Плавный поворот «ключа»: как ставка ЦБ изменила финансовый рынок страны

Об этом в ходе прямого эфира в «МК» рассказали эксперты: главный экономист «БКС Мир инвестиций» Илья Федоров, экономист Александр Разуваев и финансовый аналитик Сергей Дроздов.

«Люди должны сберегать»

— Насколько ощутимым в реальной жизни оказалось снижение ключевой ставки в 2025 году? Можно ли говорить, что кредитная нагрузка для населения по-прежнему остается чрезмерной из-за сочетания высоких ставок, роста цен и макроэкономических ограничений?

Федоров: — Здесь важно понимать, что в экономике сложилась двойственность ставок: есть рыночные и есть субсидируемые. Те, кто пользуется субсидированными ставками, чувствуют себя вполне комфортно — это видно по данным кредитования. Банк России опубликовал статистику по развитию банковского сектора, и мы видим, что льготные кредиты продолжают расти. Это касается и ипотеки, и автокредитования — в том числе на фоне роста налогов на импортные автомобили.

При этом уже более полугода стагнирует, а местами и сокращается портфель потребительских кредитов. Рыночные ставки запредельные — 30% и выше, это уровень, который раньше был характерен для кредитных карт. Такие кредиты просто не востребованы.

Компании, которые могут пользоваться льготным финансированием, в целом чувствуют себя нормально. Прибыль, конечно, снизилась, но фактическая стоимость обслуживания долга оказалась не столь высокой, как опасались. В начале года, когда ключевая ставка фактически была на уровне 25%, наблюдался серьезный разрыв: рыночные ставки были выше на 4–5 процентных пунктов из-за регуляторных требований к банкам. Сейчас ситуация более сбалансированная. Никто не обещал, что при снижении «ключа» кредит станет сверхдоступным.

Разуваев: — Ситуация действительно двоякая. Почему Банк России часто критикуют за высокую ключевую ставку? Регулятор говорит: высокая ставка по вкладам — это, в первую очередь поддержка, граждан, но еще и сигнал бизнесу — не тратить деньги, не разгонять спрос. Рост спроса автоматически ведет к росту цен.

Если говорить о гражданах, мое личное мнение — хорошо, что возвращается сберегательная модель поведения. Люди должны жить на свои средства, а не на заемные. Хочешь что-то купить — от бытовой мелочи до автомобиля — сначала накопи. Ипотека — отдельный вопрос. Так было 25 лет назад, затем появились нулевые ставки на Западе, банки брали дешевые деньги и перепродавали их здесь.

Задача регулятора — сохранить сбережения граждан. У нас долгое время была большая дельта между ключевой ставкой и инфляцией. Главная цель — не допустить повторения ситуации начала 1990-х, когда инфляция уничтожила накопления. История показала, чем это заканчивается. Поэтому Банк России в этом смысле действует правильно — люди должны сберегать.

Дроздов: — Периоды высокой процентной ставки дают хорошие возможности людям сохранить и приумножить средства. Когда ключевая ставка была на уровне 21%, депозиты в начале года можно было открыть под 24% годовых. С учетом того, что цены за год существенно не выросли, это была очень выгодная стратегия.

Что дальше? Скорее всего, ставка будет снижаться, но многое будет зависеть от внешних факторов — прежде всего от геополитики.

«Идет процесс уплотнения экономики»

— При каком уровне ключевой ставки — 13–14% или ниже 12% — банки смогут предложить по-настоящему доступные рыночные ипотечные и потребительские кредиты без господдержки?

Федоров: — Формально кредиты и сейчас рыночные, просто они очень дорогие. Ипотека на уровне 10–11% уже вызовет заметный интерес у населения. Сейчас сохраняется разрыв между ставками на первичном и вторичном рынке.

По мере снижения ключевой ставки и выравнивания условий, в новом году льготная ипотека будет на уровне около 12%. Когда ключ опустится до 11–12%, рыночная ипотека окажется примерно на уровне «ключ плюс 1 процентный пункт». Это станет точкой запуска рынка.

Даже при текущей динамике снижения ставок население готово брать кредиты, чтобы зафиксировать цену на жилье. По мере снижения ставок спрос растет, а вместе с ним и цены. Кредиты у нас квазиплавающие: при росте ставок люди не спешат гасить долг, а при снижении — активно рефинансируются, стараясь поймать минимальный уровень. Рыночный спрос может начать ощущаться уже в середине года, а весной — начнется раскручивание рынка ипотеки.

