый человек полностью разорился, за безобразия был сослан на Соловки, в монастыре пробовал бунтовать, но его быстро успокоили. Настоятель монастыря в связи с этим замечал, что послушники поневоле делаются хорошими «за неимением средств к поведению противному сему». Самодурство, чудаковатость и буйный темперамент представителей рода Ганнибалов — обитатели псковских поместий называли это «ганнибальщиной» — были хорошо известны. Вызвавших их гнев крепостных после телесных наказаний выносили на простынях.

— Визитов к Петру Абрамовичу было два — расскажите о втором...

— Второй состоялся в ноябре 1824-го. Последние годы старец проживал в другом своем имении Сафонтьево, куда переехал из Петровского. Видимо, тогда Пушкин получил копию «Немецкой биографии», которую частично с чьей-то помощью (немецкого он почти не знал) перевел на русский язык. Информация из этого документа легла в основу и «Моей родословной», и «Начала автобиографии», и «Арапа Петра Великого». Пушкин намеревался еще раз съездить к Петру Абрамовичу, полагал, что у того есть еще какие-то мемуары. 11 августа 1825 года он писал об этом из Михайловского Прасковье Александровне Осиповой, владелице Тригорского, гостившей тогда в Риге: «Я рассчитываю еще повидать моего двоюродного дедушку — старого арапа, который, как я полагаю, не сегодня-завтра умрет, а между тем мне необходимо раздобыть от него записки, касающиеся моего прадеда». Однако не успел: последний из детей Абрама Ганнибала преставился в 1826 году.

Упомянем также, что Прасковья Александровна имела отношение к одному связанному с Ганнибалами эпизоду. Ее сестра Елизавета влюбилась в офицера Якова Исааковича Ганнибала, двоюродного брата матери Пушкина. Молодой человек, один из пятнадцати детей в своей семье, знамо дело, был небогат. Тем не менее вопреки воле отца непослушная Елизавета вышла за него замуж, за что была лишена наследства. После смерти родителя получившая всё Прасковья безвозмездно отдала половину имения (две больших деревни, более 600 душ крепостных) сестре, хотя у самой было пятеро детей, а у сестры только двое.

Османский гарем: побег невозможен

— Что нам известно о судьбе Абрама Ганнибала, где похоронен он и допушкинские потомки?

— В «Немецкой биографии» сообщено, что Абрам Ганнибал умер в 1781-м, на 93-м году жизни, похоронен в имении Суйда недалеко от Санкт-Петербурга. Дата его рождения нигде не зафиксирована. Пушкин на основании приблизительных выкладок полагал, что прадеду было на десять лет меньше, чем считается. Точной даты, как и места рождения, мы не знаем.

На основании упомянутых выше документов в посмертно опубликованном «Начале автобиографии» Пушкин писал о родословной своей матери: «Дед ее был негр, сын владетельного князька. Русский посланник в Константинополе как-то достал его из сераля, где содержался он аманатом, и отослал его Петру Первому вместе с двумя другими арапчатами».

Посланником в Константинополе тогда был граф Петр Андреевич Толстой. Уточнения ради скажем, что в «Прошении» императрице Абрам Ганнибал отметил: «в (1)706 выехал я в Россию из Царя-града при графе Савве Владиславиче, волею своею, в малых летах и привезен в Москву».

Савва Владиславич — это Савва Лукич Владиславич-Рагузинский (уроженец Рагузы, ныне Дубровник в Хорватии), негоциант, выполнявший тайные поручения русского правительства, личность довольно темная. Он действительно доносил из Константинополя, что то ли выкрал из сераля, подкупив чиновников, то ли просто купил на базаре и тайно, окольным путем отправил на родину трех необрезанных (читай — без рода и племени) черных мальчиков. Был ли среди них будущий Абрам Ганнибал, большой вопрос.

