Марат Хуснуллин: России нужны еще тысячи километров дорог

Масштабные транспортные проекты, такие как мост на Сахалин и трасса Джубга-Сочи, нужны стране, но требуют отдельных механизмов финансирования, заявил в интервью РИА Новости вице-премьер РФ Марат Хуснуллин. На полях XVII Международного экономического форума "Россия – исламский мир: КазаньФорум" он рассказал о планах по привлечению иностранных инвестиций в дорожное строительство, а также о том, как рост ключевой ставки повлиял на ввод жилья и модернизацию льготных ипотечных программ. Беседовали Ольга Набатникова и Виктория Чернецова

XVII Международный экономический форум "Россия – исламский мир. КазаньФорум" проходил в Казани 13-15 мая. РИА Новости – генеральный медиа партнер и фотохост форума.

— Марат Шакирзянович, мы с вами беседуем на полях Международного экономического форума "Россия – Исламский мир. КазаньФорум". Он традиционно приготовил обширную деловую программу. Сколько участников приехало, и чем деловая повестка этого форума отличается от предыдущих?

— Предварительно, по первому дню мы можем сказать, что у нас более 100 стран принимают участие. Это больше, чем в прошлом году. Уже на сегодняшний день (на 14 мая – ред.) около 160 соглашений подписано. Я подчеркиваю: ключевая задача, чтобы форум имел практическое значение, чтобы люди не просто встретились, поговорили, а чтобы эти контакты имели практическое продолжение. Участников, я думаю, (по итогам форума – ред.) будет порядка 20 тысяч.

В этом году мы видим явный тренд на цифровизацию. Мы видим, что весь мир идет в сторону цифровизации. Одна из ключевых сессий форума – "От точек на карте к точкам роста" – о том, как развиваются населенные пункты в мире, в России, как сделать населенные пункты точками роста. В нашей стране 2 160 точек роста: от крупных сел до мегаполисов. И, конечно же, наш опыт, как и опыт иностранцев в этом направлении важен. Надо отметить, что все мусульманские страны - быстро развивающиеся. Это, как правило, страны с высокой рождаемостью и быстрой урбанизацией.

Еще одна традиционная тема форума — это транспортные коридоры. С учетом ситуации в Иране, мы видим, что эта тема стала еще более острой, требующей быстрых решений – как нам сегодня не потерять сложившиеся транспортные связи, а может быть, даже расширить их.

Мы видим, многие страны приехали со своими экспозициями, то есть они заинтересованы как в продвижении своих товаров, так и в покупке наших. Хочу отметить, что из года в год товарооборот России со странами исламского мира стабильно растет. Это все говорит о том, что и Россия, и страны исламского мира заинтересованы в связях. Очень важная тема исламского банкинга. На форум приехали представители крупных банков, например, у нас приехал самый крупный банк Ирана. Значит, надо понимать, что исламские банки работают по другим принципам. Они не могут работать по тем принципам, по которым работает общая мировая финансовая система. И это тоже очень важно.

Что еще очень приятно – каждый год в делегациях становится все больше женщин-представителей исламских деловых кругов. Женщины все больше принимают участие в развитии экономики, политики своих стран. Знаете, это очень позитивный тренд.

— В марте вы сообщали, что строительство трассы Джубга-Сочи приостановлено. При этом проектная часть работ продолжается. Есть ли понимание, насколько сильно сдвинутся ранее обозначенные сроки завершения строительства этой трассы?

— Я поясню: у нас трасса Джубга-Сочи состоит из нескольких этапов. Один из этапов – обход Адлера. Мы его строим, несмотря ни на что. Это восемь километров тоннеля, самая напряженная часть в Сочи по дороге на Красную Поляну и в аэропорт. Здесь у нас работа идет, у нас полностью есть проектно-сметная документация, заказаны два больших новых щита в Китае, которые изготовлены и готовятся к отгрузке. По остальному участку от Сочи до Джубги мы ведем проектирование территории. То есть пока мы не занимаемся строительной частью работ, но готовим проектно-сметную документацию, готовим проект планировки. Мы разделили весь этот проект на восемь этапов, посчитали экономический и транспортный эффект от каждого этапа. В зависимости от наличия денег будем реализовывать те или иные этапы. Если позволит финансовая ситуация, реализуем все этапы. Поэтому мы не отказываемся от этого проекта, а просто несколько сдвигаем его вправо на один-два года.

