— Александр Юрьевич, СВО длится уже четыре года. За это время сильно изменились принципы ведения боевых действий, вооружение стало более высокотехнологичным. А что ВСУ? Как они поменялись с 2022 года, на ваш взгляд?
— ВСУ очень ослабели к сегодняшнему дню. Большую часть идеологизированных мы уже вывели из строя, сейчас их осталось очень мало. У ВСУ ещё есть неплохие штурмовики, но это скорее исключение из правил. В начале СВО они активно употребляли боевую химию американского или европейского происхождения.
Экспериментировали с ней массово, что приводило к некоторой результативности, потому что бойцы ВСУ шли бесстрашно в бой. Но это повлекло и очень высокие потери среди них.
Есть и существенные перемены к худшему для нас. Боевые действия стали намного технологичней, чем в 2022 году. ВСУ ускорили внедрение инновационных решений.
Украина сохранила свою военную промышленность, размазав её по территории страны, вынеся некоторые производства в страны Запада. Украина наладила кооперацию с европейским ВПК. Они продвинулись в развитии войск БПС (беспилотных систем). Не только БПЛА, но и наземные, морские, надводные дроны. Думаю, скоро дело дойдёт до активного применения подземных дронов. Это очень существенно сказывается на поле боя.
— В 2022 году было очень много нацбатальонов. Но сейчас про них практически ничего не слышно — почему?
— Одним из главных организаторов, финансистов и отцов нацбатальонов был банкир Коломойский*. Поскольку он несколько рассосался (Игоря Коломойского судят в Киеве за ряд экономических преступлений. — RT), рассосалась и значительная часть нацбатальонов. Сейчас есть «Азов»** и 3-й армейский корпус. Туда все основные нацики и стеклись. И они активно действуют. Билецкий* (основатель «Азова» и командир 3-го армейского корпуса ВСУ. — RT) свой вес за это время только увеличил.
Надо отдать должное Билецкому — это человек с хорошими организаторскими способностями. Когда он появляется на линии боевого соприкосновения (такие случаи бывали), чувствуется, что меняется характер боевых действий на более интенсивный, более жёсткий.
— Это выучка или только идейная убеждённость?
— Выучка достаточно серьёзная. Надо сказать, что, несмотря на свои трудности с восполнением личного состава на ЛБС, наш противник учит в среднем пехотинца примерно два-три месяца. Это довольно много.
— Но ведь почти все украинские пленные жалуются на то, что нет качественного обучения.
— Делайте скидку на это. Пленные всегда говорят, что они повара, связисты, никого и никогда не убивали, выучка у них очень плохая, их бросили и прочее.
— Их учат этому или сами догадываются?
— Сами, это вполне естественная история. Тем более что в плен часто противник старается не сдаваться, потому что там идёт активная пропагандистская кампания, что русские якобы в плен не берут, а если берут, учиняют всякие зверства.
— То есть в основном сдаются, когда кончились патроны? Когда попали в огневой мешок?
— Котёл, мешок, когда вариантов нет никаких. Когда к ним зашли в блиндаж — и они под стволами. Всё. Вот тогда они сдаются.
Пример — крайний пленный, который попадался у меня в бригаде. Он был ранен и брошен. Его пытались эвакуировать, но он попал под эвакуационную машину. Машина ушла, и его бросили. Он двигаться не мог, нашим его пришлось тащить с ЛБС на себе.
- Александр Бородай
- © Фото из личного архива