Зачем женщинам мужья-«пожизненники»
Для начала скажу, что мало у кого из осужденных к пожизненному сроку (напомню, приговаривают к нему только мужчин и только за особо тяжкие преступления) сохраняется брак. Пусть не сразу, но через 15–20 лет женщина подает на развод. Даже у самых верных и терпеливых после этого срока обычно иссякает «запас прочности». Вечно ждать, надеяться на чудо могут единицы. «Я на такое не подписывалась, — сказала супруга одного из недавно осужденных на ПЖ за двойное заказное убийство. — Я выходила замуж за успешного, свободного человека, а не за того, кого признали убийцей и кто никогда не выйдет на волю».
Но те, кто изначально сочетается браком с пожизненно осужденным, свои перспективы знают. По моим наблюдениям, примерно 80 процентов из них — девушки с большими проблемами в личной жизни или в психике (часто одно связано с другим).
Есть довольно значительная категория тех, кто выходит замуж рационально: у пожизненно осужденного может быть квартира, другое имущество на воле, а жена получает право им распорядиться. Если речь о серийных убийцах, известных бандитах, то нередко девушка, выйдя замуж, пытается монетизировать свое положение: к примеру, раздает интервью за деньги.
Вера (имя изменено) решилась на это интервью не сразу. Мы общаемся с ней уже несколько лет — с того момента, как я побывала в «Снежинке» и побеседовала там с осужденным Олегом Иконниковым. В «МК» тогда были опубликованы репортаж из колонии и, отдельно, беседа со «смертником».
Вкратце напомню суть дела. Иконников был осужден к смертной казни в начале 90-х за организацию банды, которая в Чите занималась рэкетом (последний эпизод — нападение на гостиницу, где должны были поселиться их «оппоненты» из чеченской ОПГ). Вместе с ним смертный приговор получил его младший брат, которого он втянул в банду. Два брата ждали расстрела, сидя в одной камере. А потом старшему заменили высшую меру на пожизненный срок, а младшему — на конкретный, который он давно отбыл, на свободе растит детей, занимается творчеством.
«Девушка, вы на солнце стоите»
Вера — жена старшего брата, Олега. Она периодически присылала рассказы супруга, написанные в «Снежинке». Делала это очень деликатно, о себе никогда не рассказывала. «Зачем вам все это? — задала однажды я ей вопрос. — Он же никогда не освободится». Она в ответ: «Люблю». И вот наконец она согласилась на беседу об этой своей странной любви, которой ничуть не стыдится, но которую до сих пор не считала нужным придавать огласке.
— Вера, расскажите, пожалуйста, о себе.
— Мне особенно-то и рассказывать нечего. Родилась я в одном из поселков городского типа Забайкальского края в августе 1976 года. Мама говорит, что день был теплым, тихим, цветущим... Через какое-то время родители решили уехать на строительство БАМа, в Тынду, а меня оставили с бабушкой, пока я не подрасту.
Мама работала воспитателем в детском саду, папа — водителем «БелАЗа». Обычная семья, обычное советское счастливое детство. Однажды во время утренника, на котором присутствовали журналисты (и снимали процесс на камеру), я прочитала: «Я маленькая девочка, я в школу не хожу, купите мне сандалики, я замуж выхожу!». Это вместо слов, которые должны были быть в стихотворении: «Я Ленина не знаю, но я его люблю». Заведующая детским садом чуть в обморок не упала. Мама с папой не ругали, за ужином смеялись до слез.
Еще я очень любила животных. Подбирала на улице больных кошек, собак, птиц и дома за ними ухаживала, пыталась лечить... Маме, конечно, это не нравилось, но ничего поделать она не могла. Со всей округи ребятишки несли к нам хромых, больных, бездомных животных, и я пристраивала их в добрые руки. Мечтала, что стану ветеринаром.
— Как вы познакомились со своим будущим мужем?
