Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова рассказала в интервью РИА Новости о том, готовы ли российские дипломаты в Европе к возможным провокациям в связи с празднованием Дня Победы, об отношении к проплаченной ненависти к празднику Победы на Западе и о том, как Москва будет работать с "авгиевыми конюшням", доставшимися в наследие от Обамы и Байдена.
– Чем лично для вас является День Победы?
– Это абсолютно священный день. И потому, что это государственный праздник, потому что это история семьи, страны, народа. Этот день, это та страница нашей истории, которая, наверное, является стержневой, которая собирает поколение, которая является точкой передачи знания о героизме наших предков будущим поколениям. Мы находимся в той исторической реальности и ситуации, когда уходит поколение фронтовиков, уходит поколение тружеников тыла. Но, к сожалению, даже дети жертвы концлагерей тоже стали уже более чем преклонного возраста. И наша задача, и я считаю, честно говоря, не буду оценивать работу внешнеполитического ведомства, скажу о нас всех, о нашем гражданском обществе, о синергии наших органов власти, мне кажется, что это момент передачи знания не только в качестве учебников, академических изданий, документальных фильмов, но именно на уровне ощущения, чувства, особой эмоции к новому поколению от поколения уходящего, через нас, через наше поколение, мне кажется, это состоялось. Это было страшно себе представить, действительно, страшно, что мы не сможем это сделать. И было понятно, что цепочка уже надорвана в 90-е, до этого, конечно, в конце 80-х годов, появлялось безразличное отношение к этой тематике, вообще незнание этой тематики. Не знаю, что даже хуже: не знать или знать и быть безразличным. Появлялись и фейковые, ложные постулаты, выдаваемые за якобы правду или вновь открывшиеся некие обстоятельства. К сожалению, эти три компонента надорвали вот эту самую преемственность. Есть же понятие "вечный огонь", тот, который не должен никогда потухнуть. Вот у нас, мне кажется, было ощущение, что этот огонек был где-то только на уровне раскаленного фитиля. И вот он мог потухнуть, в том числе, из-за тех ветров, недружественных, которые были, в том числе и от, может быть, безразличия, где-то и непрофессионализма тех, кто должен был хранить этот огонь, в том числе от того, что, наверное, были и другие у нас направления, тоже требовавшие и своего огня, и своего внимания по совокупности факторов. Но удалось сохранить и этот огонь. Огонь победы. Огонь как эстафета памяти. Он передается нашему подрастающему новому поколению: 20 лет, 30 лет знают, помнят, чтят, вовлечены в истории семей, вовлечены в сохранение памяти на уровне именно гражданских активистов. Теперь важно передать это следующим поколениям и сделать так, чтобы никогда эта цепочка не была прервана. Для меня, для моей семьи: оба деда по маминой и папиной линии воевали. Воевали в разных частях танкист и разведподразделения Юрий Иванович Захаров, Владислав Григорьевич Мачулко авторота. Бабушки – одна работала, была труженицей тыла на заводе, который производил детали для комплектующей авиационной техники, а до этого был мебельный завод, но в первые же месяцы войны переквалифицировался и дальше уже работал на оборонку. И вторая бабушка студенткой, но все равно по вечерам работала на заводе. Это прямые мои родственники, это мои корни, это мои предки. Мой двоюродный дедушка, родной брат Владислава Григорьевича Мачулко, Владимир Григорьевич Мачулко, к сожалению, в первые годы войны он погиб, пал, действительно в прямом смысле, как это обычно пишут на памятниках, мемориалах, надгробиях – в его случае не пустые слова, так оно и есть, – пал смертью храбрых. Продержался долго на огневой позиции, тем самым воодушевив, подняв за собой других, но, к сожалению, от полученных ранений потом в госпитале умер, но был награжден посмертно. И все документы, благодаря министерству обороны, нашим архивным службам, конечно, мы сейчас имеем возможность ознакомиться со многими документами. Вот что для меня такое 9 Мая.
– Как планируется отметить День Победы в российских посольствах за рубежом? Готова ли наша страна, исходя из опыта прошлых лет, к возможным провокациям в странах Европы по отношению к российским дипломатам, которые планируют отдать дань памяти павшим воинам в этот день?