В этой информации два главных слова, требующих пояснения: «сераль» и «аманат». Аманат — это удерживаемый ради выкупа заложник. Сераль — дворец султана с гаремом. Знаменитый константинопольский сераль, в котором содержались десятки, если не сотни наложниц мусульманского владыки, был самым строго охраняемым местом в Османской империи. Все мужчины (стражники, прислуга, «мальчики», за исключением, конечно, самого султана), которые имели туда доступ, обязательно были евнухами. Некастрированные лица мужского пола, имевшие несчастье в исключительных случаях попасть в «запретную зону», были обречены на смерть. Таким образом, если бы того самого негритенка, которому не было восьми лет, каким-то фантастическим образом «достали» из сераля, то быть предком Александра Сергеевича он никак не мог.

— По причине наличия у него 11 детей!

— Да. Впрочем, трое из них умерли в младенчестве, остальные продолжили род, о котором, кабы не Пушкин, мы сейчас не вспоминали бы. Его дети, за исключением упомянутой младшей дочери Софьи, были незаконными, потому что родились от женщины, с которой в официальном браке отец не состоял. Первой женой была гречанка Евдокия Диопер. В 1731-м ее насильно выдали за Ганнибала. (Хотя она была влюблена в поручика флота Кайсарова, хотела выйти за того замуж.) В целом судьба этой женщины трагична: в Пернове (ныне Пярну, Эстония), куда чета вскоре после свадьбы в Петербурге отправилась по долгу службы мужа, Евдокия назло нелюбимому супругу изменила ему с неким кондуктором (чин унтер-офицера) Яковом Шишковым. Слухи о рождении от него белого ребенка подтверждения не имеют. Узнав об измене, Ганнибал у себя дома зверски истязал неверную жену (есть документы), «бил и мучил несчастную смертельными побоями необычно», добился суда над ней за прелюбодеяние и стал хлопотать о разводе, но дело затянулось более чем на двадцать лет. Евдокия сначала томилась впроголодь на Госпитальном дворе (где содержались арестанты), потом ее отправили на Прядильный двор на пожизненную работу (по сути, каторга). «Сквернодеица» жила подаянием, поскольку муж отказывался платить за ее пропитание. Озабоченный будущностью незаконнорожденных детей, которым не светило иного, как быть причисленными к крестьянскому сословию, в 1736 году, подкупив священника, Ганнибал обвенчался с дочерью капитана Перновского полка, шведкой по отцу, лифляндкой (латышкой) по матери, Христианой-Региной фон Шёберх.

— По тем временам сделанное им было двойным преступлением?

— Конечно. Во-первых, он еще не развелся с Евдокией; во-вторых, Христиана была лютеранского вероисповедания. По тогдашним законам православному на такой брак требовалось разрешение высшего церковного начальства. Тягомотина с разводом закончилась лишь в 1753 году. С неграмотной Евдокии взяли расписку, что впредь она не будет называть себя женой Ганнибала и «в новое прелюбодеяние» не впадет, после чего отправили в Староладожский женский монастырь в Новгороде, где она и умерла. На многодетного Ганнибала наложили епитимью и денежный штраф, после чего второй брак наконец утвердили.

Жизнь Абрама Петровича в России более-менее известна. По его словам, он находился при императоре неотлучно. Был его крестником, назван Петром Петровым, потом имя сменил, взяв громкую фамилию античного полководца-карфагенянина, был послан во Францию учиться в инженерной школе фортификационному делу, некоторое время служил во французской армии. По возвращении в Россию в чине капитан-лейтенанта зачислен в бомбардирскую роту Преображенского полка.

— Монаршими особами он был обласкан максимально?

— И при Петре, и при его преемнице на троне Екатерине I Абрам Ганнибал был в фаворе. Позднее оказался в опале, был удален от двора и отправлен в Сибирь, где на китайской границе занимался строительством военных сооружений. Императрица Анна Иоанновна, дочь царя Иоанна Алексеевича, при жизни соправителя с младшим братом, Петром, не жаловала «птенцов гнезда Петрова». Ганнибал самовольно вернулся из Сибири при помощи покровителей. Тогда-то и попал в Эстляндию с понижением в Перновский гарнизон в качестве инженер-майора. Однако, когда на трон взошла Елизавета Петровна, дочь Петра Первого, Абрам Петрович снова пошел в гору: успешно служил, занимая важные должности, за заслуги императрица его по-царски одарила имениями. Завершив карьеру в чине генерал-аншефа, он купил под Петербургом имение Суйда, куда удалился после отставки в 1762 году.

