О своем выборе отправиться на СВО Ирина говорит просто, без рисовки:
- Работала по гражданке, и когда началась СВО, подумала: «А почему нет? Я могу пригодиться». Опыт есть. Сначала написала заявление в известный добровольческий отряд, но там меня не взяли. Сказали, что женщин не берут. Вакансии медицинские были только мужские. Может, стараются оберегать женщин, не знаю. Тогда одна знакомая, начмед Татьяна, мне посоветовала: «Ирка, ну ты посмотри, министерство обороны набирает медиков. Если у тебя есть желание, то иди». Я спросила у своей напарницы: «Пойдёшь со мной?» Она ответила, что пойдет.
Я в то время работала в специализированном доме ребенка в Бийске. Это Алтайский край. Взяла в военкомате два комплекта документов: себе и своей напарнице. Мы их заполнили и спрятали на работе, чтобы родственники не узнали раньше времени. В Барнауле, куда нас отправили, прошли медкомиссию, нам присвоили категорию. Это был вторник, а в субботу мы уже уехали на СВО.
- Вы между собой обсуждали, куда уезжаете?
- Я была готова полностью, знала, куда иду. Не было у меня непонимания, что такое война. В своё время в Чечне много наших ребят побывало. Один парень с нашего двора погиб. Он Герой России, его именем наша школа названа. Я училась в этой школе. Мы в карауле стояли, когда его гроб привезли в клуб. Как-то так сложилось, что жизнь подвела к такому выбору. Мама сопротивлялась, конечно: «Страшно там будет. Там же война». А я: «Мы справимся, мы сможем. Что, мы не женщины?» И мы уехали.
Поначалу, естественно, всё было необычно: полевые условия... Еще вчера ходили в белых халатах. А оказались в форме, в блиндажах либо под открытым небом, ночью в спальниках. Но ничего, пережили это. Ни разу у меня не было тени сомнения в правильности выбора.
Я знала, что всё равно будем обустраивать быт. Сейчас у нас хорошие блиндажи, мы там давно уже живём. Соответственно, всё есть для быта.
- А как обустраивали?
- Ребята помогали, лесом стены закрывали в блиндаже. Масксети внутрь вешали, чтобы поуютнее было. Кровати нам сколачивали. Так понемножку всё собралось. И медпункт тоже делали своими руками. Конечно, все помогали нам - и командование батальона и министерство обороны. У нас сейчас медпункт не хуже, чем в больницах. В принципе, всё есть.
Как положено, мы заказывали шкафы под лекарства, стеклянные стеллажи. Вкопали куб воды, протянули трубы пластиковые, лампы заказывали, чтобы обеззараживать все. Три комнаты у нас, изолятор. Приёмная и процедурный кабинет разделены на две части: в одной стороны перевязочная, в другой — инъекции делать. Нормальный быт.
- Что запомнилось из первого боя?
- В 2023 году нас перебросили на Краснолиманское направление. Так как я фельдшер эвакуационного взвода, мы сразу попали на передовые позиции. Я в составе эвакуационной группы выезжала. Когда была необходимость, забирали раненых, стабилизировали состояние и везли в госпиталь.
- Страшно было?
-Конечно. Но страшно до того момента, как ты сядешь в эвакуационную машину. Там уже страх пропадает. Главное — не паниковать, чтобы твоя паника не передавалась товарищам. Ну, как мы, женщины, можем придумать, додумать? Главное — себя в руках держать, потому что от тебя много зависит. От тебя жизнь человека зависит: посмотреть, принять решение, что там и как с ним. Было страшновато, потому что работали под обстрелами.
Эвакогруппа доносит раненого до ближайшей точки эвакуации, стараются стабилизироваться состояние. Мы приезжаем, забираем раненых. В машине, если надо, делаем повторную перевязку. Везем в госпиталь.
- Много раненых пришлось перевозить?