— В апреле президент России заявил о необходимости построить мост на Сахалин, несмотря на высокую стоимость работ. Есть ли понимание, при каких условиях проект может быть реализован, и сколько времени потребуется на строительство?

— Я считаю, что такие инфраструктурные проекты в стране обязательно нужно строить. Как пример – мост в Крым. Мост на Сахалин, конечно, нужен. Как и трасса Джубга-Сочи, высокоскоростные автомобильные и железнодорожные магистрали – они нужны стране, потому что дают очень сильный толчок в развитии. Но я считаю, что под такие проекты нужно создавать специальные финансовые инструменты, потому что чисто за счет бюджета построить такие проекты будет крайне тяжело. Мы этот вопрос прорабатываем. Безусловно я этот проект поддерживаю, но нужно создать дополнительный инструмент финансирования.

Я все время привожу в пример Китай, они же сейчас всю инфраструктуру построили через денежно-кредитную политику Центрального банка. Они выдавали длинные займы регионам, которые реализовывали различные инфраструктурные проекты. За счет этого они построили железные дороги, автомобильные мосты. Я считаю, что это инструмент, которым Центральный банк и финансовый блок (России – ред.) должны заниматься очень серьезно. Мы готовы быть опытной площадкой под это. Это то же самое, что и вопрос привлечения инвестиций в скоростные дороги, у нас должны быть внебюджетные источники таких денег.

— В конце марта вы говорили, что высокая ключевая ставка в России пока не позволяет начинать новые дорожные проекты с привлечением внебюджетного финансирования. Как это может сказаться на будущем дорожной отрасли в целом?

— Конечно, мы очень хотим строить транспортную инфраструктуру не только за бюджетные деньги, но и за внебюджетные. На сегодняшний день у нас порядка 20 транспортных проектов отобрано. Они прошли экспертизу Минтранса, получили заключение министерства экономики о том, что эти проекты имеют под собой экономическую основу и дают хорошую базу для развития (транспортной системы). Кстати, один из таких серьезных вопросов – привлечение в том числе иностранных инвестиций. У нас, например, очень остро стоит вопрос создания восточного автомобильного коридора вдоль Каспия – Россия, Казахстан, Туркменистан, выход на Иран с дальнейшими выходами на Афганистан и Пакистан. В рамках форума мы обсуждали с китайскими коллегами возможность не только участия китайцев в строительстве, но и возможность привлечения средств. То есть мы все-таки различные варианты финансирования прорабатываем.

Я надеюсь, во-первых, что ставка снизится, и во-вторых, что все-таки мы найдем пути привлечения внебюджетных источников. На сегодняшний день у нас порядка 3 700 километров в стране скоростных дорог (построено – ред.) с привлечением внебюджетных источников, а нам нужно десять тысяч километров только по стране. А если посчитать с международным восточным коридором, с трассами, связывающими нас с Монголией, с Китаем, с Казахстаном, с Узбекистаном, то, конечно, нам нужны еще тысячи километров дорог и миллиарды долларов на привлечение инвестиций в транспортную инфраструктуру.

— Планируется ли в будущем строить новые платные дороги в России и на каких направлениях?

— У нас не только планируется, я же сказал: у нас 20 проектов уже отобрано. У нас есть готовые проекты, есть даже проекты с проектно-сметной документацией. Например, у нас есть бесспорный проект, имеющий экономическую эффективность – Южный обход Тюмени. Мы продолжаем трассу "Запад-Восток" от Санкт-Петербурга до Владивостока и обходы всех городов в рамках этой трассы. В этом году дойдем трассой М-12 "Восток" до Тюмени. Пока идем в графике. Дальше нужно сделать обход Тюмени и пойти на Омск. Так вот, например, обход Тюмени, даже несмотря на высокую ставку, привлекаем внебюджетные средства. Обход Омска мы тоже строим с привлечением внебюджетных средств. Но какой процент привлекаем? При сегодняшней ставке мы можем привлечь 10-20%. А по правильному у нас задача, чтобы бюджетных денег в стройке платных, скоростных трасс было не меньше 50%. И у нас опыт реализации проектов с привлечением внебюджетного финансирования есть.

— По итогам первого квартала 2026 года ввод жилья в России сократился на 28% – до 23 миллионов квадратных метров. Было ли для вас такое снижение ожидаемым на фоне давления высокой ключевой ставки на строительную отрасль? И можно ли сказать, что стройотрасль в России проходит период спада или кризиса?