Основатель рода оставил детям несколько деревень, полторы тысячи крепостных крестьян, солидные денежные средства. Сестра Пушкина, Ольга Павлищева, в воспоминаниях писала, что в окрестностях Михайловского в Псковской губернии «разбросаны остатки обширных поместий Абрама Петровича Ганнибала, которого потомки, мелкопоместные дворяне, скрываются теперь в неизвестности».

— Зачем Пушкину понадобилось столь дотошно изучать свою родословную?

— Пушкин стремился доказать, что он не «мещанин во дворянстве», как его пытались уколоть недруги, а настоящий аристократ по праву рождения. Ничем не подтвержденное утверждение прадеда в «Прошении» Елизавете Петровне: «Родом я нижайший из Африки, тамошнего знатного дворянства. Родился во владении отца моего в городе Лагоне, который и кроме того имел под собою еще два города», или информация из «Немецкой биографии»: «Он был родом африканский арап из Абиссинии; сын одного из тамошних могущественных и богатых влиятельных князей, горделиво возводящего свое происхождение по прямой линии к роду знаменитого Ганнибала, грозы Рима», — служили этой цели, хотя на трезвый взгляд выглядят комично. В современной Пушкину Российской империи почти не ощущался белый расизм, поскольку негров мало кто знал. (Высшие классы не считали за людей крепостных соплеменников.) Как знать, был бы поэт столь настойчив в генеалогических изысканиях, если бы жил, скажем, в Америке?

— Давайте теперь произнесем самое главное. Абрам Петрович Ганнибал был эфиопом или нет?

— Версию о его эфиопском происхождении я считаю малоубедительной, хотя и получившей широкое распространение.

Две восточноафриканские страны безоговорочно принимают ее и соперничают за честь называться прародиной великого русского поэта. Памятники Пушкину установлены в Аддис-Абебе, столице Эфиопии, и в Асмэре, столице Эритреи.

Между тем имеются и другие версии, столь же «обоснованные». Владимир Набоков, например, в комментариях к «Евгению Онегину» с фигой в кармане эпатажно вбросил гипотезу, что Абрам родом из окрестностей озера Чад, в которое впадает река Логон (правильнее — Логоне), созвучная городу Лагон, встреченному нами в «Прошении». Но, следуя такой аргументации, можно ткнуть пальцем в любое место на географической карте — наверняка там найдется похожий по звучанию топоним, а если нет — можно легко притянуть за уши.

Реки с таким названием есть и в Америке, и в Австралии, а еще известна автомобильная марка «Рено-Логан». Кстати, в XVII веке чадская река Логоне аборигенами называлась иначе. Любители пошутить говорят, что Ганнибал — потомок фалашей, черных иудеев, живущих у озера Тана в Эфиопии, которые теперь почти все переселились в Израиль.

— Вот это поворот! Мы сейчас точно ведем речь, пусть даже шутя, о том Пушкине, который «наше всё»?

— Хлесткая фраза, вырванная из контекста, давно превратилась в мем с выхолощенным содержанием. Высказывание Аполлона Григорьева, если воспринимать его буквально, было преувеличением уже в 1859 году, когда впервые появилось в одной из его статей, так как оставалось наследие Гоголя и Лермонтова, бурно развивалась отечественная литература, вскоре Достоевский, Толстой, Чехов, другие выдающиеся творцы подняли русскую культуру на мировой уровень.

Не умаляя заслуг Пушкина, следует помнить об этом, иначе мы рискуем застрять в представлениях первой половины XIX века. Подводя итог сказанному, сделаем вывод: откуда бы ни был родом Абрам Ганнибал, все, кто любит Пушкина, могут повторить вслед за Владиславом Ходасевичем:

Вам нужен прах отчизны грубый,

А я где б ни был — шепчут мне

Арапские святые губы

О небывалой стороне.