Мне казалось, что я давно привыкла к тому, как выглядят руки спортивной гимнастки. Но, увидев красные стёртые полосы на тонких девичьих запястьях, всё же не удержалась от вопроса: «Что с руками?»
— Следы от накладок. Я дополнительно подкладываю под них поролон, сверху надеваю напульсник, и всё равно это выглядит вот так ужасно. У меня вообще с детства плохие руки были. То есть я очень часто срывала мозоли, и мы с тренером не могли полноценно работать. Два-три дня в этом случае точно вылетают. Но со временем я довольно неплохо изучила себя, поняла, на сколько подходов меня хватает.
— И на сколько же?
— Если говорить конкретно о брусьях, подходов на десять, наверное. Максимум — на 12. В моём возрасте это хорошее количество, мне кажется.
— Во всех ваших интервью красной нитью проходит мысль, что гимнастика для вас сплошное удовольствие. Но так ведь бывает далеко не всегда?
— Конечно. Это прежде всего работа, порой тяжёлая. Бывает, что на тренировку приходится идти через силу — это нормальное состояние, я бы сказала. Но я счастлива, что посвятила себя именно этому делу. И если уж выбрала гимнастику, буду отдавать ей все силы. Пока мне не надоест.
— Евгения Медведева однажды призналась, что Новогорск для неё настоящая тюрьма, сущий ад. Я тогда ещё подумала, что фигуристы даже близко не проводят на тренировочной базе столько времени, сколько вы на Круглом.
— Да уж… Спортивная гимнастика и синхронное плавание — это два вида, которые сидят на базе фактически круглогодично: 12 сборов в году по три недели каждый. Ещё тяжелее в этом отношении было в ковидные времена, когда нам не разрешали выходить даже за забор, хотя вокруг лес. Год мы точно в полной изоляции тогда просидели. Для меня находиться в закрытом, ограниченном пространстве было особенно сложно, поэтому, как только карантин закончился, мысленно я сказала себе: «Больше — никогда!»