Именно Россия сегодня является хранителем основных идей и норм международного гуманитарного права, заявила экс-уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова. В интервью РИА Новости она рассказала об изменениях в правозащитной системе страны, главных достижениях деятельности аппарата федерального омбудсмена за последние десять лет, а также о работе по налаживанию диалога с украинской стороной в гуманитарной сфере. Беседовала Елизавета Косолапова.
— Татьяна Николаевна, спасибо большое, что выделили время и приехали к нам на интервью.
— Спасибо вам, что пригласили, что вам интересна наша тема.
— Совсем недавно Государственная дума выбрала нового уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, вы занимали этот пост два срока подряд, десять лет.
— Совершенно верно.
— Расскажите, пожалуйста, как за эти десять лет изменилась система защиты прав человека в нашей стране?
— Если двумя словами, то институт прошел глубокую трансформацию в целом, то есть глубокое изменение общих подходов, методик работы, форматов по всем основным пяти направлениям, которые осуществляет российский омбудсмен федерального уровня. Первое и самое главное — это, конечно, работа с человеком. Когда Вячеслав Викторович Володин, можно сказать, провожал меня в Государственной думе, он сказал, что главное достижение института уполномоченного — то, что человек стал в центре внимания российского омбудсмена и его команды. Итак, первое — это, конечно, как можно больше найти инструментариев, механизмов для того, чтобы помочь человеку, попавшему в трудную жизненную ситуацию. Мы ставили цель, я эту программу обнародовала в Госдуме пять лет назад, и мне кажется, что мы ее достигли, сделать институт более доступным для человека. Мы это видим по цифрам: в 2016 году к нам поступило 42 тысячи обращений, а в прошлом — 128 с лишним тысяч обращений. Значит, люди о нас знают, они к нам приходят, они в нас верят. Это, наверное, было самое главное — найти такие инструменты, которые могли бы помочь разобраться в ситуации и, если мы видим, что там допущена ошибка, убедить должностное лицо, орган власти изменить свое решение, отменить его и решить вопрос в пользу правды и справедливости, в пользу человека. Наверное, вот это было главной целью и красной нитью проходило через все эти десять лет. Отсюда организована была горячая линия, система подготовки кадров аппарата уполномоченного по правам человека, отлажены принципиально новые взаимоотношения с российскими омбудсменами в субъектах Российской Федерации. Это очень важно, чтобы институт двух ключей федерального и регионального уровня работал как часы, чтобы мы могли друг другу не только помогать, но и друг друга понимать и работать на одной волне. Десять лет назад, конечно, этот институт был несколько разнородный. Уполномоченный по правам человека в субъекте Российской Федерации — это человек не только с огромным опытом юридическим или не юридическим, жизненным, но и с особой конституцией внутренней, с особым нравственным стержнем и со своей шкалой ценностей. Мне кажется, что нам удалось это отстроить.
Страна огромная, и когда ко мне приходят обращения, связанные с нарушением прав человека в Красноярском крае, в Свердловской области, а закон, федеральный конституционный закон построен таким образом, что сотрудники аппарата уполномоченного не могут проверку провести, все компетенции сконцентрированы непосредственно на самом уполномоченном. Написано, что уполномоченный по правам человека может посетить любое закрытое учреждение, а если у меня сигнал о том, что в той или иной колонии нарушение или что аварийный дом не признан аварийным, мне нужно срочно выезжать в этот регион. И вот здесь, конечно, взаимодействие с уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации абсолютно незаменимо. И мы смогли за десять лет отладить отношения, мне кажется, совершенно уникального уровня, масштаба и результативности. За счет чего? Каждые полгода мы очно собираемся, все 89 регионов. Сегодня нет ни одного региона, где бы отсутствовал уполномоченный по правам человека, назначенный высшим органом законодательной власти субъекта Российской Федерации. Мы обсуждаем какую-то самую важную тему — образование, медицина, помощь семьям участников специальной военной операции. Мы обмениваемся опытом, мы оттачиваем наши инструменты помощи и вырабатываем конкретные предложения для органов власти, если видим, что есть узкие места, которые требуют внимания.