- Во время штурмов да. А так - один-два раза за сутки приходиться выезжать. Как команду дают: боец на точке эвакуации - мы сразу едем. Если нужно - помогаем раненым загрузится в машину, либо на носилках заносим.
Справка «МК».
Ирина Гусева. 2 медали «За спасение погибавших» (2024, 2025). В ходе СВО фельдшер медвзвода младший сержант Ирина Гусева выполняла задачи по оказанию медицинской помощи раненным. Неоднократно выдвигалась в район активных боестолкновений для оказания первой помощи и эвакуации раненых. Под непрерывным огнем артиллерии противника Ирина оказывала помощь военнослужащим на поле боя, организовывала их эвакуацию и сопровождала в медучреждения. Смелость и отвага младшего сержанта Ирины Гусевой способствовали спасению жизней российским военнослужащим и их скорейшему возвращению в строй.
- Какую помощь должна медсестра оказать?
- Медсестёр на передовой нет, есть фельдшеры. Перевязка — это первое. Перетянуть рану, остановить кровотечение, наложить правильный жгут или турникет, наложить повязку. Любое ранение — всегда повязка. Главное закрыть рану, чтобы не попадала грязь.
- Приходилось какие-то вещи с себя снимать, чтобы перевязать рану?
- Однажды шапка флисовая пригодилась. У парнишки, командира взвода было осколочное ранение в руку. Ехали в бронетранспортере, внутри много народу, сидели очень плотно, не пошевелиться. До сумки не добраться. Я с головы сняла шапку, держала ею рану. Помогло. Потом он попал в госпиталь, вылечился, служит дальше.
- Сколько человек можно вывезти в бронетранспортере?
- Лежа можно перевести четырех тяжелых. Тогда было больше. Довезли.
- Было такое, что спасенные ребята писали, благодарили?
- Мы работаем все вместе, ребята воюют и отстаивают территории, мы помогаем им, вывозим раненых. Это настолько всё неотделимо. Какие благодарности? Мы уже стали семьей. Третий год там вместе. Много ребят, получив ранения, вернулись обратно в строй. Есть ребята, которые получили уже по несколько ранений. У кого-то тяжелые, у кого-то средней тяжести.
- Как на ранения реагируют?
- Преодолевая боль, мужественно. Хотя и приходится удивляться на мужчин. Бывает - отрыв конечности - а он молчит, терпит, а бывает - маленький осколочек навылет, и уже практически умирает, в истерике.
- В перерыве между работой что чаще обсуждаете?
- Обычно мы выезжаем на эвакуацию втроем - механик-водитель, оператор и фельдшер. Многое вспоминаем. То обстрел, то как наш блиндаж горел...
- Расскажите...
- Был Новый год, с 2023-го на 2024-й. Мы салатики приготовили, всё с собой в блиндаж взяли. Я их разбудила, около полуночи: «Ребят, давайте Новый год встречать!» Ватрушки поели, салаты... А утром 1 января проснулись от того, что нас обстреливают с танка, как раз наш участок. Надели быстро бронежилеты, бронешлемы. Сидим, ждем. Выбегать нельзя. И тут попадание — прямо во вход в блиндаж. Двери выбило. Всё загорелось.
Блиндаж заглублен метра на полтора, надо выбираться. Ребята залезли, меня вытащили. До соседнего блиндажа все добежали. У нас всё сгорело, вся одежда. Блиндаж выгорел дотла. Двери горели. Сгорела накрытая тентом кухня. И на таком адреналине все было, что я даже не поняла, что с ней. Силы откуда-то взялись, казалось, могу на полтора метра подпрыгнуть. Вот такие моменты и вспоминаем. А так обстрелы бывают, примерно все одинаковые.
Танк или оружие ВСУ обрабатывает квадрат, потом дрон поднимут, посмотрят, что горит.
- Ваши бойцы не приносили вражеские аптечки после штурмов?
- Оттуда не было аптечек. Шеврон приносили, форму.
- А как дела у подруги?
