«Бизнеснём» по-русски: как двойной НДС и тотальный контроль загоняют малых предпринимателей в тень

О том, как малый и средний бизнес выживает в кризис, «МК» рассказали эксперты: бренд-директор и основатель event-агентства «Динамика» Александр Шкарупа, член Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям Анна Вовк и руководитель сети киосков Москва и область ООО «МК АПП» Татьяна Паршкова.

— После налоговой реформы бизнес столкнулся с ростом НДС, отменой льгот и ужесточением условий работы. Что стало главным триггером кризиса: именно налоги или совокупность факторов — включая падение спроса и рост расходов?

Вовк: - В первую очередь — снижение доходов. Есть такой момент, когда просто нечего тратить или нет дополнительного бюджета, который хотелось бы направить на сферу услуг. А именно она в основном и страдает, когда увеличивается налоговая нагрузка на малый и средний бизнес. В Москве 75% занятого населения работает в сфере услуг, большинство — в торговом секторе, но в любом случае это напрямую касается малого и среднего бизнеса. Что касается самих налогов: есть точка невозврата, когда при повышении ставки налоговая база начинает сокращаться, и объем поступлений резко падает. Это произошло в этом году. Я не знаю, как будет в следующем, но все понимают, как будет рассчитываться ставка НДС на 2027–2028 годы: будет сокращаться объем для упрощенных систем налогообложения — той самой базы, которая не подлежит уплате НДС.

И, естественно, возникает вопрос: зачем стараться? Зачем создавать себе головную боль, рабочие места, рисковать, если можно пойти работать по найму и зарабатывать в 2–3 раза меньше, но без огромных предпринимательских рисков?

Простой пример: аренда грузового транспорта до Нового года стоила 7500 рублей за «Газель». Сейчас, чтобы что-то перевезти по Москве, — уже 15 000 рублей. Тариф вырос в два раза. Увеличился ли при этом доход самого предпринимателя? Нет. Все уходит на косвенные расходы, никак не связанные с его личным доходом.

Шкарупа: - Наверное, главный триггер — не совсем совокупность факторов в привычном понимании. Здесь есть отдельные важные моменты.

Самое важное для меня как для бизнесмена, работающего в B2B: мне в целом не так важно, какой НДС — я его просто «переставляю». Он не задерживается у меня никогда. Он уходит либо государству, либо клиенту, либо подрядчику. Но проблема возникает в тот момент, когда НДС становится двойным. У меня, например, упрощенная система — 5% НДС. Но приходит подрядчик, у которого 22%, и в итоге, когда я продаю клиенту, получается уже минимум 27%. И эта нагрузка только растет.

Есть еще проблема: даже если мы «переставляем» НДС, мы не всегда можем переложить его на клиента. Корпорации начинают либо докупать подрядчиков, либо просто «отжимать» их по цене, чтобы сделать дешевле. Например, агентство в Ярославле сделает мероприятие за копейки. Да, будет хуже по качеству, но зато сэкономили.

— Я правильно понимаю, что в 2026 году вы именно с этим столкнулись?

Шкарупа: - Да, но я бы сказал, что это накапливалось заранее. Если говорить про нашу сферу, напряжение росло постепенно. В какой-то момент нам даже помог ковид: тогда мы смогли сказать корпорациям, что мы не банки, и не можем их кредитовать. Мы не можем работать по стопроцентной постоплате через 120 дней — причем не календарных, а рабочих, да еще и только в их платежные дни. Это фактически кабала. Мы малый бизнес — у нас нет таких возможностей.

Паршкова: - Для нашего бизнеса — продажи печатной продукции — НДС не является ключевым фактором. У нас, к счастью, есть льгота. Печатная продукция исторически остается очень дешевым товаром. Покупать ее по высокой цене население не готово, поэтому раньше она даже считалась социально значимой. Сейчас от этого статуса постепенно уходят, но факт остается: товаров дешевле прессы, в которую вложено огромное количество интеллектуального труда, на рынке практически нет.

Однако рост НДС на 2% всё равно влияет — просто через цепочку. Вот как это выглядит: производство бумаги — плюс 2%. Выпуск газеты — еще плюс 2%. Типография — плюс 2%. Дальше склад, транспорт, точка реализации — везде добавляется по 2%. В итоге кажется, что рост всего на 2%, но розничная цена увеличивается примерно на 12%. Такая технологическая цепочка есть в любом бизнесе — будь то одежда или медикаменты. На каждом этапе добавляется немного, а на выходе получается существенная инфляция. Рост цен напрямую влияет на спрос: если вчера покупатель был готов купить товар по этой цене, сегодня — уже нет.

На примере наших газет: в нашем киоске у метро цена — 35 рублей, как и в 2005 году, а у других дистрибьюторов газета стоит 50–60 рублей. И в результате в нашем киоске продажи в четыре раза выше, чем в других точках Москвы. Цена сегодня — ключевой фактор. Чем больше налоговая нагрузка, тем выше конечная цена. А это неизбежно приводит к снижению интереса со стороны потребителя.