— Какая ставка должна быть, чтобы кредиты для населения стали действительно дешевле?

Разуваев: — Я считаю, что доступный уровень — около 12%. Более того, ключевая ставка в диапазоне 10–12% может сохраниться очень надолго. Мы можем рассчитывать только на внутренние финансовые ресурсы. Формально таргет (цель) по инфляции — 4%, но есть и негласный ориентир по ключевой ставке — 6–8%, и к нему прийти будет сложно.

При этом компании тоже часто жалуются на дорогие кредиты. Например, в телеком-секторе есть сильно закредитованные, но при этом рентабельные компании, которые продолжают платить дивиденды.

Есть и альтернативные модели — например, исламские финансы. Формально там нет процента, но он заложен в цену недвижимости. При этом практика показывает, что для конечного заемщика такая ипотека зачастую дешевле традиционной. 

Дроздов: — Чем ниже ставка, тем лучше для граждан, но реализация такого сценария возможна только при очень благоприятных условиях. Допустим, геополитические вопросы решены, санкции сняты. В этом случае на российский рынок может прийти иностранный капитал, прежде всего американский.

Это приведет к укреплению рубля, притоку средств на долговой рынок. На этом фоне инфляция может снизиться, и ключевая ставка будет падать быстрее. Но, скорее всего, такие периоды будут краткосрочными — исторически низкие ставки в России держались лишь несколько месяцев.

— Привело ли снижение ставки в 2025 году к реальному улучшению условий кредитования бизнеса, особенно малого и среднего, или ключевыми барьерами по-прежнему остаются риски и макропруденциальные требования банков?

Федоров: — Формально условия улучшились, но бизнес во многом уже проел накопленный запас прочности. Появились и другие проблемы — прежде всего рост издержек на оплату труда. Зарплаты существенно выросли, идет процесс «уплотнения» экономики, что создает дополнительную нагрузку на малый и средний бизнес.

Кроме того, по опросам, предприятия отмечают усложнение налогового администрирования. Ставки кредитования для малого и среднего предпринимательства (МСП) остаются выше, чем для крупных компаний, у которых есть доступ к льготным программам и альтернативным источникам финансирования. Для малого бизнеса требования банков жестче, а регуляторные ограничения чувствительнее.

Разуваев: — Если говорить о будущем МСП на фоне дальнейшего снижения ключевой ставки, я надеюсь, что оно будет позитивным. Но пока, несмотря на снижение «ключа», реального улучшения я не вижу.

Приведу пример: известный салон красоты в Москве, с устойчивым спросом и большой клиентской базой, в итоге принял решение закрыться. Ключевая ставка уже начала снижаться, но бизнес все равно оказался нерентабельным. Владелец решил погасить кредиты и закрыть компанию, а мастера продолжат работать уже в индивидуальном формате. Это показательная история.

Дроздов: — Для малого и среднего бизнеса сейчас важна не столько сама ключевая ставка, сколько рост налоговой нагрузки и изменение лимитов и условий работы. Ключевая ставка — это всегда вопрос риска, и каждый предприниматель оценивает его самостоятельно, открывая бизнес на собственные или заемные средства.

Пример с закрытием салона — скорее история про налоги и издержки, чем про ключевую ставку. В целом многие проблемы МСП связаны не столько с уровнем ставки, сколько с уровнем финансовой грамотности предпринимателя и выбором момента входа в бизнес, особенно если кредиты брались на этапе роста ставок.

«Вижу инфляцию на уровне 5 %»

— На фоне снижения доходности вкладов, какие инструменты сегодня могут рассматриваться как разумная альтернатива для консервативных вкладчиков? Какие риски важно учитывать при выборе облигаций и других инструментов?

Федоров: —В первую очередь, это длинные облигации — корпоративные или государственные, в зависимости от готовности инвестора принять риск ради более высокой доходности. Сейчас, по сути, уникальный период, когда можно зафиксировать высокие ставки на длительный срок.

Вклады остаются самым комфортным и привычным инструментом, но доходности по ним действительно будут снижаться. Население также традиционно рассматривает недвижимость как форму сбережений. Однако если посмотреть на долгосрочную статистику, финансовые активы в среднем приносили более высокую доходность, чем недвижимость. Здесь все упирается в финансовую грамотность и готовность разбираться в инструментах.

На мой взгляд, строительный сектор сейчас перегрет. Его будут поддерживать, чтобы не допустить сценария кризиса, подобного американскому 2008 года. Массового обвала мы, скорее всего, не увидим, но потенциал роста цен на недвижимость будет точечным и сильно зависеть от локации. Без господдержки сложно ожидать устойчивого роста ипотеки и цен.