— Вообще у нас инвестиционно-строительный цикл в стройке длительный. Средний срок ввода домов (после начала строительства – ред.) составляет три-четыре года. Поэтому, например, в 2025 году мы видели результат начатой работы в 2023 году. В 2026 году мы видим результаты работ 2024-2025 годов. Я напомню: мы начали ипотеку в стране охлаждать в 2024 году. Результаты охлаждения ипотеки, рост ключевой ставки – все это начало давать плоды. К сожалению, негативные плоды.

Мы понимали, что снижение будет. Мы пока не ожидали такого падения. Но я поясню, что у нас падение пока идет в ИЖС (индивидуальное жилищное строительство – ред.). То есть в многоквартирном жилье мы, в сравнении с аналогичным периодом прошлого года, по итогам четырех месяцев даже строим чуть больше. А вот в ИЖС идет спад. Детально разбираемся с этой ситуацией. Я буквально недавно проводил штаб с регионами, задавал им вопрос, в чем причина. Вы знаете, одна из причин такая несколько странная – холодная зима и снежная. Многие регионы говорят, что именно из-за холодной снежной зимы приостановилось индивидуальное строительство, приостановился ввод. Конечно, этот фактор сезонный, он влияет, но он не ключевой. Ключевое – это все-таки высокая ставка и низкий процент кредитования ипотеки именно в ИЖС. Если у нас в предыдущие годы в ИЖС объем ипотеки был все-таки побольше, то за период охлаждения в 2024-2025 годы кредитование ИЖС упало на 70-80%. И сегодня мы вообще поддерживаем ипотеку практически исключительно за счет бюджета.

В 2025 году 80% всей выданной ипотеки – это была ипотека с мерами господдержки, только 20% приходилось на рыночное кредитование. Сейчас мы видим позитивную тенденцию: порядка 30% выданной ипотеки сегодня – снова рыночные кредиты. Я напоминаю, что в 2020, 2021, 2022 годах у нас доля рыночной ипотеки была 80%. Но, правда, справедливости ради надо сказать, что и инфляция была 4%, и ставка по ипотеке была низкая. Тогда нам никаких мер дополнительной поддержки ипотечного кредитования: мы буквально 18 миллиардов рублей компенсировали как разницу процентной ставки между рыночными и льготными кредитами. А сейчас эта уже цифра уже измеряется в 1,8-1,9 триллиона рублей. Конечно, это очень большая нагрузка на бюджет.

— Есть ли регионы, в которых ситуация с вводом жилья вас тревожит больше, чем в остальных? Например, если смотреть опять-таки статистику первого квартала, то в Петербурге падение на 84%, в Краснодарском крае – на 65%.

— Я считаю, что, конечно, с этими регионами надо вручную заниматься вводом. Но если говорить о Краснодарском крае, то он стабильно много строил последние годы: они строили порядка метра на человека из года в год. Поэтому у них падение закономерное: за это время были выбраны свободные площадки, обеспеченные сетями, выбран градпотенциал.

При этом не забывайте: мы же каждый год вводим по 100 с лишним миллионов квадратных метров. Наверное, для обычного читателя или обычного человека не очень понятно, много или мало 100-120 миллионов квадратных метров ввода. Но вот я могу сказать, что, например, мы вводим сейчас жилья на душу населения больше, чем Китай. А Китай – признанный в мире лидер по стройке. И у них государственная политика развития жилищного строительства, причем такая, которая 20 лет очень активно внедряется в жизнь. А мы сегодня вводим больше, чем они, на душу населения. То есть на самом деле 108 миллионов квадратных метров, которые мы построили (в 2025 году – ред.), – это очень высокий результат. У нас в стране из 89 регионов 20 регионов показатель нацпроекта по вводу жилья на душу населения перевыполняют. То есть мы должны в среднем по стране строить, чтобы выполнить у нас проект 0,82 квадратного метра жилья на человека. А у нас 20 регионов строят больше, чем 0,82. И, конечно, в таких регионах падение будет больше. При этом хочу отметить, что 18 регионов в стране не допустили снижения падения жилья. То есть все-таки от того, кто как занимается стройкой, какие сделаны заделы, зависит, у кого как идет процесс строительства.