Мне кажется, это было самым главным, самым важным и это показало себя очень позитивно и во время пандемии, и во время СВО. Очень важно было найти здесь контакт с Министерством обороны, со спецслужбами, с нашими регионами, с губернаторами. Очень тонкие эти отношения, требующие большой деликатности — только в таком случае будет результат, а он тоже виден. Мы по сравнению с тем, что было десять лет назад, многократно увеличили количество положительно разрешенных проблем, с которыми обращались люди, многократно, причем по всем группам прав: это и политические права, и права потерпевших, обвиняемых, подозреваемых в сфере уголовного процесса, и права осужденных людей в образовательной и медицинской сфере.
— Помимо работы с российскими региональными омбудсменами, вы также много работали с омбудсменами других государств. За эти десять лет насколько качественно изменились отношения нашего института уполномоченного по правам человека с правозащитными структурами других стран?
— Коренным образом изменились отношения. Во-первых, у нас расширилась география взаимоотношений, а во-вторых, само содержание, сущность, целевая установка — ради чего нам нужно международное сотрудничество осуществлять, зачем. Просто поделиться опытом — да, конечно, хорошо, но для уполномоченного по правам человека, для омбудсмена международное сотрудничество имеет большой прикладной характер, большое практическое жизненное значение. Сегодня у нас заключены двусторонние соглашения с 50 государствами. Мы создали собственные интеграционные площадки: Евразийский альянс омбудсменов, Комиссия по правам человека (КПЧ) СНГ, созданная семью главами государств, именно мы сейчас в нее вдохнули жизнь уже содержательно, Европейский институт омбудсменов, в котором мы работаем. Вот две группы форматов, с которыми уполномоченный работал: первая группа — это двусторонние отношения, и второе — это многосторонние.
Только благодаря двусторонним отношениям, которые мы отладили, я смогла побывать у граждан России в стамбульской тюрьме. Только благодаря вот этим отношениям я смогла посетить отдельных граждан за рубежом, могла выступать в защиту наших людей, которые попали в трудные жизненные ситуации и привлекались к уголовной ответственности, в том числе и чаще всего абсолютно незаконно. Только благодаря Комиссии по правам человека СНГ, а в прошлом году мне была предоставлена честь доложить итоги главам государств на Совете глав государств СНГ и председателям высших органов законодательной власти регионального уровня, который возглавляет Валентина Ивановна Матвиенко, вот благодаря этому формату я смогла посетить, выслушать и помочь гражданам Российской Федерации, которые находятся в закрытых учреждениях на территории другого государства. И члены КПЧ могли посетить своих граждан здесь, в России, и решить целый ряд для них крайне важных вопросов. Например, в Казахстане, в Киргизии, в Белоруссии я посещала наших граждан. Почему это очень важно? Потому что многие граждане имеют два паспорта — российский и казахский, российский и киргизский, российский и белорусский — и если они попадают в СИЗО, то их рассматривают как гражданина того государства, нашего консула могут не допустить, и это с точки зрения закона и их логики рассуждений является правильным. И вот здесь мы приходим на помощь со своими возможностями. Чаще всего люди обращались к нам с вопросами восстановления документов, обеспечения их защитником, не у каждого есть возможности, материальные возможности, чтобы заключить соглашение с адвокатом, тем более в другой стране.
Очень важной является площадка Евразийского альянса омбудсменов. Десять лет назад мы поняли, что интеграционные сообщества западного образца для нас не подходят — у них главный акцент на отдельные группы прав и политические права. Политические права — это очень важные права, но все должно быть в равной степени с защитой и других групп прав. Когда я, например, просила интеграционное сообщество омбудсменов при ООН, оно называется ГАНРИ — Глобальный альянс независимых правозащитных институтов, рассмотреть вопросы, связанные с массовыми выступлениями во Франции в связи с неприятием пенсионной реформы без обсуждения, без учета мнения большинства людей, вы знаете, это было даже мало того, что проигнорировано, а как-то даже было странно воспринято, что мы не за тем собираемся, чтобы об этом говорить. То есть социальные права, как правило, они мало интересуют омбудсменов западного образца.