- Она тяжело это все переживала. Получила ранения в шею и в ногу в 2024 году. Восстановилась быстро и вернулась в строй. Конечно, такие стрессы бесследно не проходят. Она уволилась по возрасту. Ей на тот момент было 50. Женщинам можно увольняться с 45 лет. Сейчас она дома.
- Чем занимается на гражданке?
- Внучкой, отдыхает, восстанавливается, а еще говорит: «Я хочу назад». А ведь я ей говорила: «Люда, не уходи, ты захочешь назад». Это ведь наша жизнь. Уезжаешь в отпуск и переживаешь. Я вот сейчас здесь, в Москве, в командировке, но постоянно на связи со своими. Как же иначе? Это же наши пацаны. Как мы можем за них не переживать? И она это поняла, когда уехала. Ведь два года с нами прожила...
В пункте временной дислокации мы живём в лесу, каждый день вместе... Очень тяжело уехать. Контракт в июле у меня заканчивается, я тоже думала: ну всё, контракт отслужу и уеду. А сейчас понимаю: как я уеду? Как я с этим жить-то буду? Как они останутся, а я уеду? Вот есть мысли продлить контракт. Останемся. Чтобы уже... на парад Победы поехать всем вместе.
- А как вас с подругой отпустили семьи?
- Мы же уехали молчком. Людмила по факту уже сказала. Дочка нормально приняла. Многие же не совсем осознают, куда мы можем попасть. У меня мама тоже не знала. И сестра двоюродная... И я им тоже призналась уже перед отправкой. Маме долгое время потом говорила, что в госпитале работаю, и это вполне безопасно. Чтобы она не беспокоилась. Но потом случались выезды, на связь долго не выходишь... И она начала призадумываться. Пришлось аккуратно ей преподнести информацию. Но не сразу. Зачем? Мама же есть мама, тем более когда она далеко. Теперь уже привыкли все.
- Что мама сказала?
- Это ненормативная лексика (смеется). Она сказала: «Я знала, что ты... но не до такой степени!» Зато сейчас говорит: «Я горжусь тобой. Я знала, что всё у тебя получится».
Я сейчас на своём месте. Сравнивать работу гражданской медсестры и фельдшера во фронтовых условиях — очень сложно. Думаю, я здесь пригодилась. Надеюсь на это. А так - мы обычную работу делаем, всё обычно.
Уже такого страха, как прежде, нет. Привыкаешь ко всему. Естественно, бояться нужно. Не боятся только дураки. Осторожность тоже нужна - без этого никак. Война есть война. Не просто погулять вышел в лес. Живём, работаем, служим.
- Люди как проявляют себя в тех условиях?
- Если бы я знала их до того, могла бы сравнить. Есть, конечно, ребята, которым в первый день было страшно всё, заходить было страшно. А после боевого столкновения они меняются. Они понимают, что на них лежит большая ответственность. И они не могут подвести товарищей. Весь страх пропадает. Он есть внутри, глубоко. Но они работают. Молодцы. Те, на кого не подумал бы, получают ордена Мужества, потому что достойны этого.
Другой из последних сил вытаскивает раненого боевого товарища, хотя видит, что тот умирает. Не бросит его там никогда.
Ребята воюют храбро. Недавно еще танк ВСУ подбили, тяжелый дрон «Баба Яга». Достойно служат.
Если бы ещё раз пришлось делать выбор, я бы, наверное, согласилась с нашим составом вернуться. Естественно, не хочу бросать их, потому что а вдруг я им ещё пригожусь.
***
О себе Ирина рассказывает скупо. Мама ее одна растила, папа рано умер. Жили с бабушкой и дедушкой. О медицине никогда не думала вообще. Увлекалась животными. В кружок ходила «Юный натуралист». С детства интересовали моря, океаны, динозавры, неизведанные существа. Ближе к девятому классу встал вопрос: на кого учиться? У меня был выбор: в медучилище либо пединститут. Я пошла в медицину. Первое место работы - инфекционная больница в городе Белокуриха. Работала постовой медсестрой.