— Это было много лет назад, в мой день рождения. Мне исполнилось тогда 17 лет. Утром мама дала мне денег на подарок для самой себя и сказала: «Что нужно тебе, то и купи». Я отправилась в магазин. По дороге у меня сломался каблук. Крепкий брюнет с красивыми глазами подошел ко мне, стоявшей в мелкой лужице: «Девушка, вы на солнце стоите». В луже действительно отражалось солнце. Он шагнул в лужу, подхватил меня на руки и посадил на выносной прилавок, что стоял почти у самого входа в обувной магазин. Олег снял с моей ноги туфельку, отломал сломанный каблук, бросил его на мокрый от ночного дождя асфальт. Каблук со второй туфельки он оторвал тоже. Я была в шоке: туфли принадлежали подружке, и она дала мне их покрасоваться в день рождения, а тут... Но он купил новые туфли подруге и еще пару мне. Мамины деньги я так и не потратила. А мы стали встречаться с Олегом.
— Вы знали, чем он занимался?
— Думала, что бизнесом. Олег хорошо и со вкусом одевался, занимался спортом, без вредных привычек, даже не курил (не курит и сейчас, а спиртное, сами знаете, запрещено категорически в местах лишения свободы). Я не слышала, чтобы он сквернословил. Цветы дарил мне часто. Мне нравилось, как он за мной ухаживал. Ему было 34, то есть ровно в два раза старше меня. Вскружить голову наивной девчонке Олег мог запросто, но я верила, что ко мне он относится искренне.
Познакомились мы с Олегом в августе, а в феврале его уже арестовали.
«Замуж вышла не по любви»
— Вы были в шоке от этой новости?
— Когда его приговорили к смертной казни, я была потрясена. Но потихоньку время взяло свое. Я думала, что Олега расстреляли. Горевала. Но жизнь продолжалась. Стала я не ветеринаром, а бухгалтером. Замуж вышла не по настоящей любви, а потому, что обстоятельства бывают сильнее нас…
Мне хотелось уехать далеко-далеко и забыть про все, что произошло. И когда родственники мужа предложили нам пожить в Хабаровске, я согласилась. В браке родила двух дочерей, погрузилась в семейные заботы и хлопоты. Дом, работа — все как у всех.
Когда младшей дочери было пять, мы развелись. После развода было тяжело, я стала чаще ходить в церковь, пыталась разобраться в ситуации и понять, почему мне так плохо. Постепенно появилось желание подробнее изучить православие. Я молила Бога и просила у Богородицы, чтобы Они мне дали мужа непьющего, некурящего, который относился бы ко мне бережно, с уважением. После развода у меня были знакомства и встречи, но все эти отношения быстро заканчивались: не видела я того авторитета в мужчинах, который был нужен мне.
«Предложение сделал на первом свидании»
— Как вы узнали, что Олега не расстреляли?
— Подруга сказала, что видела Олега в Интернете. Он в камере давал интервью местным журналистам. У меня в сердце что-то бухнуло... Я ведь и не верила, что Олег жив! Пересмотрела видео с ним несколько раз. И первое, что сделала, — посчитала, сколько километров от Хабаровска до поселка Эльбан. Поняла, что могу доехать туда на машине за 5 часов.
— Вас не оттолкнуло то, что этот человек на пожизненном сроке? Что он вас изначально, по сути, обманул, не сказав, чем занимается?
— Скажу так: в этом интервью меня зацепило то, что Олег говорил о причастии, о вере, о добре — это поразило меня. Как можно было в таких условиях, в которых находился он, выжить, и не только выжить, а не сломаться и суметь развить в себе лучшие человеческие качества? Это было в конце декабря 2019 года. Я подписала открытку: «С Новым годом и Рождеством!» и отправила Олегу. Так началась наша переписка.
— А когда вы его увидели вживую?
— В 2020 году все пенитенциарные учреждения, включая ИК-6, были закрыты на карантин из-за коронавируса. Только в конце августа были сняты ограничения в некоторых колониях, в «Снежинке» в том числе.