– Вот это вопрос, с одной стороны, правильный, формально не придерешься, но для меня, я смотрю на суть его, в этом есть и ад. В прямом смысле этого слова. Как планируется отметить 9 Мая в посольствах? Наши посольства, на мой взгляд, должны к этой теме относиться и все: все люди, органы власти, неправительственные организации, которые работают на этом треке, – отмечать не один день в году и работать не по подготовке этого самого одного дня в году. Мы должны, по сути, 22 июня, в День памяти и скорби, открывать цикл годового знания, годового сохранения памяти, а 9 мая подводить итоги того, какую работу мы провели. И праздновать действительно с пониманием, что это – не единичное мероприятие, это не просто, так сказать, знаете, для галочки проведенное событие, конференции, круглые столы, а что это мощная работа, которая проводилась весь год. Вот, надо сказать, что наши посольства, опять же, руководствуясь установками президента, потому что у нас президентская внешняя политика, а в данном случае это вообще политика всей нашей страны, руководствуясь с непосредственными указаниями центра, во главе с Сергеем Викторовичем Лавровым, и центрального аппарата, ведут работу круглогодично. По датам освобождения концлагерей, по тем резолюциям, по памятным датам или вне памятных дат, но имеющих особую актуальность, работают наши постоянные представительства при международных организациях. Это, конечно, сохранность могил и отстаивание памятников, которые сносят. Это, безусловно, работа по опровержению той лжи и фейков, которые мы сейчас видим и слышим. Это работа с соотечественниками, это работа со средствами массовой информации. Эта работа в таком формате круглогодично проходит из года в год. Поэтому для наших посольств нет понимания ожидания плана или утверждения его за месяц или даже за два месяца до 9 мая, что и как проводить. Для нас это такая настоящая книга жизни. Вообще у дипломатов в наших посольствах есть такое понятие "книга жизни", где описаны протокольные особенности, необходимые отчетности, формы написания и направления соответствующих нот и так далее. У меня такое впечатление, что для нашей дипломатической службы тема Великой Отечественной войны, тема победы в Великой Отечественной войне, тема участия нашей страны во Второй мировой войне на стороне сил добра, справедливости и мира является, особой книгой жизни в каждом нашем посольстве. Как идет, из чего состоит эта круглогодичная работа? Я уже кратко сказала, но, безусловно, это дополнительно к тому, что мы перечислили, это конференции и круглые столы. Это, безусловно, проведение "Бессмертного полка" во всех форматах, и очном, и онлайн. Это, безусловно, огромное количество концертов, выставок. Это, безусловно, информационная работа в социальных сетях и в традиционных средствах массовой информации. Интервью и статьи руководителей загранучреждений, это работа в профильных международных структурах. Это, конечно, все виды мероприятий: "Свеча памяти", "Сад памяти", которые разработаны в нашей стране и которые можно проводить за рубежом и это, конечно, работа с ветеранскими организациями страны пребывания. Это, безусловно, работа с соотечественниками по всем направлениям, которые для них являются актуальными.
Ну и, конечно, в этом году особую тональность, особое дополнение к нашей ежегодной работе прибавило то, что впервые 19 апреля 2026 года мы, опять же, принято говорить, отмечали, переживали, этот день как день памяти о геноциде, о жертвах геноцида советского народа. Это то, что многие считали справедливостью, которая никак не свершается. Безусловно, память была жива и о жертвах блокады Ленинграда, и о жертвах страшнейших мучений, которые совершали над нашим народом нацисты, фашисты. Эта память жива, эта память прошла из поколения в поколение, она прошла разные испытания, о чем мы говорили в начале, на прочность, были те, кто и предавал эту память, но были, их абсолютное большинство те, кто ее сохранили. Вопрос был в том, что необходимо юридическое закрепление в первую очередь, даже не для нас самих. Мы знаем свою историю, мы знаем, какое количество жертв унесла та страшная война, мы знаем, какой ценой далась победа. Это было необходимо для того, чтобы в международном праве, в международной правовой плоскости закрепить наши позиции. Чтобы это был не просто пересказ художественный или с фактами на руках. Должны быть не только художественные фильмы или документалистика, должны быть не только статьи, это должны быть не только интервью наших общественных деятелей, дипломатов, деятелей государственных. Это должно быть международно-правовое определение того кошмара, через который прошел наш народ. Я не знаю людей, ну, кроме каких-то извергов, лжецов, по сути, преступников, которые могли бы это отрицать. Отрицать здесь невозможно, 27 миллионов – это количество людей, которые погибли, были убиты в период Второй мировой, для нас – Великой Отечественной. Половина из них – это гражданские, мирные жители. Мало того, это ведь не результат боевых действий, спонтанно произошедших, это то, что имело под собой документальную основу в виде планов Третьего Рейха об уничтожении населения нашей страны. Я хочу отметить, что эта дата, это решение, эти документы, которые стали частью судебных решений, они не имеют никакой ни попытки, ни желания, ни тем более целеполагания сегрегировать людей и делить победу ни в коем случае. Вы же видите, речь идет о народе Советского Союза. Поэтому здесь нет места ни сегрегации, ни деления людей по национальному признаку, религиозному, еще какому-то. Мы говорим о той справедливости, которая теперь имеет международное правовое закрепление. Поэтому, конечно, это дополнительная, важнейшая часть всего комплекса мероприятий, связанных с Днем Победы в этом году и далее, я надеюсь, навсегда.
