— Георгий Иванович, в 1979 году 350-й гвардейский парашютно-десантный полк, которым вы командовали, первым вошёл в Афганистан. Что больше всего поразило вас тогда в этой стране?
— За несколько месяцев до ввода наших войск, в сентябре 1979-го, я уже побывал в Кабуле «туристом». Сейчас об этом мало кто помнит, но афганские власти сами настойчиво просили руководство Советского Союза прислать войска — не воевать, а чтобы наши воинские части были гарантом от мятежей их политических противников. С другой стороны, и в Кремле понимали, что если в Кабуле произойдёт переворот, то новые хозяева страны немедленно позовут на помощь американцев.
На этом фоне нас, около двух десятков офицеров ВДВ, заблаговременно послали полюбоваться достопримечательностями афганской столицы. «Туристами» в штатском мы в течение недели изучали город и его окрестности. Каждому был определён свой маршрут, по которым на маленьких автобусах с занавешенными окнами мы ездили по Кабулу днём и ночью, запоминая улицы, перекрёстки, подходы к различным объектам.
Потом мы вернулись в СССР, разъехались по местам службы и… ничего. Но поздним вечером 10 декабря 1979-го наш полк подняли по боевой тревоге, и я получил приказ на передислокацию. После короткой подготовки к боевым действиям в ночь на 25 декабря мы полетели в Афганистан. К сожалению, случилась беда: первые потери полк понёс сразу.
— Как это случилось?
— Разбился Ил-76, замыкающий в караване перевозивших десантников полка военных транспортников. На нём должен был лететь я сам, но в последний момент позвал командира взвода охраны Сашу Кучерявенко — и мы с ним полетели другим бортом. А бойцы взвода охраны и ряда других подразделений не долетели. Ил-76 зацепился хвостом за гребень горы и рухнул в глубокое ущелье — погибли 37 десантников и десять членов экипажа. Мы их тела долго потом найти не могли. В ту зиму на севере Афганистана шли сильные снегопады, в заснеженных горах место катастрофы обнаружить с вертолётов не удавалось. Мне афганские старики сказали: весной смотри на ворон. По скоплению падальщиков мы ребят и нашли, но сами достать не смогли. По просьбе командования из Союза прислали альпинистов — они подняли то, что от погибших осталось.
— Когда десантники вашего полка вступили в первый бой?
— Сразу после приземления. Три батальона полка немедленно начали выполнять три боевые задачи. Один захватил Генштаб афганских вооружённых сил, другой блокировал военный городок танковой бригады, третий взял под охрану кабульский микрорайон, где проживали советские гражданские специалисты. Всё десантники сделали чётко. Под утро мне поступила задача поставить оцепление вокруг президентского дворца, чтобы никто из афганских военных не посмел к нему прорваться. В 04:00 с 9-й ротой полка я прибыл к уже захваченному нашими спецназовцами зданию, которое у нас привыкли называть «дворцом Амина».
Мои бойцы рассредоточились по постам, заняли оборону, а я зашёл в здание. Меня провели в большой зал, там за длинным столом сидели усталые люди в военной форме не нашего, не армейского образца. «Десантник, — предложили мне, — выпей стопку за помин души наших погибших при штурме боевых друзей». Я вежливо отказался, попросил осмотреть дворец. Один из спецназовцев провёл меня по дому, показал спальню Амина, комнаты его семьи и охранников. По всему было видно, что недавно здесь произошёл серьёзный бой. Вскоре и нашему полку пришлось повоевать самым серьёзным образом.
- © Фото из личного архива