Про МУС и ООН в декларации саммита в Шэньчжэне — два пункта из четырех. Таким образом, была поднята тема, значение которой специально подчеркнули три крупнейшие ядерные державы — три из пяти постоянных членов Совета безопасности ООН, три из четырех инициаторов создания ООН.
Ситуация усложняется тем, что тот же МУС, по мнению ряда экспертов, с одной стороны, структура, порожденная ООН, и как бы наделенная глобальными полномочиями, с другой стороны, оказалась не независимой или равнозависимой от членов мирового сообщества, а подчиненной целям и принципам условно глобалистских сил, являющихся лишь одной из сторон постоянного политического противоборства, в том числе в США и в ЕС. Возможна ли корректировка деятельности МУС без его реформы? Вопрос пока без ответа.
О том, как и в какие сроки могут быть решены проблемы, на которые указали в совместной декларации лидеры трех держав, МК спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.
-Насколько серьезно и когда реформы или принципиальные изменения в деятельности этих международных структур могут осуществиться при условии, что три державы смогут выступать по ним с согласованной позицией?
-По Международному суду. Тут сложно сказать, когда. Потому что там не предусмотрен какой-либо график (ротации, обновления — авт.). И суд будет, я думаю, ждать смены президента США. Потому что Трамп к суду явно неблагожелателен, и половина президентского срока у Трампа уже прошла.
В общем, думаю, суд будет существовать и после Трампа, и они будут смотреть, какую позицию займет следующий президент. Будет он солидарен с Россией, с Китаем в таком отношении к суду? Или нет? Или его позиция будет несколько иной, скажем, что американских граждан не трогайте, а в отношении остальных, как бы, давайте? Такое тоже может быть. Поэтому перспектива с Международным уголовным судом, наверное, будет примерно такой.
Что касается ООН, тут тайминг другой. Не в контексте реформы — реформировать её можно долго, а в контексте выборов генсека. Как здесь пойдет, сейчас посмотрим. Выборы генсека уже обсуждались — Гутерриш уходит 31 декабря. Если реформировать ООН, реформы должен проводить генеральный секретарь. И тут вопрос в том, как будет с ним, договорятся ли? Сейчас на саммите было представлено три из пяти постоянных членов Совета Безопасности. Но договорятся ли все пятеро постоянных членов Совета Безопасности о приемлемой кандидатуре?
И здесь ведь тоже есть проблема Трампа, но в несколько другом смысле. Если посмотрим на обсуждаемые сегодня кандидатуры, то они, в общем, далеки от представления Трампа о правильном кандидате. Россия и Китай пока своих, так сказать, симпатий и антипатий, кажется, не обозначали. А о представлении Трампа о кандидате мы пока можем как-то судить по его заявлениям. Он уже предлагал Инфантино, потом Орбана, то есть фигуры, не проходные по разным причинам. Кроме того, очевидно, что кандидаты, которые уже представлены, это такие латиноамериканские левоцентристы, и Трампа они не воодушевляют.
То есть, если говорить про ООН, то вопрос там в том, удастся ли вообще решить сейчас первоочередную задачу — согласование кандидатуры генерального секретаря. И из этого, наверное, и придется дальше исходить. Удастся, хотя времени остается немного, то дальше уже этот кандидат может как-то заниматься реформированием. И там уже будут свои проблемы, другие. Допустим, часто под реформированием понимаются реформа Совета Безопасности — включить туда Индию, какие-то другие страны, в качестве постоянных членов. Но, допустим, если спросить Дональда Трампа, что он подразумевает под реформированием, то думаю, он может сказать просто, что экономить надо, что ООН слишком затратная организация. У Трампа может быть свой взгляд на понятие реформирования, и не уверен, что он большой фанат расширения числа постоянных членов Совета Безопасности.
То есть под словом реформирование могут пониматься очень разные вещи. Но вначале надо избрать генерального секретаря. Посмотрим. Не уверен, обсуждали ли лидеры какие-то кандидатуры, или это не на их уровне, и пока готовятся предложения, и первые лица только потом все утвердят, или еще какой-то вариант будет. Это всё-таки достаточно длительный процесс, требующий очень серьёзные проработки.
То есть, если мы говорим про четыре пункта совместной декларации, то из них ближайшее следствие — это судьба генсека ООН.