Мы очень много взяли позитивного из международного гуманитарного права, из опыта зарубежных государств в правозащитной тематике, и фактически все внедрили в наши законодательные акты. Фактически все основные моменты всеобщей декларации прав человека 1948 года, конечно, конвенция о гражданских, политических, экономических правах — они вошли в нашу конституцию, в наши нормативные акты. Теперь мы видим, что именно мы — хранители основных идей и норм международного гуманитарного права. Санкции, которые сегодня применяются, — это, конечно, грубейшее нарушение прав человека, причем абсолютно умышленное и осознанное. Запрет на поставку лекарственных средств, медицинского оборудования, исключение российских граждан из очереди на осуществление операций, операций, которые спасают жизнь, по-моему, это высшее проявление неуважения прав человека. Семнадцатая статья Всеобщей декларации прав человека 1948 года, которая говорит, что никто не может быть лишен собственного имущества иначе, как на основании решения суда, а где эти решения суда, когда на счета наших российских граждан налагались фактически аресты, они заморожены. А забрать государственные деньги, которые, в общем-то, это деньги народа, это налоги, это те средства, которые собраны российской нацией, как можно? Это не только попирание международных норм гуманитарного права, но это растаптывание всех главных ценностных ориентиров, на которые любое цивилизованное общество заточено.
— Татьяна Николаевна, уже не один раз вы говорили на многих площадках о том, что, конечно, работа аппарата очень сильно изменилась, кардинально изменилась. Но вам удалось добиться канала связи с украинской стороной. Расскажите, насколько тяжело было это сделать? И какие главные результаты того, что этот канал налажен?
— Переговоры с политическим противником — всегда крайне тяжелая тема. Она требует очень многих составляющих, в том числе и личностных качеств. И в данном случае я хочу сказать слова благодарности нашей миссии, которую возглавляет Владимир Мединский, в результате стамбульского и женевского форматов у нас прошли крупные обмены. Я хочу сказать особые слова благодарности за мудрость, особые человеческие качества и профессионализм Министерству обороны, которое ведет переговоры с военными Украины для того, чтобы решить судьбу раненых, получить тела погибших, определить ДНК, договориться об обмене телами и пленными.
Очень важно, что за четыре года мы — я, как федеральный уполномоченный 2016-2026 года, мои коллеги в регионах — смогли вместе с Министерством обороны и спецслужбами найти ту синергию, которая может помогать людям.
Четыре года назад мне позвонил украинский уполномоченный по правам человека и предложил обсудить ряд гуманитарных тем. Мы договорились о встрече на нейтральной полосе, и первые наши темы были связаны с возвращением гражданских людей. Первая тема была, когда гражданские моряки, которые чинили свои судна в Измаиле, были незаконно удержаны и многие из них были лишены связи. Мы не понимали, что с ними происходит, живы они, как обеспечены продуктами питания, лекарствами. Я обратилась за помощью к омбудсмену Украины, и он выехал туда на место, дал возможность мне соединиться с командирами экипажей и поговорить. Это было так важно для родных и близких, которые уже месяцами с ума сходили о судьбе своих мужей, братьев, сыновей. Надо сказать, что это трагическая первая была ситуация, в которой есть жертвы, есть погибшие капитаны одного судна, есть люди, пострадавшие, заболевшие психическим заболеванием.
Первый наш контакт был при обмене вот этих 140 с лишним моряков на граждан Украины. А позже наши форматы взаимоотношения существенно расширились. Мы договорились о взаимном посещении военнопленных с тем, чтобы можно было донести до их родственников об их состоянии, мы договорились о взаимной передаче писем от родных к военнопленным, и наоборот. Мы договорились о постоянной передаче посылок для наших ребят, которые попали в плен, куда мы можем вкладывать письмо от мамы, от жены, рисуночек ребенка. Когда проходили обмены, мы обычно спрашивали: вы получали наши посылки, они дошли? Они говорили, что это, наверное, самое ценное, то, что нас спасало в тяжелейшие дни нахождения в плену. Конечно, очень важно было договориться по возвращению курских граждан, которые фактически оказались заложниками на территории Сумской области, в Сумах. Важно было, чтобы их обеспечили, пока мы вели эти переговоры, продуктами питания, медицинскими препаратами, чтобы их лечили. Соответственно, и украинский омбудсмен обращался ко мне тоже с вопросами гуманитарного плана, оказания помощи той или иной семье, в том числе желающей воссоединиться со своими родными и близкими. Более 50 семей по договоренности мы смогли воссоединить.
– Сейчас еще остаются те семьи, которые хотят воссоединиться?