– Хотела бы вернуться к вопросу о провокациях. Возможные провокации, готова ли российская сторона к ним? Мы видели из опыта прошлых лет, что они были.
– Мы к провокациям готовы каждый день, потому что они практически каждый день то тут, то там происходят. Мы их видели разные, мы готовы к ним морально, мы видели, до чего, до какой степени оскотинивания дошли эти самые недружественные режимы и те, кем они управляют, например, в странах Западной Европы. Я думаю, что, по сути, символом этого их расчеловечивания стали попытки не допустить возложения венков к могилам советских солдат, красноармейцев в Польше. Когда наш посол, господин Андреев, с нашими сотрудниками, сотрудниками посольства России в Польше, пытались это сделать, как это делали десятилетиями, кстати говоря вместе с поляками, когда их облили краской, когда пытались физически не пустить к могилам, когда унижали, оскорбляли, да еще и просто буквально нападали. И несмотря ни на что, несмотря ни на какие попытки провокативные, или просто попытки физического воздействия сделать все чтобы церемония возложения цветов не состоялся наши дипломаты показали, как оно должно быть. и как она будет. Поэтому провокации были есть и, к сожалению, будут. Готовы мы? Да, безусловно. При этом мы напоминаем каждый раз, в каждой стране пребывания, что в соответствии с Венской конвенцией о дипломатических и консульских отношениях страна аккредитации обязана обеспечить безопасность дипломатическому составу, загранучреждениям, зданиям, ну и, конечно, коллективу в ходе выполнения ими их функциональных обязанностей. Это прямая дипломатическая консульская работа. Это сохранение памяти. Где-то это поддержано двусторонними документами, где-то это является частью дипломатической работы, поэтому страна пребывания обязана обеспечить безопасность при выполнении дипломатами и консульскими сотрудниками их непосредственных обязанностей. А сохранение памяти, сохранение памяти о героях Второй мировой, для нас – Великой Отечественной, это их прямая обязанность. Равно как и мы всегда оказываем содействие тем, кто в этот святой для всего мира день, как и в другие дни, связанные со Второй мировой войной, проявляет желание почтить память, сделать это совместно, коллективно, индивидуально и так далее. Ну и, конечно, большая работа будет проведена, в том числе и по обеспечению безопасности нашими загранучреждениями, безусловно, с учетом того, какое беснование мы видим в странах с недружескими режимами.
– Я хотела бы перейти к теме Украины..