Но так как я давно работаю уже в стройке, то знаю, что инвестиционно-строительный цикл всегда волнообразный: бывает подъем, потом идет снижение. Во время снижения надо готовиться к новому подъему. Сейчас я именно к этому призываю губернаторов. Я говорю: да, сейчас чуть потяжелее с ипотекой, но сейчас важно достроить все многоквартирные дома, чтобы люди получили свое жилье. Надо готовить градостроительную документацию – это в деньгах стоит копейки. Надо готовить проектно-сметную документацию, надо сети готовить, дороги строить, чтобы, когда у нас экономическая ситуация со ставкой поправится, мы были готовы к новому росту. Ключевая задача – постараться в этом году не упасть ниже 100 миллионов квадратных метров ввода жилья.

— Ранее вы говорили, что решение относительно модернизации семейной ипотеки будет принято по результатам социологического опроса. А за какие именно варианты участникам этого опроса предлагают голосовать?

— Знаете, ключевой, конечно, вопрос: все участники просят еще снизить ставку. Это тот вопрос, который бесспорно всех интересует, – можно ли снизить еще. У нас сегодня ставка 2% на Дальнем Востоке, на новых территориях. Это нам стратегически нужно, чтобы наполнить населением эти территории, чтобы дать там экономический рост. Мы видим очень хорошую поддержку снижения ставки, если речь идет о многодетных семьях. И за вариант, что чем больше семья, тем ниже должна быть ставка, все тоже голосуют. Мне кажется, это справедливое решение.

Очень важное решение, которое просят все респонденты принять, – это увеличение лимитов по ипотеке. В силу того, что объективно растет цена на недвижимость из-за инфляции, многие семьи не укладываются в лимит в шесть миллионов рублей для регионов и в 12 миллионов рублей для четырех крупнейших рынков недвижимости – это Москва, Санкт-Петербург, Московская и Ленинградская области. И поэтому семьи просят поднять лимит. И в опросниках, которые мы смотрим, люди говорят, что готовы платить ставку больше, но при условии, что будет лимит больше. И мы сейчас такой вариант тоже рассматриваем – увеличить лимит по льготной ипотеке и поднять ставку, условно, с 6% до 8%. Иначе люди, особенно многодетные семьи, с текущим лимитом просто меньшую площадь квартиры могут купить. Мы смотрим разные варианты. Пока окончательного решения нет. Мы посмотрели социологический опрос, дальше будем докладывать председателю правительства, президенту. Но уже в июне примем эти все решения.

— Возможно ли, что после модернизации семейной ипотеки объемы выдачи по льготным кредитам сократятся из-за ужесточения условий?

— Вы знаете, я вот этого как раз больше всего и боюсь. Почему мы приостановили какие-то изменения? Во-первых, мы хотели понять социологию, что хотят люди. Это первый вопрос и самый главный. Второе, конечно, мы хотим, чтобы принятые решения не привели к снижению выдачи ипотеки. Потому что снижение выдачи ипотеки сильно повлияет на строительный рынок. Мы свой запас прочности, который был у строителей, у девелоперов, с 2024 года уже выбрали. Дальше нас уже нельзя давить, дальше это риски для отрасли. А что такое риски для отрасли? Отрасль работает на деньгах населения. Мы не можем рисковать, а в многоквартирном жилье особенно, средствами населения. Мы обязаны создать условия, чтобы все квартиры были достроены. Нам тут важно найти баланс, чтобы не обрушить строящиеся дома, не обрушить строителей. У строителей же очень большой мультипликативный эффект: один рубль стройки дает 1,6 коэффициента со смежными отраслями. Если перестают работать строители, перестают работать смежные отрасли – металлурги, производители стройматериалов. И в целом снижаются доходы в региональные бюджеты. У нас на сегодняшний день доходы в региональные бюджеты от стройки в разных регионах составляют от 15% до 21%. Поэтому снижение объема строительства – это еще и снижение региональных доходов. А региональные доходы – это выплаты населению, это социалка, это дороги, это коммуналка, различные другие программы, это поддержка СВО. Это все в том числе делается за счет региональных бюджетов. Льготная ипотека – это такой очень важный и многогранный механизм. Каким-то одним решением нельзя его рубануть, чтобы не сделать хуже. Ипотека сильно влияет на всю экономику страны, поэтому здесь решение, конечно, мы будем принимать очень взвешенно. Мы много обсуждали этот вопрос, неоднократно проводили совещания у председателя правительства, у президента. У себя на совещаниях я еженедельно заслушиваю Минфин, Минстрой, "Дом.РФ", каждую неделю в понедельник смотрю мониторинг по выданным ипотечным кредитам. И я сам лично смотрю, какая есть тенденция, для того, чтобы не ошибиться в принимаемых мерах.