В качестве консервативного инструмента на ближайшую перспективу можно рассматривать золото — для тех, кто инвестирует вдолгую и хочет защититься от валютных рисков. Если смотреть на период с 2000 по 2024 год, золото давало около 5–5,5% годовых в валюте, что превышает американскую инфляцию. С учетом последнего роста — уже 6–7%. Для части инвесторов это формат «купил и забыл».

Разуваев: — Было много разговоров о том, что при снижении ключевой ставки население массово закроет вклады и понесет деньги в потребление. Но этого не происходит. Скорее можно ожидать умеренного перетока средств, в том числе в золото.

При этом текущий рост цен на золото я бы назвал не ростом золота, а девальвацией доллара по отношению к нему. Центральные банки по всему миру сокращают долю американских активов и наращивают золото. Крупные инвестбанки прогнозируют дальнейший рост цен н драгметалл, и эти оценки могут оказаться оправданными.

Для частного инвестора золото — это не обязательно физический слиток. Есть биржевые фонды на золото, торгующиеся на Московской бирже, с минимальным порогом входа. Важно лишь выбирать надежную управляющую компанию и понимать специфику инструмента.

Есть и рынок инвестиционных монет — золотых и серебряных. Это нишевая история, в которой нужно постоянно находиться, но при определенных условиях она может быть очень доходной.
Кроме того, я бы смотрел и на фондовый рынок. Прогнозы по индексу Мосбиржи варьируются очень широко, но, на мой взгляд, стоит обратить внимание на дивидендные бумаги с устойчивыми выплатами, а также на отдельные истории роста — в зависимости от возможных изменений во внешнеэкономической ситуации и восстановительных проектов.

Дроздов: — С золотом я, пожалуй, не соглашусь. Покупать его после роста цены на 150% за полтора года — не самая очевидная идея для рядового инвестора. Самый простой и понятный вариант пока остается депозит с доходностью около 15%.

Из биржевых инструментов можно выделить фонды денежного рынка. Да, по мере снижения ставки их доходность тоже будет снижаться, но это по-прежнему консервативный инструмент.
Акции и фондовый рынок в целом — это вариант для людей, которые хотя бы базово понимают, как он работает. Если человек не разбирается, велика вероятность потерь. Таких примеров было немало — в том числе в 2021–2022 годах. Поэтому выбор инструментов напрямую зависит от уровня финансовой грамотности инвестора.

— Насколько реалистичны ожидания снижения ключевой ставки до 11–12% к концу 2026 года? Какие факторы могут ускорить или, наоборот, затормозить этот процесс?

Федоров: — Я исхожу из консервативного сценария. В среднем по году вижу ставку около 14%, с возможным снижением до 12% к концу года. Курс рубля при этом может быть крепче консенсус-прогноза Банка России: в среднем около 88,5 рубля за доллар и 92–93 рубля к концу года.

Если параметры бюджетного правила не изменятся, допускаю, что курс может оказаться еще крепче — порядка 89–90 рублей. Инфляцию на конец года оцениваю примерно в 5%, плюс-минус. Здесь важную роль могут сыграть сезонные факторы и динамика резервов в декабре. В целом считаю, что Банк России существенно приблизится к своей цели по инфляции.

Разуваев: — Я также вижу инфляцию на уровне около 5%. Возможно ли резкое снижение ключевой ставки? Теоретически — да, если резко сократятся бюджетные расходы, в том числе оборонные, уменьшится дефицит бюджета и начнется приток капитала. В таком сценарии ставка могла бы снижаться быстрее.

Но, на мой взгляд, все будет происходить гораздо медленнее. Даже если смотреть на текущую ситуацию, изменения идут очень постепенно. Поэтому я исхожу из сценария плавного и растянутого во времени снижения ставок.

Дроздов: — Я уже говорил, что при нормализации геополитической ситуации ключевая ставка может достаточно быстро опуститься и ниже 10%. Пока же геополитика остается в подвешенном состоянии и идут переговоры, Банк России, скорее всего, будет снижать ставку очень осторожно и медленно.

Если же произойдет серьезный прогресс — прорыв, снятие санкций, — появится возможность для быстрого смягчения денежно-кредитной политики. Поэтому прогнозировать уровень ставки на конец года сейчас — дело неблагодарное, как и прогнозы по курсу рубля или другим финансовым активам. Мы просто не знаем, какими будут исходные условия через год.