Первое свидание было краткосрочным. Всего четыре часа, и те через стекло. Но все же я его видела и слышала.
— Узнали?
— Узнала. Передо мной стоял уже не крепкий брюнет, а похудевший и седой человек. Только глаза остались теми же. На этом свидании Олег сделал мне предложение...
— Вы сразу ответили?
— Нет. Я подумала: зачем мне вообще в 45 лет снова замуж? Общаться мы можем и так, не оформляя отношений. Помочь тем, что в моих силах, я могу и без всякого замужества.
Но потом я сама себе призналась: Олег был всегда в моем сердце, и за эти 28 лет, которые мы не виделись, ничего не изменилось. В январе 2021 года мы с Олегом оформили наши отношения.
— Как отнеслись к вашему выбору близкие, друзья, коллеги?
— Близким я сказала только через год. Мама расстроилась. Я ее понимаю: какая мама захочет такого для своей дочери?
Про наш с Олегом брак знает очень узкий круг людей. В основном у них реакция негативная. Я стараюсь не выносить эту тему на обсуждение, потому что это все не укладывается в рамки обычного понимания счастья.
Три свидания в год
— Каково это — быть женой осужденного к пожизненному сроку?
— Сложно сказать. Наверное, тяжело, когда твоему близкому человеку дали такой срок. Но у нас ведь было по-другому. В нашем случае я ведь думала, что его в живых нет. А тут — слава Богу, что живой и что мы встретились. А как мне сказал один батюшка, все мы в этом мире отбываем свой пожизненный срок...
— У вас были периоды разочарований и сомнений, когда хотелось развестись и встретить мужчину на воле?
— У меня было 10 лет после развода, за которые я не встретила на воле такого человека. Обрела его только за решеткой. Нет ни разочарований, ни сомнений, ни желания развестись. Сейчас только больше убеждаюсь, что я все правильно сделала.
— Как часто вы видитесь? Как проходят эти встречи?
— Один раз в три недели Олегу разрешают звонить на 15 минут. Я научилась ценить слово. Три краткосрочных (4 часа) свидания в год и три длительных (3 суток). Я научилась ценить время. Езжу на свидания к Олегу регулярно, тем более что нам повезло больше, чем другим: я еду от Хабаровска до Эльбана 500 км, а кому-то приходится лететь из Москвы, Екатеринбурга, Новосибирска, Иркутска до Хабаровска, а потом еще на поезде до Эльбана...
Каждая поездка — это напряжение, волнение, чтобы все получилось. Много разных эмоций. Я никогда не сталкивалась с тюремной системой раньше, так что мне все было непонятно и страшно.
— Помните первое длительное свидание?
— Конечно. Оно было в июне 2021 года. Когда привели Олега, мы впервые обнялись. Я слышала, как стучит его сердце. Олег выглядел плохо, был истощен. Помню его ноги — черные, разбухшие. Тогда его только привезли из колонии «Черный дельфин»... Он описывал то, что там происходило. Я привезла много продуктов и разных вкусностей, но Олег совсем мало ел. Сказал, что отвык. Я старалась не показывать вида, что что-то не так, и плакала, пока он не видит.
Сейчас Олег чувствует себя гораздо лучше, стал набирать вес. Ему сделали операцию на ноге — спасибо врачам и всему медперсоналу, который работает в «Снежинке». Вообще, хочу поблагодарить всех сотрудников и специалистов этой колонии за профессионализм. Они всегда спокойные, готовы ответить на любые вопросы. В учреждении здоровая обстановка.