– Я просто хотела обратить ваше внимание на то, что все, это происходит в период или, я очень хочу надеяться, что все-таки это пиковое состояние ложной повестки, так называемых ложных нарративов, которые они навязывают в своем информационном пространстве. Откуда в людях, в местном населении или в каких-то политических группировках такое неприятие российской активности по поводу Великой Отечественной войны? Это же все подогревается. Понятно, первый ответ на ваш вопрос, даже не на ваш вопрос, а на вопрос, откуда такая ненависть берется, конечно, она проплаченная. Многим просто платят за проявление этой ненависти. Но второй момент, это, безусловно, разогревание аудитории на предмет этих вбрасываний, ложных нарративов. О чем я говорю? Вот посмотрите. Сейчас мы опубликовали материал о том, как семья нациста Гуньки в Канаде бьется за сохранение, нет, не памяти о его преступлениях, а сохранение его имени в названии фондов при канадских высших учебных заведениях. Мол, его зря, ну, слово "оклеветали" у них не поворачивается язык сказывать, вроде, мол, зря от него отказались в виде упоминаний. И вот начинаются судебные процессы, и начинается мощная информационная кампания, безусловно, тоже проплаченная. Вообще любое цивилизованное общество, когда речь идет о карателе, о палаче, о коллаборационисте или непосредственном сотруднике гитлеровских нацистских структур, вообще должно максимально порицать, отрицать и всячески, опять же, сохраняя память, внедрять в сознание, так сказать, невозможность соглашательства или принятия этих поступков в качестве нормы. Мы видим ровно противоположное в Канаде, когда обществу начинают буквально навязывать постановку вопроса, а может быть, это все-таки не так все ужасно или плохо? Вот, посмотрите еще один пример. Сейчас в Польше отметили исторические даты, связанные с освобождением этого региона от нацизма и фашизма. Кто-нибудь упомянул о том, что поляки все-таки действовали не самостоятельно, а в составе, например, Белорусского фронта, вместе с красноармейцами, не просто вместе, а решающую роль сыграли советские солдаты, Красная армия и так далее. Нет. В ходе празднований, на что Польша, безусловно, имеет право и обязана даже сохранить историческую память, но она же должна сохранить эту историческую память без кривизны, без искажения. В результате мы видим, опять же, выбрасывание темы, выбрасывание ненужных фактов и переписывание истории. Это просто два примера. А это опять же к вопросу, как будут наши заграничные учреждения реализовывать целый комплекс мероприятий, как они уже их реализовывают в течение года. Вот, в таких условиях. С одной стороны, это и физическая безопасность, о которой вы говорите, но с другой стороны, это дополнительно еще и, по сути, уже когнитивная безопасность, когда люди действуют в условиях, в условиях индуцирования западной аудитории вот этими ложными нарративами.
– Вернусь к Украине. Как, по вашей оценке, тот факт, что переговорный процесс по регулированию конфликта на Украине временно заморожен из-за того, что США заняты конфликтом на Ближнем Востоке. Как это все влияет на перспективы достижения каких-либо договоренностей? Или вообще трехсторонний формат изжил себя?
– Нет, безусловно, мы открыты, как всегда, это подчеркивало российское руководство, к переговорному процессу, к контактам, которые будут иметь реальный эффект, реальный результат. Вы абсолютно верно сказали, сославшись на экспертов, могу со своей стороны тоже это подтвердить, что те, кто со стороны США был назначен или кому были вменены в обязанности осуществления контактов по ситуации в Украине, действительно вовлечены сейчас полностью в ситуацию на Ближнем Востоке. Но еще раз говорю, мы со своей стороны от концепции переговорного процесса, контактов, осуществления встреч, которые были бы нацелены на заявленный нами результат, не отказывались.
– Не могу не спросить, насколько конструктивны и часты сейчас двусторонние контакты США по Украине?
– Я уже ответила на этот вопрос. Работают наши посольства, мы видим.
– Может быть, визиты какие-то?