— Сейчас на федеральном уровне обсуждается вопрос о модернизации программ льготных ипотек в России. С вашей точки зрения, как долго ставка в 2% на ипотеку должна действовать в новых регионах?

— Я считаю, пока идет СВО, пока у нас не выйдет строительство в новых регионах на среднероссийский уровень, то, конечно, ставка будет 2%. Первое: нам важно обеспечить жильем жителей новых регионов, у кого-то пострадало жилье, у других – в плохом некачественном состоянии, потому что там не проводилось капитального ремонта. Вторая задача: нам важно, чтобы в этих регионах проживало большее количество людей. Например, Краснодарский край сегодня прирастает по населению. Одна из причин, почему там так активно строится жилье, – туда население переезжает с других территорий России. И мы считаем, что и в новые регионы после окончания СВО люди точно поедут. Там хороший климат, два моря – Черное и Азовское.

Если экономика будет нормально работать, а она будет работать нормально, мы видим там большой рост жилищного строительства. Сейчас над этим работаем, делаем мастер-планы, делаем проекты планировок. Ипотека под 2% дает гарантию того, что инвесторы могут туда идти, а люди, купив квартиру, точно выиграют в цене, потому что рост цены на недвижимость будет точно совершенно.

— Ожидается ли изменение условий по льготной ипотеке в новых регионах, в том числе расширение списка категорий граждан?

— Мы ничего, скорее всего, менять не будем. Мы считаем, что ставка в 2% и действующие категории граждан – достаточно исчерпывающая (программа – ред.). В ближайший год точно ничего менять не будем, будем работать по этим условиям.

— Вы ранее говорили о задаче по повышению производительности труда в строительной сфере в России на 22%. Есть ли у кабмина план, за счет чего это будет достигаться, и как нам здесь помогут роботы, цифровизация, нейросети и другие технологии?

— Мы за последние шесть лет в стройке выросли на 34% в физическом объеме работ. И если ничего не менять по производительности, то, грубо говоря, у нас в стройке должно работать на 34% больше людей. Если работает семь миллионов человек, то, значит, должно работать десять миллионов. Конечно, мы так расти по трудовым ресурсам не можем. Поэтому единственный выход, если мы не хотим потерять темпы развития страны и темпы строительства, заключается в том, что мы должны повышать производительность труда. Кстати, задача по повышению производительности в стройке на 22% – одна из самых высоких среди всех отраслей экономики. При этом я хочу отметить, что за 2025 год у нас производительность повысилась почти на 2,5%. Мы вошли в тройку лидеров в стране по повышению производительности труда. И мы продолжаем эту работу. У нас есть не просто план по росту производительности труда, а очень конкретный план. И я раз в неделю, когда провожу планерку со всеми заинтересованными ФОИВами (федеральными органами исполнительной власти – ред.), спрашиваю, что сделано в этом направлении. Мы в этом направлении двигаемся по нескольким блокам. Первый – это, конечно же, цифровизация. Переход от бумажных документов к электронным значительно ускоряет скорость строительства и значительно уменьшает количество работающих людей.

Второй блок – это сокращение инвестиционно-строительного цикла. Сегодня в среднем один объект среднего уровня сложности строится у нас порядка 1,6 тысячи дней. А нам нужно выйти на срок не более одной тысячи дней от идеи до регистрации права собственности, чтобы сама стройка была полтора года максимум для несложных объектов. Для этого нам нужно все согласительные процедуры оцифровать, сократить. У нас не цифровизация ради цифровизации, а цифровизация для того, чтобы быстрее принимать решения, чтобы убрать излишние процедуры, чтобы скорость движения капитала в стройке была значительно быстрее. А это позволяет свою очередь задействовать меньшее количество трудовых ресурсов при большем объеме работ. Самый большой объем в росте производительности нам должно дать именно сокращение инвестиционно-строительного цикла.

Следующий блок уже касается технологических вещей. Где-то переход на роботов, где-то переход на малую механизацию. Когда люди говорят, что за границей производительность труда выше – да, выше, потому что доходность стройки выше, потому что степень автоматизации и механизации выше. Маленькие краны, маленькая техника, которая заменяет ручной труд – их применение в более развитых странах выше, чем в России. И наша сейчас задача, чтобы у строительных компаний были инвестиции на модернизацию. Модернизация без инвестиций невозможна, в норме доходности должны быть деньги на модернизацию. Тогда люди будут модернизироваться и будут применять новые технологии.

