Гейне — наш! Россия ответила на закрытие Русского дома

Федеральный канцлер Германии Мерц вообразил, что пирожки с капустой, которые пекли в берлинском Русском доме, есть шпионская операция и средство вербовки агентов.

Совершенное Фридрихом Мерцем и его подчиненными — главами МВД Добриндтом и МИД Вадефулем — выходит даже за рамки здравого сарказма.

Германия в одностороннем порядке денонсировала соглашения, заключенные с нашей страной. Закрыв Русский дом, работавший в Берлине с 1984-го, ФРГ по собственной инициативе — и беззастенчиво — нарушила международное право.

В начале августа Главное управление внутренней безопасности Франции слило германской медийке, что между чаепитием с вареньем и закусыванием кулебякой в Русском доме бдят за "русской диаспорой" тире "виварием руссише агентуры" в Германии.

Разговоры о Достоевском, Толстом, как и чтение Гейне на русском, — это ж всем известный способ продвигать "кремлевские нарративы".

За публикациями последовала реакция супернезависимых политиков ("давно пора прикрыть это шпионское гнездо"). Потом — и супернеожиданно опять же — нашли пластмассовое нечто рядом с украинским грузовым бортом (кстати, а что делало это воздушное судно в Лейпциге? Закупалось квашеной капустой в преддверии холодов?) в аэропорту.

И вот выходят федеральные министры — все в белом. И говорят то, что сегодня в России известно. И на что Россия дала немедленный и симметричный ответ, закрыв отделения Института Гете в Москве, Питере и в Новосибирске.

Обвинить Русский дом, что он служил "прикрытием шпионских операций", равносильно обвинению Михаила Васильевича Ломоносова и Бориса Леонидовича Пастернака в подрывной деятельности в период их жизни в Германии.

И великий ученый, и великий поэт учились в Марбургском университете. Да и с ними до кучи обвинить всю русскую научную, литературную и философскую общественность.

Наши исторические и семейно-государственные связи с Германией всегда были не просто теплыми, а близкими и родственными.

Называя императрицу Екатерину II Великой, в России никогда не забывали ее немецкого происхождения. Чтя память преподобной мученицы святой Елисаветы, мы всегда помнили, что по рождению великая княгиня была принцессой Гессен-Дармштадтской.

Мерц/Вадефуль/Добриндт выбесились (пусть и недипломатично, зато точно) на Русский дом, даже не понимая, собственно, насколько наши связи с их собственной страной прочны.

Такая прочность позволяет назвать эти узы и немыслимо трагичными.

Мы помним, что творили нацисты.

И никто из наших павших от их злодейских рук не забыт. И ничто, никакое их деяние не забыто. Очерки наших военкоров с фронтов войны описывают вытворявшееся немцами без прикрас. Это и свидетельства Ильи Григорьевича Эренбурга, как нацисты расправлялись с мариупольцами, среди которых был трехлетний мальчик Владя. Владя все спрашивал маму: "Мамочка, мы будем купаться?" Владю, приказав ему и его маме раздеться донага, немецкие нацисты повесили. Вместе.

И свидетельство Константина Георгиевича Паустовского. И тоже из Мариуполя. О том, как немцы медленно убивали двух других маленьких горожан, вливая в них насильно водку.

Но и в то трагическое время никому и нигде — ни во власти, ни среди военных, ни в нашем обществе — не пришло в голову считать изучение немецкого языка в школах, чтение книг немецких авторов, исполнение музыки немецких композиторов изменой стране и продвижением "вражеских нарративов и влияния". Осуществляемого путем чтения Гейне.

Это была государственная политика страны, находящейся — стоит подчеркнуть еще раз — в состоянии войны с Германией.

Сталин в знаменитой речи, произнесенной 85 лет назад, еще в июле 1941-го, назвал германский народ верным союзником советского народа в борьбе с гитлеризмом.

И вот сегодня (и тоже на государственном уровне) Германия, которая нами была спасена от ярма нацизма и освобождена от самой страшной античеловеческой диктатуры, с нашей помощью получившая столь необходимые ресурсы для ее индустрии и воссоединенная тоже при нашей поддержке и поощрении, — эта ФРГ декларирует, что все русское и имеющее к России отношение — от языка до литературы, от выпечки до разговоров о музыке Чайковского — ее враги.

Президент Владимир Путин в сентябре 2001 года выступал в бундестаге. Завершая свою речь, он сказал: "Если отрешиться от <...> проявляющейся иногда собственной неискушенности, мы увидим, как бьется могучее живое сердце России. И это сердце открыто для подлинного сотрудничества и партнерства".

Тем, кто нам сегодня противостоит, этим мелким геростратам от геополитики, за прошедшие четверть века не удалось ни остановить наше могучее и живое сердце, ни поколебать нашу уверенность в возможности подлинного сотрудничества и партнерства. Ни тем более сломать нашу веру в справедливость отпора нынешнему нацизму, пусть и украинского извода.

Мерцы/Вадефули/Добриндты — что с прописной, что со строчной буквы — уходят.

А немецкая музыка, немецкая литература, немецкая философия — часть нашей жизни. Пока есть русская культура, в ней будет и немецкая культура.

И никуда из памяти поколений честных немцев не денется память о нашей роли в спасении их страны.

И когда мы победим нашего общего врага — а это вновь нацизм — Гейне с Шиллером мы будем читать. Вместе. И на немецком, и на русском. Так и будет.