Отрывки из дневника
Из дневника Веры:
«Четверг. Шесть утра. Смотрю в окно. Снег все валит и валит. Пробки 10 из 10. Добралась до работы. На дорогах коллапс. Надо выехать раньше с работы, чтобы всё успеть. Поезд в 21.06. Такси заказала на 19.30, но понимаю, что не успеваю. Напряжение и тревога полностью захватили меня. Спасают иконы (я смотрю на Господа, на Давида, Матрону) и короткая молитва, только так я сейчас могу дышать. 18.50 позвонил оператор — такси не назначили. Сердце замирает, решила ждать еще 10 минут. Жду и кручу в голове, как мне добраться до вокзала. Ровно в 19.00 звонок — к вам подъехал «максимобиль». Я молюсь, благодарю Бога. На вокзале много людей. Трассу Хабаровск — Комсомольск закрыли, поэтому ажиотаж в кассы за билетами. Хорошо, что билеты я купила заранее. До поезда осталось время, я успела позвонить маме. Еще договорилась с таксистом Алексеем в Эльбане. Он сказал, что встретит меня и довезет до хостела. Поезд шел по расписанию, и в 4.06 я была в Эльбане, здесь снега не было, но дул сильный ветер. В эту поездку у меня была сумка на колесах, я, не напрягаясь, дошла до станции, там ждал таксист... В хостел. Останавливаюсь там не в первый раз. Хостел совсем простенький, но девочки, которые там работают, все хорошо убирают. Главное — чисто и тепло, что еще нужно. В эту поездку мне повезло — была свободная единственная в хостеле улучшенная комната с удобствами — душем и санузлом. Время пять утра. Быстро раздеваюсь, стелю постель, завожу будильник и спать. Очень устала...
Таксист помог донести сумки до дверей, и в 13.10 я стучала в окошечко для передач. Строгая девушка была на месте, дала мне заполнять бланки, это не в первый раз, я быстро выполняю всё, что мне говорят. После всех положенных процедур меня заводят в комнату, в которой мне все знакомо. Строгая девушка уходит, а вместе с ней уходит и реальность. Начинается сон.
Какое-то время я в комнате одна, тишина. Включила холодильник, бойлер, плиту. Перед нами в комнате никого не было (причем давно). Ближе к трем застучали двери и привели Олега. Мы обнялись. Я не могу поверить, что это он. Разбираем пакеты с продуктами, готовим ужин. Я все еще не верю, что можно расслабиться и перестать волноваться. Олег рядом, я держу его за руку и засыпаю. Отдых.
Проснулись в 8.30, хорошо выспались. Чувствую себя гораздо лучше. Усталости и тревоги уже нет, нет и того сумасшедшего напряжения. Необычно просыпаться рядом с Олегом, а еще не надо никуда бежать. Вместе встаем, вместе идем на кухню, вместе готовим. Спокойно завтракаем, Олег моет посуду. Пытаемся включить флешку. В этой комнате для свиданий телевизор старой модели, некоторые файлы не читаются.
Олег читает мне вслух Евангелие. Обстоятельства ограничивают наше общение с Олегом, и сейчас мне надо наслушаться и насмотреться на него. Гормон радости зашкаливает. Здесь, в самой «крайней точке мира», в тюрьме особого режима, мне хорошо, мне очень хорошо…
...Загремели двери. Олег перекрестил меня, за ним пришли. Я опять одна, тишина.
Минут через десять пришла симпатичная молодая девушка и вывела меня из комнаты и из моего чудесного сна».
«Из его рассказов сделала сборник»
— Бывает, что вы ругаетесь с Олегом?
— Нет, мы не успеваем. Хотя я не против даже поругаться иногда, а потом помириться, как все обычные люди. У нас бывает недопонимание, но это из-за недостатка общения. Когда я приезжаю на свидание, мы много разговариваем, и все становится на свои места.
— По-вашему, есть ли шансы, что его освободят?
— Теоретически есть право на УДО и помилование. Но на сегодняшний день ни одного пожизненно осужденного не освободили. Нет ни одного положительно рассмотренного ходатайства о помиловании.
В 2023 году Олег подавал ходатайство о помиловании. Получил отказ.
Мы сейчас ничего не ждем. Мы просто живем. Если бы была возможность чаще и дольше разговаривать по телефону, эта была бы уже большая радость.