Ну и, конечно же, важнейший блок – это обучение. Первостепенно не только количество людей, которые работают в отрасли, но и качество. Мы много времени уделяем обучению. Я сам возглавляю Московский государственный строительный университет (в качестве председателя попечительского совета МГСУ – ред.), являющийся флагманом образования в строительной отрасли в стране. Мы занимаемся полным циклом: от профессионалитета, от училищ до высшего образования и до науки. Сейчас мы строим большой кампус МГСУ, где планируется еще активнее применять новые технологии строительства – с лабораториями и с соответствующими испытаниями. И наработки флагманского вуза мы внедряем на все российские вузы в области строительства.

Вот четыре основных блока, за счет которых мы хотим поднять на 22% производительность труда в строительстве. Но задача сверхсложная.

— А как вы будете стимулировать компании, чтобы они отказывались от ручного труда в пользу технологий?

— На самом деле рынок должен стимулировать. Когда цена определена правильно, она стимулирует компании идти на повышение производительности труда. Все госзаказчики должны стимулировать подрядчиков ценой к повышению производительности труда за счет госзаказа. Плюс мы должны внедрять технологии, которые будут к этому подталкивать. Например, я уже могу сказать, что мы морально готовы принять решение, что мы с 2027 года не будем принимать строительную документацию в бумажном виде. Вся документация – проектно-сметная, заключение экспертизы – только в электронном виде. Это заставит всех перейти на программные продукты, заставит всех вкладываться в технологии. Да, это жесткое административное давление, но я к нему морально готов для того, чтобы все-таки быстрее развивать информационные технологии, чтобы повышать производительность труда.

— На коллегии Минстроя вы заявили о необходимости оздоровления сферы ЖКХ. Какова там сейчас реальная ситуация, особенно с предбанкротными предприятиями, о которых вы тоже говорили? И где вы видите решение проблемы, особенно с учетом, что возможности роста тарифов ограничены антимонопольными мерами?

— Смотрите, у нас сфера ЖКХ – это региональные полномочия. У нас есть, например, регионы, где бюджетная обеспеченность низкая, а инфраструктура ЖКХ относительно в неплохом состоянии. Есть и обратные примеры: бюджетная обеспеченность высокая, а инфраструктура ЖКХ в плохом состоянии. Так как это региональная и муниципальная политика, то в разных регионах, в разное время, по-разному эта тема развивалась. Но у нас накопились системные проблемы с неурегулированным ростом тарифов, причем, вы знаете, они имеют перекосы: какие-то регионы излишне высокие тарифы установили, а какие-то регионы за последних десять лет не выбрали даже уровень инфляции. А если они даже уровень инфляции не выбирают, то у них как предприятия ЖКХ могут быть прибыльными? А если предприятие ЖКХ неприбыльное, то у него нет инвестиций в инфраструктуру. Поэтому, к сожалению, у нас такая очень серьезная диспропорция скопилась в разных регионах.

Мы видим тут несколько путей решения вопроса. Прежде всего, ФАС очень жестко смотрит за тарифами и находит объективно абсолютно необоснованные затраты, заложенные в тариф. Прокуратура тоже очень активно этим занимается. Мы с прокуратурой вместе проводим региональные штабы, где прямо заслушиваем регионы на предмет того, где какая ситуация с тарифами. Смотрим, что можно сделать в тех регионах, которые исторически не добирали тарифы, потому что разово мы не можем поднять тарифы. Это же не вина людей, что власти, в том числе по политическим причинам, даже инфляцию не хотели в тариф закладывать. И, конечно, они довели свои предприятия ЖКХ до банкротства. Некоторые регионы, в частности, сейчас рассматривают долгосрочную программу выравнивания тарифов в течение ближайших пяти лет. При этом мы дали возможность регионам вкладывать деньги от списания бюджетных кредитов в ЖКХ. Мы их через бюджетные кредиты стимулируем вкладывать в жилищно-коммунальное хозяйство.