– Как только будут, вы обязательно об этом узнаете. Но я просто хотела бы обратить ваше внимание, что, в принципе, и так проблем, накопившихся за последний год, было предостаточно в двусторонних отношениях. И вроде как бы главы наших государств, и в Анкоридже, и в ходе телефонных разговоров обозначили необходимость разгребать эти завалы. Там уже не завалы, там были авгиевы конюшни, оставленные байденовскими, обамовскими режимами. Но появляются, видите, новые, я даже не могу сказать, раздражители, это уже не раздражители, это уже какие-то абсолютно неадекватные установки и практические шаги, предпринимаемые глубинным государством США, видимо, в том числе, за спиной, а, возможно, и в спину нынешнему американскому президенту. Мы разместили, опубликовали статью в российских средствах массовой информации о том, как происходит буквально насильственная паспортизация детей сотрудников российских учреждений, работающих за рубежом дипломатических, консульских, когда сотрудники госдепартамента звонят тем нашим дипломатам, чьи дети родились на территории Соединенных Штатов Америки, и вопреки американским же законам, вопреки даже решениям американских судов, которые имеют прецедентное право, по сути, вот, так впихивают им американское гражданство, несмотря на то, что те его не признавали, не запрашивали и не собираются его признавать. К сожалению, это не единичный случай. Можно много рассуждать на эту тему, что мы и сделали на страницах российских средств массовой информации. Вы можете ознакомиться сами, хотя я думаю, что вы знакомы. Но главное другое. Честно говоря, даже помимо раздражителей или абсолютно неадекватных, неуместных шагов, которые предпринимает американское глубинное государство отношении российских дипломатов, хотя есть, честно говоря, над чем поработать из реальной повестки. Помимо всего прочего, возникает вопрос относительно того, а зачем это делается? Оказание давления, мы уже с вами неоднократно говорили, как на российских дипломатов оказывается давление. Здесь этот вопрос имеет и другую сторону. Это, например, а что будут делать с этими детьми, которых Соединенные Штаты Америки, вопреки воле родителей, или вопреки вообще здравому смыслу, объявляют гражданами США. Получается, что эти дети Соединенных Штатов Америки могут, ну, как мы видим, они поступают и в том числе своими детьми американскими. Не знаю, насильственно начать освидетельствовать на предмет гендерной идентичности или изъять из семей их родителей просто по причине того, что поступит какая-то жалоба на них и так далее, и так далее. Но об этой неуместности и непризнании, вообще нежелании даже размышлять на этот счет, мы подробно рассказали в соответствующей статье. Размышлять с точки зрения того, что это может быть рассмотрено в качестве какой-то нормы или что на это можно как-то пойти и согласиться. Нет. Это и позиция родителей, это и позиция внешнеполитического ведомства, к которому обращаются наши сотрудники, будучи родителями детей, в отношении которых американское глубинное государство проявляет вот такую противозаконную активность, пытаясь сделать их гражданами США, помимо их воли.
– Я хотела бы вас попросить оценить последние противоречивые, скандальные заявления ЕС, связанные с Украиной.
– Видите, как не нравится представительным странам европейского сообщества, будь то Европейского Союза, а сообщество я не зря употребила, то есть на разных фронтах, будь то государственные деятели, журналисты, общественники, как им не нравится, когда их оценивают по достоинству, видите, как они чувствительны к словам. Мол, не те выражения подобрали, опять же, не российские государственные деятели, не российские дипломаты или внешнеполитическое ведомство, а российские общественники, журналисты, политологи. Не нравится. А давайте зададим вопрос тогда им, а может быть, они сами себе когда-то наконец зададут этот вопрос. А как оценить то, что они являются спонсорами террористического киевского режима и буквально спонсируют террористические акты против мирного населения и детей, в первую очередь? Посмотрите каждый брифинг в министерстве иностранных дел еженедельный, мы даем статистику по тому количеству детей, которые погибли от рук именно киевских террористов. Это не регулярные войска, которые бьются с регулярными войсками. Это не даже нацбаты запрещенные, экстремистские, которые ведут экстремистскую или диверсионную деятельность в отношении военнослужащих нашей страны. Нет, это террористы, которые получают деньги, установки, оружие от киевского режима, которые, в свою очередь, получают все это от западной Европы, от их официальных правительств, коллективно и индивидуально. И все эти коалиции желающих собирают, извините меня, не гуманитарную помощь в виде продуктов питания или одежды детям. Нет, они собирают деньги на вооружение, на дроны, из которых и применяют, которые убивают деятели, террористы Банковой, гражданское и мирное население. Я считаю, что именно это должно было бы вызывать не то, что ощущение дискомфорта или какого-то, знаете, такого неприятия, а оторопь должны были вызывать, вот именно эти факты в западноевропейских средствах массовой информации. Вот именно эти факты должны становиться, были бы для них, не знаю, черной меткой своей собственной демократии, свидетельствуя о том, что никакого закона, законности и порядка там давно нет. Ведь, напомню, согласно законодательству стран Европейского Союза, согласно политическим установкам, согласно логике их существования коллективного Брюсселя или индивидуальных стран-членов ЕС, спонсирование терроризма в любом виде запрещено. Так что же они делают? Они делают то, что запретили делать и себе, и всем остальным. Они спонсируют терроризм.