— Ваш муж пишет рассказы, повести, романы. Вы ему помогаете?
— Он отправляет мне письмами рукопись. Я ее набираю, оформляю, даже могу что-то добавить от себя (Олег разрешает). По материалам уголовного дела Олег написал две книги — «Большая Медведица» и «Долгая дорога на «Снежинку», или Двадцать лет спустя». Первую написал, находясь в камере смертников, — это книга-исповедь 1999 года. Когда его перевели с «Черного дельфина», где он пробыл 18 лет, в «Снежинку», написал второй свой роман — это его проповедь. Еще Олег написал более ста рассказов, которые были опубликованы в период с 2000 по 2010 год в газете ФСИН «Казенный дом». К сожалению, рукописи были утеряны. Из ста рассказов я смогла найти всего 17, сделала из них небольшой сборник.
— У вас никогда не проскальзывала мысль, что вы тратите на него свою жизнь? Что он вас использует?
— Нет, таких мыслей не было. А про «использует» — даже если это было бы так, я не против отправить посылку один раз в три месяца. Это в моих силах.
У нас сейчас очень чувствительное общество: помогают приютам для животных, кошечкам, собачкам... А вот когда речь заходит о помощи заключенным, то столько негатива слышу! Но ведь в тюрьме не кошки и не собаки, а люди. Для тех, кто считает, что там сидят самые худшие представители нашего общества, хочется вспомнить: «Не судите и не судимы будете».
«Знаю точно, что мы единомышленники»
— Общаетесь ли вы с родными осужденных к пожизненному сроку?
— Да, за это время я познакомилась с родственниками пожизненно осужденных, но таких знакомств не так много. Поддерживаем отношения, если есть возможность чем-то помочь — помогаем друг другу. Иногда встречаемся, когда приезжаем на свидания.
— Как думаете, жены других пожизненно осужденных так же, как вы, любят своих мужей?
— Мы в душу не лезем другу к другу. На самом деле таких союзов немного. В основном у осужденных к пожизненному наказанию с каждым годом социальных связей становится меньше.
— Вы представляете свою жизнь с Олегом бок о бок каждый день?
— Мы не смеем об этом мечтать. Но да, иногда разговариваем, представляем, как живем вместе. Придумываем разные смешные бытовые ситуации.
— Некоторые психологи считают, что жены пожизненно осужденных боятся настоящих отношений, быта. Им проще всегда любить на расстоянии.
— Если кто-то считает, что проще любить на расстоянии, пусть попробует. Но я этого никому не желаю. Психологи пытаются все разложить по полочкам, все объяснить, но это только теория. Если бы все работало на практике, я была бы только рада. Я знаю, что такое моральное уничтожение друг друга в семье, и знаю, что такое одиночество вдвоем. Я же не мечтала быть женой пожизненника. Еще шесть лет назад я не поверила бы во все это, если бы мне сказали.
Мы семья? Думаю, что нет. Совместного хозяйства мы не ведем. Общих детей у нас нет. Наш с Олегом союз — что-то другое. Знаю точно, что мы единомышленники. В духовном плане я развиваюсь, и Олег в этом мне помогает. Считаю, что без Бога в себе трудно разобраться.
— Что вы сказали бы тем, кто не верит в любовь?
— Независимо от того, верите вы или нет, любовь есть и будет всегда. Любовь — это сила, которая преодолевает любые преграды и препятствия.
«Просите — и дано будет вам; ищите — и найдете; стучитесь — и отворят вам. Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащемуся отворят» (Мф 7:7–11).
Наша история любви получилась такая. И если бы это все случилось не со мной, я не поверила бы, что так бывает. Бог дал мне много, можно сказать, что вообще все. Я стала понимать, что такое промысел Божий, и верить в него. Верю, что у каждого есть родная душа. Желаю, чтобы эта важная встреча в жизни каждого человека произошла, и вы встретили настоящую любовь.