- Смелый поступок — пойти работать в инфекционную больницу...
- Само собой получилось. Не везде хотели брать. Была замужем, детей не было. Мне говорили: вот мы тебя возьмем, а ты в декрет уйдешь. Я говорю: «хорошо. А потом вы скажете: «У тебя ребенок, а он болеть часто будет...»
Я очень благодарна старшей медсестре Ольге Васильевне Виноградовой, и девчонкам, как они меня приняли в коллектив. Научили всему. Старшая медсестра шутила: «Не можешь попасть в вену, это не ты не умеешь ставить, это у него вены плохие». С их поддержкой пришел опыт. Не жалею я, что пошла в медицину.
- Что греет?
-Что ты можешь помочь людям. Что от тебя жизни зависят. Но здесь, на фронте, многое по-другому. На гражданке врач назначает укол или процедуру, медсестра делает, ответственный - врач. А тут от твоего решения, от того, как его примешь, от времени, может, и жизнь человека зависит. Промедление может стоит жизни.
- Часто приходилось принимать решения?
- Было такое. Не хочу озвучивать. Успевали, довозили до госпиталя. Так как сейчас мы работаем в ближнем тылу, таких случаев мало. А там, вблизи передовой, не только от меня, но и от механика-водителя многое зависит. С какой скоростью, как он поедет, где, как, от всего нашего экипажа.
***
После инфекционной больницы Ирина поработала в санатории города Белокуриха, потом в доме ребёнка в Бийске. Постовой медсестрой. Недалеко от дома. Зарплата по местным меркам нормальная. График устраивал — сутки через двое, сутки через трое. Думаю, пойду туда. Ну, а потом началась СВО. В какой-то момент приняла решение?
- Почему? Я не могу даже сказать, - говорит Ирина. - Знала, что там нехватка кадров. Подумала, почему кто-то может, а я - нет. Что сидеть тут буду?
- Мама ждёт назад.
- Да, и мама, и двоюродная сестра, племянники. У нее старшей дочке 22, а младшему сыну — 9.
- Что-то просят рассказать?
- Старшая бывает просит. Только зачем рассказывать? Я стараюсь родственников не нагружать этим, они живут мирной жизнью. Мы, наши ребята, можем обеспечить им эту мирную жизнь, ну пусть так и будет.
- Не просится племянница с вами?
- Ну, зачем? Девчонке 22 года. Она говорит: вы же там. Да, мы там, а вам не надо. Пусть работает, учится дальше.
Сестра, она тоже фельдшер, говорит: «Я бы тоже с тобой уехала». Но у нее ребенок-школьник.
- Каково сейчас на фронте?
- Сейчас фронт продвинулся. У нас немного потише стало, в ближнем тылу. Все равно не расслабляемся, конечно.
- Много на фронте верующих?
- Все верующие, на Бога и надеемся. У нас есть небольшая часовня в лесу. Ее поставили наши предшественники, из другой армии, который стояли здесь до нас. Батюшка приезжает на праздники, освящает. Иконки привозит, можно свечки поставить, причаститься — всё это есть. И много, я думаю, ребят, которые на гражданке церкви не посещали, сейчас всё равно обращаются к Богу.
- Что обычно просят?
- Быстрее вернуться домой целым и невредимым, и победы. Чтобы победить скорее. Больше нечего нам просить. Каких-то благ — это бессмысленно. Основное — выжить и вернуться с победой. Больше ничего.
- Были моменты, которые иначе как чудом не назовешь?
- Да, у многих ребят были такие моменты. Мне кажется, это уже как обыденность. Как-то за столом покушали, встали и ушли. Начался обстрел и в наш стол прилетел осколок. Мы могли там сидеть в тот момент. Как говорится, не твоя смерть. Очень много раз такое было. В машину дрон не попадает, разрывается где-то рядом. Всякое бывает. Едешь и молишься всем святым, особенно, если едешь под обстрелом. Высшие силы есть. Если не верить — тяжеловато будет.