– Да, остаются. Вот сейчас мы как раз занимались перед моим уходом воссоединением целого ряда семей. Вопрос этот очень тяжело решается. Это же не просто договориться, что давайте мы доставим членов семей на границу, нужно оформить им документы, нужно договориться о сопровождении. Если это пожилые люди, значит, это вопросы скорой помощи, сопровождения, транспорта, обеспечения на это время продуктами, питания и многие другие вопросы. Я здесь, конечно, хочу отметить работу Международного Комитета Красного Креста, который участвовал и в формировании посылок, и в помощи курским, которых нужно было доставить до границы. И, конечно, губернатору Курской области Александру Хинштейну низкий поклон за его неравнодушие к людям, за то переживание и очень грамотную организацию работы по возвращению этих людей. Ведь многие из них лишились дома в результате агрессии украинских неонацистов. Их нужно было разместить в пункт временного размещения, обеспечить всем необходимым, восстановить документы, определить их будущее. Мы взаимодействовали тоже с ним в очень тесном контакте.
Я хочу показать работу уполномоченного изнутри, что это результат очень многих мероприятий, которые должен провести омбудсмен, внутренней установки, такта во взаимоотношениях. И, возвращаясь к взаимоотношению с украинской стороной, конечно, очень важно то, что мы друг другу помогали в поиске без вести пропавших. Любая работа, которая была направлена на благо людей, на помощь людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию, была контролируема, не просто контролируема нашим президентом, он как бы все время давал стимул и веру в то, что ты делаешь правильное дело и идешь правильным путем. Ведь здесь все приходилось делать впервые. Надо понимать и психологическую составляющую, и морально-нравственную для того, чтобы, удерживая себя в политических оценках и установках, и иногда даже и переступая через себя, ставить на первое место человека. Нас президент своим примером воодушевляет на это. Он говорит, что самое главное — не расчеловечиваться, потому что, конечно, военные действия, они ожесточают и делают нас всех более жесткими в своих оценках, в своих суждениях, в своих действиях. И гуманизм, и милосердие, важно их не похоронить под грузом этой ожесточенности. Только добро может спасти мир.
– Татьяна Николаевна, учитывая ваш опыт, то, что именно благодаря вам этот канал связи наладился, продолжите ли вы работу по этому треку, будете ли помогать новому уполномоченному в диалоге с Украиной?
– Только что на белорусско-украинской границе мы провели очередную встречу с Дмитрием Лубинцом, уполномоченным по правам человека Верховной Рады, и прямо там, на границе, я соединила его по телефону с Яной Валерьевной Лантратовой, как бы передав свою эстафету и высказав свои пожелания для взаимодействия во благо людей. У них состоялся разговор, они обменялись контактами, и я со своей стороны сделала все возможное, все возможное для того, чтобы этот контакт продолжался на гуманитарном и правозащитном треке для людей.
– Не могли бы вы немного раскрыть свои планы? Были сообщения, публикации о том, что вы могли бы вернуться в Государственную думу. Не хотели бы вы вернуться в законотворческую деятельность?
– Я очень люблю нормотворчество, законотворческую деятельность. Одна из моих книг, написанная вместе с профессором Черниковым, называется "Нормотворчество". Это часть моей профессиональной жизни. Чтобы написать даже строчку в законе, нужно иметь, конечно, профессиональный навык. Мне это нравится, я это понимаю. Очень важно уловить запрос общества на конкретную тему и воплотить ее в норму закона, которая будет работать. Еще в прошлой Государственной думе к нам стали обращаться родственники осужденных и осужденные с темой несправедливости, когда находящемуся в следственном изоляторе человеку определили после окончания расследования уголовного дела и вынесения приговора колонию поселения, что это несправедливо. Он получил три года колонии поселения, а полтора года он был в СИЗО в более жестких условиях, где нет права работать, где ограничено право встречи с родными и близкими и много других ограничений этого режима, которые совершенно четко показывают, что условия содержания в СИЗО и колонии поселения разные, такие же, как и в общем режиме. И вместе с Павлом Владимировичем Крашенинниковым мы тогда задумали написать закон. Мы слышали запрос общества, мы исходили из принципа не только законности, но и справедливости. Конечно, нужно установить какую-то соразмерность. И почти десять лет мы пробивали этот закон, иногда, когда я посещала колонии, люди говорили, а мы знаем, что это закон Крашенинникова и Москальковой.
