— Увидела вас на чемпионате страны в Казани и подумала: как же давно вы уже не плаваете. А ведь собирались, насколько я помню, готовиться к Играм в Париже?
— После Токио? Наверное, всё же нет. В первый год у меня были на этот счёт некоторые иллюзии. Думал: продолжу плавать, чтобы выступать на международных соревнованиях, а там, глядишь, и до очередных Игр рукой подать. Но в итоге для наших спортсменов никакого Парижа не случилось.
— К этому моменту вы уже спокойно относились к тому, что карьера фактически подошла к концу?
— Я это понимал.
— Помню в Рио-де-Жанейро вы были убиты своей бронзой на двухсотметровке брассом. В Токио не поднялись на пьедестал, но держали лицо и даже сказали в интервью, что это выступление не определяет смысл жизни. Действительно так считали?
— Скорее, просто лучше всё осознавал. Понятно, что был расстроен, но это чувство усилилось, когда стало известно, что Олимпиаду перенесут на 2021 год из-за пандемии. В моём случае этот лишний год всё и решил. К сожалению, не в мою пользу. В Токио я собрался и проплыл достаточно неплохо по времени, но всё равно считаю то выступление неудачным.
— Брасс — это вообще драматическая история, если покопаться в результатах. Помню, как Дмитрий Волков ехал на Игры в Сеул с намерением вынести всех, но в итоге стал третьим, и всю жизнь это сидело в мозгу занозой: мог, но не сумел. Потом был Роман Слуднов — рекордсмен мира и абсолютный фаворит Сиднея, оставшийся на Играх 2000 года с той же самой бронзой. Да и олимпийская карьера Юлии Ефимовой выглядит как какой-то злой рок. Чем объяснить, что именно в этом стиле плавания так невелико расстояние между триумфом и катастрофой?
— На самом деле результат зависит не только от тебя. Молодёжь растёт, подпирает. Что происходит сейчас, например? Австралиец Зак Стабблети-Кук, выигравший «двухсотку» в Токио, продолжает плавать, но уже не так хорошо, как раньше. Появляются молодые японцы, и всё происходит по одной и той же схеме: они резко и быстро выстреливают и тут же начинают пропадать. У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть, кто-то психологически не справляется с нагрузкой, начинает бояться старта, переживать сильнее, чем обычно. Это чувствуется даже в разговорах на соревнованиях.
Да и потом, у нас всё от головы зависит. Когда она загружена суетой, проблемами, усталостью или страхами, начинаешь плыть совсем по-другому. Мой тренер Александр Сергеевич Немтырёв по моему настроению всегда понимал, как я буду работать на тренировке и какие у меня будут ощущения в воде. И никогда не ошибался.
— Помните тот день, когда впервые за долгое время проснулись с ощущением, что больше не нужно идти на тренировку?
— Это был, кстати, не самый простой день. Появилось ощущение, что из жизни вынули большой и важный кусок, и возникло абсолютное непонимание, что делать дальше. Хотя не могу сказать, что это продолжалось долго: у меня довольно быстро наладилась насыщенная жизнь, просто в другом регионе.
— Можно чуть подробнее рассказать о том, что привело к решению уехать в Старый Оскол?
— Для меня это была возможность поработать самостоятельно и набраться административного опыта. Работу предложил бывший губернатор Белгородской области Вячеслав Владимирович Гладков, с которым мы были неплохо знакомы. Он сам очень любит спорт и поддерживает его, к тому же в Старом Осколе на тот момент уже имелась хорошая плавательная база — 50-метровый бассейн. Соответственно, моя задача заключалась в том, чтобы возглавить это направление, мотивировать детей на занятия спортом в непростых жизненных условиях, увлечь их плаванием и показать, что можно добиваться высот в любых обстоятельствах.
В школе в общей сложности занимались 1200 детей разного возраста, и, что самое главное, все занятия были для них бесплатными.
— Не так давно я разговаривала с одним из тренеров по фигурному катанию, который рассказывал о прилёте дронов во время тренировочного сбора в Сочи. По его словам, было по-настоящему страшно. Но ведь Белгородская область ничуть не менее подвержена воздушным атакам.
— Мы не думали об этом. Больше скажу: из Москвы я уезжал один, но потом привёз в Старый Оскол жену, и несколько месяцев мы жили вместе. Мы знали, что скоро станем родителями, поэтому решили, что ближе к родам Вероника вернётся в Москву, где есть кому помочь с ребёнком. Я-то всё время был на работе.
Также на russian.rt.com «На самом деле было страшно»: Татауров об атаке дронов в Сочи, решении ФФККР по Играм, срывах Дикиджи и работе с Колядой— Ваша жена — спортивный человек?
— Да. Вероника Калинина, пятикратная чемпионка мира по синхронному плаванию.
— То есть дома с пониманием относятся к возможным разъездам?
— Конечно. Но сейчас разъездов стало намного меньше, чем во время спортивной карьеры, когда приходилось жить на сборах в режиме 24/7.
— Работа в Старом Осколе была для вас чисто административной?
— Не только. Я много общался с тренерским коллективом и ребятами, помогал им непосредственно в бассейне. Для этого, можно сказать, меня и приглашали.
— А почему приняли решение вернуться в Москву?
— Единственный фактор — это семья. Ребёнок родился, растёт, надо быть с ним. Неправильно же, когда отец где-то далеко.