Михаил Швыдкой: созданным нейросетями произведениям нужна маркировка

Книги, картины и музыку, созданные с помощью нейросетей, нужно маркировать, как генно-модифицированные продукты, считает специальный представитель президента России по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой. В интервью РИА Новости он рассказал, почему нельзя вычеркнуть Россию из мирового культурного пространства, что выдает присутствие искусственного интеллекта в текстах, стоит ли участвовать в Венецианской биеннале и чем должна определяться авторитетность литературных премий. Беседовала Мария Полякова.

— Михаил Ефимович, как вы считаете, нужна ли специальная маркировка для произведений искусства, к которым "приложил руку" ИИ?

— Знаете, мы же пишем на продуктах "произведено с использованием ГМО". Так и на произведениях искусства надо писать "создано с помощью ИИ". Сегодня, когда вы ищете в интернете какую-то информацию и получаете быстрый ответ, внизу пишут, что он создан с помощью нейросетей, и эти данные все-таки нуждаются в проверке. Это тоже очень важно, ведь таким образом задаются некие правила игры: это ИИ, но вы должны проверить его работу в других, более компетентных источниках.

— А можно ли в таком случае, даже с пометкой, ставить работу искусственного интеллекта в один ряд с творчеством реального человека?

— Самое страшное, что можно ставить в один ряд что угодно. Важно именно понимать, что создано человеком, а что — искусственным интеллектом. Пока, например, в музыке я замечаю его присутствие на слух.

— А в книгах?

— Тексты пока видны. Особенно заметно в исследовательских работах, потому что ИИ сочиняет несуществующие книги в библиографии. В художественной литературе пока тоже понятно. Во всяком случае, я считаю, что сейчас точно нужно ставить специальную маркировку, чтобы потребитель был предупрежден.

– В этом году литературную премию "Слово" постепенно начнут выводить на международный уровень. На ваш взгляд, сможет ли она стать альтернативой Нобелевской премии по литературе?

– Я противник позиционирования премий как замены чему-либо: "замена Нобелевки" или "замена Оскару". Премия, которая создается или существует, должна доказать респектабельность и состоятельность своим выбором. Вопрос репутации – это вопрос времени и качества экспертизы. Если это будет премия, которая докажет, что по качеству экспертной оценки она справедлива и отбирает лучшие произведения, то зачем сравнивать ее с Нобелевской или с Букеровской.

– Но ведь в обществе сохраняется некий стереотип, что зарубежное лучше, качественнее?

– Вы знаете, не всегда. Например, сегодня в России очень много дизайнеров, которые делают одежду не хуже, чем зарубежные. Говорить о том, что качество определяется только зарубежными экспертами, я бы не стал. Вопрос в другом: любая культура не может развиваться в изоляции, не может конкурировать только сама с собой. Даже такие самодостаточные культуры, как китайская или российская.

– Допускаете ли вы, что русскую культуру в будущем может ждать раскол – на ту, что развивается внутри страны, и ту, которую несут в себе уехавшие из России? Ведь некоторые из них сравнивают себя с эмигрантами начала ХХ века…

– Любое историческое сравнение всегда хромает. Ситуация, которая сложилась после революции 1917 года, и нынешняя ситуация – они очень разные. Люди уезжают по разным причинам: не все, кто уехал за границу с начала СВО, уехали по политическим соображениям. Ни в коем случае нельзя под одну гребенку подводить всех уехавших: некоторые вообще не прерывают отношения с Россией. Ну, а те, кто занял открыто антироссийскую позицию, должны понимать последствия этого шага.

Что касается раскола культуры, я думаю, что все-таки этого не произойдет по одной простой причине – сегодня в мире совершенно другая коммуникативная среда. Мы не изолированы от мира как в советское время, сейчас нет железного занавеса.

– Однако продолжаются попытки ограничить присутствие России в мировом культурном пространстве, как это было, например, перед Венецианской биеннале. Планирует ли Россия снова участвовать в биеннале?

– В следующем году будет архитектурное биеннале. Как мне представляется, после такого напряженного процесса, который предшествовал нашему показу в нынешнем году, я бы предпочел, чтобы мы взяли паузу. Но не я единственный принимаю решение.

Мне кажется, мы показали миру, что мы можем. Архитектурное биеннале может пройти и без нашего участия, хотя сейчас идет замечательная выставка "Бумажная архитектура" в Москве – ее можно будет показать в Венеции как некий оммаж советской архитектуре. Но мне кажется, все-таки лучше год пропустить и готовиться к художественной биеннале, которая будет в 2028 году.