—Почему бизнес уходит в тень? Это вынужденная мера выживания или уже системный сдвиг?

Вовк: - Наступает точка невозврата — когда быть бизнесменом становится просто невыгодно. Но жить и зарабатывать все равно нужно. Государство усиливает контроль со всех сторон: налоги, проверки, теперь еще арендодатели будут следить за выручкой через кассы. Контроля все больше, а с другой стороны — сбои: интернет, банки. В итоге тебя контролируют все, но платить столько, сколько требуют, ты уже не можешь. И что делать? Где рабочие места для людей с предпринимательским мышлением? Их нет. А семью кормить нужно, падать в доходах никто не хочет. Я не оправдываю уход в тень — мы говорим о тренде. Люди думают о базовом: как сохранить уровень жизни.

Посмотрите на статистику: кризис неплатежей, просрочки по кредитам — даже крупный бизнес не справляется. А именно он формирует цепочку доходов для всех остальных. Если у крупных проблемы — это бьет по всем. Сегодня вы делаете маникюр в салоне, завтра — уже на дому у мастера, потому что аренду тянуть невозможно. Плюс риск: банк может заблокировать перевод. Нельзя бесконечно зажимать всех и ждать, что это будут терпеть. Когда повышают налоги, считают: поднимем на 2% — получим больше. Но если база исчезает, не будет ничего. Об этом часто не думают. Люди все чаще платят наличными. Раньше уходили в безнал — теперь наоборот. Это откат.

Шкарупа: - Смотришь на рынок и задаешься вопросом: почему так? Есть огромные рынки с миллиардами наличных — целые города. И там все работает. При этом обычный предприниматель сталкивается с жесткими условиями. Возникает логичный вопрос: а чем я хуже? Почему я должен соблюдать всё до запятой, а кто-то спокойно работает без давления? Это и подталкивает в тень.

Даже с самозанятыми проблема: платишь человеку регулярно — налоговая считает это зарплатой. А у тебя фрилансеры. Ты не можешь доказать, что он работает не только с тобой. В итоге люди просто не понимают, как делать правильно — или не могут.

Паршкова: - Возьмем рынки: там можно купить любой товар, и никто не спрашивает лицензии. А у официального бизнеса — сразу штрафы. В итоге цена: легальный товар дорогой, с рынка — дешевый. И покупатель выбирает дешевое. Налоговая тоже давит: вызывают и спрашивают, почему у сотрудника такая зарплата. Объясняешь — подработка, 4 часа в день. Не верят.

После санкций многие издания закрылись, продажи упали в разы. Раньше возили товар несколько раз в день — сейчас возить нечего. Логистика дорогая: за МКАД — сразу кратный рост стоимости. Почему — никто не объясняет.

Плюс МРОТ вырос почти до 40 тысяч. Хочешь не хочешь — поднимай зарплаты. Что делать? Поднимать цены — не вариант, не купят. Остается сокращать людей. Так делают почти все.

Идут сокращения в разных сферах, осенью это станет особенно заметно. Люди выйдут на рынок труда — а идти особо некуда. Да, внедряются технологии, электронный документооборот — стало проще, но Каждая операция стоит денег. В итоге бизнес зажат: инфляция с одной стороны, безработица с другой. И в центре всего — человек, который просто считает деньги в своем кармане.

— Продолжим эту тему. Как сейчас выживает малый бизнес? Компании сокращают расходы, персонал, инвестиции и качество услуг. Какие меры оптимизации стали самыми распространенными, и где проходит граница между «оптимизацией» и деградацией бизнеса?

Вовк: - Небольшое отступление. В Торгово-промышленной палате коллеги уже шутят, что мне пора становиться бизнес-психологом: все приходят с одним — «что делать, все плохо». Поговорят — и появляется хоть какой-то оптимизм. Я его, честно, не теряю. Но вопрос «что делать» — вечный. Кто-то не справляется и закрывается. Кто-то уходит в тень. Остальные — борются за те деньги, которые еще есть на рынке. Если рынок хоть немного жив — нужно за него цепляться.

Переход в другую нишу сейчас очень болезненный. Это уже не 2020 год и не 2022-й — сейчас другая реальность, больше неопределенности. Турбулентность везде: и снаружи, и внутри у людей. Бизнесу приходится полностью пересобираться: сокращать людей, внедрять ИИ, менять модель.

Даже «привлекательные» раньше сферы, вроде финансов, больше не дают ощущения стабильности — правила постоянно меняются. Универсального рецепта нет. Все упирается в устойчивость. Пока есть ресурс — ты продолжаешь. Когда заканчивается подушка безопасности — вешаешь табличку «закрыто» и идешь искать что-то другое. Новых рабочих мест почти нет, поэтому люди держатся до последнего. А дальше — кто знает, может, и правда поедут осваивать новые регионы.

Шкарупа: - Системного подхода нет. Есть отдельные меры, но никто не считает, как они работают вместе. Где-то бюджет «подлатали», а в другом месте все обрушилось — и восстановление будет дороже. Раньше строгость законов компенсировалась мягким исполнением. Сейчас же: и требования жесткие, и контроль усиливается, особенно с цифровизацией. Дальше — больше.