Вы знаете, это очень важно – человека наказать, но не обозлить и не усугубить его состояние. Ведь он вернется к нам, в наше общество. И надо сказать, что большинство из них — это нормальные люди, это люди. На протяжении многих лет мы предлагали принять закон, тоже исходя из запроса общества, о пробации. Название его такое, не совсем понятное, но смысл его в том, чтобы помочь человеку после освобождения из мест лишения свободы войти в открытое пространство, социализироваться в нормальную жизнь. Есть люди, которые оступились, они отбыли свой срок наказания, вышли, а уже у него квартиру отняли, а уже жилья нет, жить не на что, надо трудоустроиться. Здесь надо отдать должное министру юстиции Константину Чуйченко, который эту тему вместе с законотворцами развивал. Депутат – это законотворец, это тот, кто дает правила поведения в обществе и помогает установить такие механизмы, чтобы человеку в этом обществе было комфортно. Если закон несправедливый, он ожесточает людей, если налог с него берется несправедливо высокий, это вызывает протест, если заработная плата несоразмерна вкладу, это вызывает протест, если слишком жестокие установлены наказания, штрафы, уголовные наказания, это будет, конечно, вызывать протест. И вот с этой точки зрения мне, конечно, Государственная дума, законодательный орган, нормотворчество как таковое интересно.
– Даже на посту уполномоченного вы свою законотворческую деятельность продолжали, работая вместе с депутатами и внося какие-то предложения.
– Это еще и моя обязанность по федеральному конституционному закону совершенствовать законодательство в области прав и свобод человека и гражданина. И практически каждая встреча с президентом, она была связана с тем, что я просила его по тому или иному вопросу, требующему именно законодательной донастройки. Вроде бы уже все понимают, что этот вопрос требует законодательного разрешения, а где-то вот оно пробуксовывает в этих согласованиях в министерствах и ведомствах, в противоречии между разными министерствами, федеральными органами исполнительной власти. Так, мне, например, приходилось обращаться к президенту по поводу коренных малочисленных народов, пока у нас не было общего реестра, где каждая народность определена, возникали постоянно конфликты при назначении пенсии, установлении льгот и преференций. Относишься ты к числу коренных малочисленных народов или не относишься – люди шли в суд, доказывали, что они должны быть отнесены к этой категории. И я просила Владимира Владимировича ускорить принятие закона о введении реестра, который фактически прекратил потом все эти споры и очень помог людям.
– Завершая, хотелось бы спросить, могли бы вы выделить за эти десять лет работы на посту уполномоченного какое-то свое самое главное личное достижение?
– Вопрос непростой, но я, наверное, отвечу на него следующим образом. Главное достижение аппарата уполномоченного по правам человека – это возможность помочь как можно большему количеству людей. Многократно мы смогли улучшить эту работу: у нас много отмененных приговоров, которые Верховный суд, услышав наши аргументы, изменил или отменил, смягчив наказание. У нас появились десятки административных исков в пользу человека, которые удовлетворены сегодня. И это, конечно, большое благо. Достижением является создания Евразийского альянса омбудсменов и других интеграционных площадок.
Удалось достроить великолепнейший Дом прав человека. Это заслуга всего нашего коллектива. Тем, кто строил, им огромное спасибо, и Собянину Сергею Семеновичу, мы просто без него не смогли бы решить вопрос, Кириенко Сергею Владиленовичу. Мы создали совершенно уникальную площадку для работы, где приемная граждан, равной которой нет ни в одном другом государстве мира, где каждое, буквально каждое помещение оборудовано техникой, позволяющей вести прием граждан в любой точке мира. Конечно, это стало местом для проведения большого количества мероприятий по линии экспертного совета при уполномоченном по правам человека, молодежного совета. Дом прав человека – дворец наш, это моя гордость, моя радость и благодарность всем, кто принимал в этом участие.
Я горжусь тем, что нам удалось правовое просвещение поднять на более высокий уровень, создать программу "права человека", которая сегодня преподается в вузах, а в школе – модуль "права человека" в рамках учебника обществознания. Конечно, это шаг вперед. Наверное, это и есть то, чем можно будет гордиться и вспоминать судьбы многих-многих людей, которые в лучшую сторону изменились благодаря в том числе и нашему институту уполномоченного по правам человека в Российской Федерации.
– Татьяна Николаевна, спасибо вам большое за это интервью.
– Спасибо вам.