— Насколько реальной вы считаете перспективу Савелия Коростелёва подняться в марафоне на подиум?
— Если смотреть на результаты Савелия, на его самочувствие, да и вообще на всю его карьеру, которая пока не такая уж большая, очевидно, что классика у него получается лучше всего. Ну а про «полтинник» много кто уже рассуждал. В том числе Егор Сорин, тренер Коростелёва, который с самого начала говорил, общаясь со мной, что шанс на этой дистанции хорош. Потому что классика, потому что масс‑старт, потому что длинная дистанция. Я, собственно, должен был в Италию лететь — болеть за ребят в двух последних гонках. Всё было спланировано, всё организовано, но, к сожалению, мне не дали визу.
— А нет ощущения, что в Валь‑ди‑Фьемме Савелий выступает не так удачно, как мог бы?
— По первой гонке я как раз и уверился в том, что этот парень может на «полтиннике» побороться даже за медаль. Жаль, что Коростелёв не попал в пролог в спринте, но никто больших иллюзий на этот счёт не питал, как мне кажется. Хотелось, конечно, чтобы на «десятке» он был немножко поближе, но это конёк. Да, у Савелия получается работать этим стилем, но не в такой степени, чтобы стабильно заезжать в топ‑6 в Кубке мира.
— Возможно, не очень правильный вопрос, но поинтересуюсь: то, что норвежцы так классно бегают коньковые дистанции, как‑то связано с тем, что они постоянно тренируются на быстром снегу?
— А мы на медленном? Мне кажется, здесь некорректно сравнивать. Наших ребят на соревнованиях в Европе нет, как они могли бы бежать — это из области досужих рассуждений. Да, у норвежцев появился совсем молодой Эйнар Хедегарт, и он действительно очень крут в коньке. Но мы же видели, как его вырубило на «десятке», где он еле доехал: шёл лидером, а в итоге кое‑как стал третьим, его шатало просто. Можно вспомнить ту же Олимпиаду в Китае, где наши парни были очень хорошо готовы и на холодном, медленном снегу выглядели очень круто, а норвежцы — наоборот.
Когда Коростелёв поехал на Кубок мира в Давос и потом на «Тур де Ски», мы тоже говорили, что немного растеряли вот эти навыки быстрого снега, нужно было включиться, вработаться, попробовать. Но сейчас, мне кажется, Савелий уже подстроился: он уже давным‑давно сидит в Европе, и, думаю, его потенциальный результат больше зависит от лыж и самочувствия, нежели от умения или неумения бегать на быстром снегу. Смазчики тоже поработали на этом снегу, много чего успели попробовать, знают, как приспособиться.
— Сорин был против того, чтобы Коростелёв бежал спринт. Что лучше — дать возможность спортсмену пробежать и самому потом отвечать за это решение или настоять на своём?
— Мне кажется, это не стоит считать ошибкой, хотя Егор действительно был не в восторге от этой идеи и прямо говорил ему об этом. Я был склонен считать так же, но, с другой стороны, Савелий невероятно устойчив в плане психологии: он абсолютно спокойно выходит на любой старт. Если бы на его месте был я и проиграл, наверное, стал бы внутри себя переживать, загоняться. У Коростелёва таких проблем точно нет. Ему нужен был просто очередной старт. Он хочет бежать всё и всегда, и это правильно, это нормально — тем более на Олимпиаде.