Сергей Фёдоров родился в Пскове, но сознательное детство провёл далеко от этого города. Мальчику ещё не исполнилось десяти, когда его родители переехали на заработки в Заполярье, в Апатиты — место, где зима длится по девять месяцев в году. Серёжа жил в 400 метрах от катка и мог до апреля играть на естественном льду. И пользовался любой возможностью: в морозы от −30 °C в школу разрешали не ходить. Тогда вместо уроков будущий выдающийся хоккеист мчал во двор с коньками под мышкой.
«Я десять минут катался, десять оттирал уже белые щёки, которые, если не разотрёшь, отмораживаются, с них слезает кожа и так далее. Очень серьёзные морозы были», — вспоминал легендарный бомбардир.
Уже в тот момент карьера Фёдорова могла завершиться, толком не начавшись. Мама не видела перспектив в игре с шайбой и отдала сына в детский хор при местном ДК Строителей, а также в секцию бокса. Если со вторым видом спорта отношения сразу не задались, то петь мальчик действительно умел и попал в основной состав коллектива. Однако и в нём не задержался.
Всё дело в отце — председателе спортивного клуба «Апатитстрой». Он часто брал ребёнка на тренировки команды, выступавшей в первенстве Мурманской области. Фёдоров‑младший начал активно практиковаться со взрослыми, а затем попал в детскую команду местной судоверфи. Там он освоил простую, но эффективную комбинацию: прострел на дальний борт, передача под красную линию, откуда Серёжа наносил бросок. Это была схема, по которой в дальнейшем Аполлон — так болельщики назовут его за неземную грацию и талант — не раз поражал ворота лучших голкиперов планеты.
Очень быстро юного таланта заметили в Белоруссии. И отправили приглашение в минское «Динамо». 15 матчей в Первой лиге чемпионата СССР оказалось достаточно, чтобы сразу уйти на повышение — и не куда‑нибудь, а в один из главных коллективов страны.
«Заканчиваю 11-й класс — и тут папа говорит: «Всё, едем в Москву, в ЦСКА». Бориса Моисеевича Шагаса я увидел в Минске летом, именно перед самым отъездом. Отец приехал меня забирать после школы — оказалось, мы едем не в Апатиты, а в Москву. И я сразу — на Комсомольский проспект, где ЦСКА тренировался с железом», — рассказывал Фёдоров.
Переход в стан армейцев в 1986‑м являлся золотым билетом для любого хоккеиста. Красно‑синие шли за 11-м титулом подряд в чемпионате СССР, да и до этого, с середины 50-х, регулярно побеждали в Высшей лиге. Руководил ими, как и сборной страны, гениальный Виктор Тихонов. И вот в его руки попал 16‑летний Фёдоров — безусловный талант, который, в отличие от других, поблажек не получал.
Аполлон хорошо запомнил первое занятие с москвичами: три круга, 13 точек, 27 тонн нагрузок — и всё это за два с половиной часа. Минимальный вес штанги — 60 кг. Как отшучивался позднее Сергей, Александр Могильный, в том же году получивший приглашение в лучший коллектив СССР, те же самые снаряды гнул, не то что поднимал. А вот уроженец Пскова едва тянул.
«Всё, что помню: больше всех тренировался, ел и спал. Ну и лунатил — от нагрузок, конечно. 16 лет — сколько ты можешь поднять?! Ты идёшь в душ, пытаешься после него вытереться — у тебя руки не поднимаются; полотенце нельзя поднять, чтобы вытереть волосы. Эти ощущения навсегда», — делился знаменитый спортсмен.
Именно из Фёдорова, Могильного, а также перспективного Павла Буре Тихонов сформировал звено на замену великому сочетанию «Сергей Макаров — Игорь Ларионов — Владимир Крутов». Звёздным часом юных хоккеистов стал молодёжный чемпионат мира 1989 года, на котором советская дружина завоевала золото, а тройка из ЦСКА организовала 19 шайб.