"Мы им водку с икрой, а они Харламова избили": мерзкая выходка американцев

Московские ЦСКА и "Крылья Советов" приехали порубиться с клубами НХЛ. Сейчас бы эти матчи назвали товарищескими, но в 70-х они отдавали такой жестокостью, что сам спорт был вторичен. Это была одна из форм конфронтации СССР и США.

"Когда игра между ЦСКА и" Филадельфией Флайерз" началась, на лед полетели монеты, а потом пакеты с чернилами", — вспоминает в разговоре с РИА Новости тогдашний начальник отдела хоккея Госкомспорта СССР Вячеслав Колосков.

Американская публика, пропитанная антисоветской пропагандой, но хорошо понимающая хоккей, быстро ощутила силу наших армейцев. "На трибунах постоянно стояли шум, топот, свист, словом, кипели нездоровые страсти, — продолжает Колосков. — Но это было не самое страшное…"

Начиналось же все очень дружелюбно. После знаменитых суперсерий СССР — Канада 1972 и 1974 годов зародилась идея таких матчей между клубами. В конце 1974-го Колоскова и переводчика Виктора Хоточкина командировали в Монреаль на переговоры с президентом НХЛ Кларенсом Кэмпбеллом. Договорились, что в турне приедут ЦСКА и "Крылья", а НХЛ подберет им соперников. Руководство лиги брало на себя полное обеспечение клубов на время пребывания в Канаде и США, а также выплату по 200 тысяч долларов каждой команде за четыре игры.

Хозяева льда при поддержке двух десятков тысяч болельщиков яростно атаковали ворота Владислава Третьяка. Они почти в три раза превзошли наших по броскам (38:13), и дважды вели в счете с заметным преимуществом — 2:0 и 3:1. Но Третьяк творил чудеса и ЦСКА свел матч к ничьей — 3:3.

Многие считают ту игру одной из лучших за всю историю хоккея. Канадцев тренировал легендарный Скотти Боумен, который спустя двадцать лет создаст выдающуюся "Русскую пятерку" в "Детройте". А тогда он обвинил Третьяка: "Ни в одном матче сезона моя команда не имела столько возможностей для бросков по воротам, как во встрече с ЦСКА. Любому другому вратарю пришлось бы вынимать из своей кожи осколки шайбы, как шрапнель. Но только не Третьяку. Этот русский лейтенант украл у нас победу".

Вечером председатель совета управляющих НХЛ Джон Циглер и исполнительный директор Ассоциации игроков НХЛ Алан Иглсон пригласили Колоскова и Хоточкина в свой номер встретить Новый год. Хозяева радушно выставили шампанское и различные угощения, а советские люди принесли водку и черную икру.

Колосков предусмотрительно пригласил на встречу и заместителя руководителя делегации, сотрудника КГБ. Так называемые комитетчики в те годы обязательно сопровождали каждую делегацию в загранпоездке. Тот пришел в тренировочном костюме и скромно сидел в уголочке, не вмешиваясь в беседу. Вячеславу Ивановичу он тоже ничего не высказал. Но недели через две вдруг позвонил приятель, бывший вратарь футбольного "Динамо" Валерий Балясников.

"Он тогда работал в КГБ, причем в идеологическом отделе. Я спрашиваю: "Валера, в чем дело?". Он говорит: "Подполковник Подобед написал на тебя кляузу". Дескать, в новогоднюю ночь я был в номере с иностранцами. И ни разу не произнес тост ни за КПСС, ни за ее генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева. В общем, не проявил патриотизма по адресу СССР и нашего руководителя. Я спрашиваю: "Валера, а что ты с ней будешь делать?". И он отвечает: "Да ничего, подошью к делу и на этом все", — рассказал Колосков.

А ведь если бы этот материал попал к другому сотруднику, то тот мог бы заметно осложнить человеку жизнь.

На одну из встреч наша команда летела на игру чартером на самолете типа советского "кукурузника", "Ан-2" и угодила в жуткую метель. "Порой уже думалось, что все, нам конец. Но пилот в сложнейших условиях сумел все-таки посадить самолет. Мы вышли из него потрепанные, уставшие, но живые", — вероятно Колосков говорит о полете в Баффало, где "Крылья" уступили местным "Сэйбрз" со счетом 6:12.

Но самый жестокий матч прошел в Филадельфии. Там наш ЦСКА принимали как врага. А сильнее всех раздражал соперника Валерий Харламов, который был тогда в расцвете — олимпийский чемпион Саппоро-72, шестикратный чемпион мира, неуловимый нападающий под номером 17.

Циглер и Иглсон, закусывавшие несколькими днями ранее советской икрой, были в ярости. В дело шли не только уговоры, но и откровенный шантаж.

"Сразу прибежали Иглсон и Циглер с претензиями: "Что вы делаете? Если вы не вернетесь, то мы вам не заплатим деньги". Я отвечаю: "Не заплатите, и не надо, нам здоровье ребят дороже. Или вы прекратите этот балаган и охоту на игроков, и мы выходим на лед. Если нет, то собираемся и уезжаем". Они посовещались, и спустя примерно четверть часа было решено продолжить игру. Доиграли спокойно, но без Харламова". Уступили армейцы тогда со счетом 1:4.

Обещанные деньги передали. Колосков их раздал хоккеистам. А они были весьма солидным приварком к зарплате, ведь за победу каждый игрок получал по 500 долларов, за ничью по 250, а за поражение по 100. И во вместительной сумке в номере отеля оставалось порядка 150 тысяч долларов. "Среди ночи я слышу, что кто-то открывает дверь. Как я успел проснуться, не знаю. И вижу, что в проеме двери стоит темный силуэт. Громко крикнул: "Кто там? Зачем пришел?". Смотрю — раз, и дверь закрылась. Что это было, откуда он знал, что у меня такие деньги, я не знаю", — вспоминает Колосков.

ЦСКА тогда также выиграл у "Нью-Йорк Рейнджерс" (7:3), у "Бостон Брюинз" (5:2). "Крылья Советов" взяли верх над "Питтсбург Пингвинз" (7:4), "Чикаго Блэк Хоукс" (4:2) и "Нью-Йорк Айлендерс" (2:1). Уровень игры советских клубов так впечатлил многих, что хозяева предложили им дополнительно сыграть между собой. И при зрительском аншлаге команды выдали результативную игру, завершившуюся со счетом 7:7.