«У пацанов должна быть уверенность, что я всегда помогу»: как работают медики на СВО
Задача военного медика — спасти жизнь бойца любой ценой. Это придаёт им мужество и силы. Санитарный инструктор Мигель и военный врач Медем пришли в медицину разными дорогами, оба не считают себя героями, хотя работают в экстремальных условиях. В интервью военкору RT Анне Долгаревой они рассказали о своей работе на передовой.
Когда по рации звучит: «Мигель, я ранен», это означает, что где-то человеку больно и страшно. И Мигель сразу выходит в эфир.
«Раненым надо слышать, что они не одни. И я им напоминаю, что нужно делать. Хотя они сами всё это, по идее, могут делать. У нас все опытные, четвёртый год здесь. Но и самым сильным нужна помощь», — объясняет он.
Мигель служит санитарным инструктором батальонного медицинского пункта. Его рабочее место должно быть в тылу. Но Мигель принимает раненых на стабилизационной точке и там оказывает им необходимую помощь до эвакуации. А стабилизационная точка находится совсем рядом с передовыми окопами штурмовиков.
«Не считаю, что я делал что-то геройское»
«У пацанов должна быть уверенность, что я всегда помогу. Я не считаю, что делаю что-то геройское. Просто работаю», — объясняет он.
Обязанности санитарного инструктора на стабилизационной точке — принять раненого, оценить его состояние, оказать помощь, доложить и организовать эвакуацию. Такая «просто работа» под вражеским огнём.
Обстановка на стабилизационном пункте мало чем отличается от передовой. Вернее, ничем не отличается.
Как-то Мигель вышел с двумя бойцами, обоих ранило по дороге. Мигелю пришлось тащить на точку не только медицинский рюкзак, но и боеприпасы, еду и прочее. Обосновался он в пустом подвале, поймав окно между прилётами, оборудовал медицинский пункт.
Лишний раз выйти, а тем более засветиться было нельзя: как только вражеский дрон-разведчик засёк бы его, «госпиталь» стали бы «разбирать» всеми доступными способами.
Но сидеть безвылазно в укрытии, конечно, не получалось. Как минимум, надо было каждое утро ходить за водой. Колодец находился примерно в 300-х метрах, и «по серому» в сумерках Мигель пробирался к нему. Однажды начался миномётный обстрел, а он не успел дойти до укрытия каких-то 20 метров. Как только огонь притих — боец добежал до подвала.
Снаружи здание, по словам Мигеля, выглядело как гора строительного мусора, но внутри все были живы.
Однако точку уже засекли, потому и били по ней прицельно. Вражеский FPV, нацелившийся внутрь, зацепился за сухую ветку, стоявшую у входа, и взорвался снаружи. Заряд, который нёс дрон, был термобарический, попади внутрь, все бы сгорели. Бойцам удалось выбраться из той переделки живыми. И таких эпизодов на СВО у Мигеля было множество.
Медицинского образования у Мигеля нет. За плечами автотранспортный колледж, срочная служба механиком-водителем БМП на Курилах, потом трудился на заводе.
«Мать, всю жизнь проработавшая на скорой, взмолилась: «Миша, ты у меня умненький, чего ты с грязными руками ходишь? Поступай в медицинский»,— вспоминает Мигель.
Он поступил в медицинский институт, но со второго курса ушёл. Трудился санитаром в морге, затем в ритуальной службе. Занимался строительством на кладбище: устанавливал памятники и оградки, выкладывал плитку. Вроде бы бросил медицину, но она сама к нему вернулась. В армии офицеры увидели, что смышленый парень умеет хорошо проделывать базовые манипуляции и позвал в санинструкторы.
«Мне главное его спасти»
На передовой работают не только санитары. Врачи точно так же ходят под вражескими дронами и снарядами, рискуя жизнью.
- © фото из личного архива