Нужен баланс. Если видите, что бизнесу тяжело — дайте возможность дышать. Иначе ощущение, что цель — всех закрыть и отправить «на завод». Закон — это нормально, но условия должны быть выполнимыми.

— Расскажите на практике: что вы делаете, чтобы выжить?

Шкарупа: - Оптимизация простая: оставляем тех, кто закрывает максимум задач. Люди становятся универсальными, нагрузка растет. Формат «всегда на связи» — уже норма. Мы честно говорим команде: «Такая ситуация, по-другому не можем — держимся вместе». Стратегия простая — выстоять. Это чувствуется и у клиентов. Даже корпоративные мероприятия меняются: темы про победу, выносливость, «мы справимся». Или наоборот — ретриты, релакс. Людям либо нужна мобилизация, либо восстановление. Просто «праздников» больше нет — везде смысл и поддержка.

Паршкова: - Наш бизнес давно в зоне риска, но мы держимся. Многие вокруг уже закрылись. Сейчас выживают те, у кого есть диверсификация — разные направления, разные рынки. Один бизнес в одиночку тянуть почти невозможно. Я думаю, впереди волна банкротств. Люди понимают: если не вытянул сейчас — дальше будет только хуже, и закрываются, чтобы не наращивать долги.

Мы видим по потреблению: начали экономить даже на детях — коляски, игрушки, базовые вещи. Это серьезный показатель. Люди платят за коммуналку, медицину, еду — и почти ничего не остается. Выживает тот, кто делает все сам: и управляет, и руками работает, и в системе кнопки нажимает. Если ты говоришь «я это не умею» — ты выпадаешь.

И есть еще человеческий фактор. Новое поколение — более хрупкое. Иногда с ними приходится работать очень аккуратно. А в текущих условиях выживают те, у кого есть жесткость и запас прочности.

— Если говорить по сферам: для каких сфер этот год будет наиболее сложным?

Вовк: - Сложно будет всем. Но если расставлять приоритеты — на первом месте логистика. А за ней тянется торговля: посредники (опт, дистрибуция) сокращаются, потому что ритейл все чаще идет напрямую к производителю, а электронные платформы усиливаются. Ассортимент сужается, селлеров становится меньше — многим ИП это уже невыгодно. Бьюти-сфера тоже меняется: услуги становятся реже, спрос падает. В итоге останется либо высокий сегмент, либо почти ничего.

Общепит: фастфуд будет жить дольше всех, а вот рестораны — под ударом. Раньше мы формировали культуру «ходить по желанию», теперь все снова упирается в кошелек. Желание есть, возможностей нет. Сфера будет сокращаться, это вопрос времени. Льготы чуть притормозили процесс, но не отменили его.

Шкарупа: - Самый сильный удар — по развлечениям. Люди перестают отдыхать как раньше. Лучший отдых сейчас — просто выспаться. Закрываются клубы, бары, подростковые кафе. Даже детские развлекательные зоны пустеют — никто не готов платить лишнюю тысячу за «аттракцион на час». Кинотеатры — туда же. Театр выживет, но в основном крупный, государственный. Небольшие площадки либо закрываются, либо уходят в корпоративный формат. В целом сектор досуга будет сильно сжиматься.

— Есть ли выход, и что может изменить ситуацию?

Шкарупа: - Нужен диалог. Как в семье: без доверия ничего не работает. Государство и бизнес должны разговаривать и слышать друг друга. Не разовыми мерами, а постоянно — обсуждать, пробовать, корректировать. Все эти льготы, кредиты — сегодня есть, завтра нет. Часто это игра в кошки-мышки. А устойчивость дает только понятный и честный диалог.

Паршкова: - Ключевое — доверие. Сейчас его нет. Бизнесу говорят одно, происходит другое. Людям нужна предсказуемость: если пообещали не повышать налоги — не повышайте. Если сказали «не будет проверок» — значит, не будет. Нужно хотя бы короткое окно стабильности, чтобы можно было заработать и создать запас. Сейчас этого нет — и люди не понимают, во что верить. Идет постоянное давление: МРОТ растет, налоги растут. Уже некого сокращать — остается либо закрываться, либо полностью менять профессию. И иногда выходит, что физический труд становится выгоднее интеллектуального.

Вовк: - Для бизнеса важны три вещи: доверие, прогнозируемость и понятные правила. Пусть даже на короткий срок — но четкие. Сейчас проблема в том, что доверие подрывается действиями. Люди готовы соблюдать даже строгие правила, если они стабильны и одинаковы для всех. Но когда правила постоянно меняются — система рассыпается.

Нужен комплексный подход: прозрачные решения, ответственность за последствия, честные условия для всех. Самое болезненное — это ощущение несправедливости: когда одни платят, а другие нет. По сути, нужен нормальный социальный договор. Сейчас он как будто есть, но работает только в одну сторону. Бизнес так долго не протянет.