Минстрой на сегодняшний день достаточно серьезно нормативную базу подправил, и у нас сейчас наличие инвестиционных программ стало обязательным. Что было раньше? Раньше никогда страна 100% не собирала за ЖКХ. Если ты, например, собираешь 80%, какой смысл тебе в тариф закладывать инвестиционную надбавку? Ты все равно ее собрать не можешь. Когда страна стала собирать 100% по итогам 2025 года, мы уже обязательно требуем, чтобы в тарифе было 5% от стоимости на инвестиционную составляющую. Регион эти деньги должен окрашенно, целевым образом направлять на модернизацию инфраструктуры, потому что она десятилетиями не обновлялась и имеет риски технологических аварий.

Получается, работает набор тарифных решений, набор кредитных ресурсов и инструмент списания. У нас, кстати, по инвестиционным бюджетным кредитам и по казначейским инфраструктурным кредитам было требование не менее 50% средств направлять на инвестиции в ЖКХ, и все регионы, выполнив это требование, выбрали свои лимиты. Плюс у нас ряд регионов разместили облигации для обновления инженерной инфраструктуры.

И еще один важный источник, который косвенно вытягивал и продолжает вытягивать ЖКХ, – это новое строительство. Когда идет новое жилищное строительство, с девелопера берут плату за присоединение. За счет этой платы за присоединение в том числе обновляется существующий коммунальный фонд. И те регионы, которые активно строились, за счет платы за присоединение частично обновили свои инженерные сети. Поэтому, используя такие механизмы, мы все-таки рассчитываем тренд на старение инфраструктуры изменить этот тренд в положительную сторону. Мы считаем, что заложенные нами мероприятия за два-три года начнут давать эффекты. И в целом в стране все-таки мы сможем обновлять коммунальную инфраструктуру больше, чем она стареет.

— К какому году?

— Если сложившая тенденция будет сохраняться, в течение двух-трех лет, я думаю, мы уже выйдем на этот позитивный тренд.

— Вы поставили задачу увеличить к 2030 году капитализацию России до одного квадриллиона рублей. Это очень громкая цифра и даже завораживающая. Скажите, что она все-таки значит? Это просто повышение эффективности кадастровой оценки имущества? Или органам власти нужно качественно перестраивать свою работу? Тогда кому именно и как?

— Вы очень правильно вопрос задали. Квадриллион – это не самоцель. Один квадриллион, два квадриллиона – для обычного гражданина эта цифра ничего не значит, просто какое-то название непонятное. Задача в том, чтобы в каждом регионе каждый руководитель субъекта, каждый руководитель муниципалитета работал над тем, чтобы имеющиеся активы работали на повышение уровня жизни граждан. Каждый метр земли в населенном пункте должен работать либо на создание добавленной стоимости, либо на отдых людей, либо на транспортную составляющую. Земля не должна находиться в бесхозном, неработающем состоянии.

Задача, чтобы каждый руководитель в своей работе планировал делать свою землю в своем регионе более инвестиционно привлекательной, чтобы каждый метр работал, чтобы люди от этого получали удовлетворение, высокую зарплату, благоустроенную территорию, рост налоговой базы, позволяющей муниципалитетам стабильно вкладывать в дальнейшее развитие. Во всем мире основные налоги, которые позволяют преобразовывать населенные пункты, – это подоходный налог и налог на землю. Это мировая практика. А у нас многие регионы оказались недооцененными. Во-первых, много неиспользованной земли, много не эффективно использованных строений. Мы сейчас все, что на федеральном уровне есть неиспользуемого, собираем и выставляем на продажу: лишь бы это начинало работать. То же самое требуем от муниципалитетов. Очень много построенной недвижимости, с которой не платятся налоги. Не введенной в эксплуатацию недвижимости много.

Речь идет о комплексной работе – идеологически развивать капитализацию территорий и их делать как можно более привлекательными, чтобы люди там хотели жить, чтобы там была соответствующая работа, соответствующий отдых, соответствующее благоустройство. Это одна глобальная задача. И решать ее мы будет через инструменты земельного контроля, пересмотра кадастровой стоимости, исправления ошибок в земельных участках. У нас миллионы наложений одного участка на другой, которые не соответствуют по координатам. А ведь это огромный потенциал для инвестиционной активности. Когда появляется откадастрированный объект недвижимости, он может стать залоговой массой в банках. Это капитал, который начинает работать на регион, на страну, на конкретный населенный пункт, в конечном итоге на людей.

Задача про один квадриллион – на самом деле это такой стартер для запуска огромной машины по повышению уровня жизни населения. В этом заключается цель повышения капитализации страны, а не в том, чтобы мы говорили, что у нас квадриллион рублей стоит страна.