Ой, Матушкино! Ноябрь 1941 года
Ноябрь 1941 года. С начала войны прошло пять месяцев, враг подходит к Москве. Ожесточенные бои идут в Химках, Солнечногорске, Лобне, Наро-Фоминске, Истре, Волоколамске Насмерть стоят панфиловцы у разъезда Дубосеково.
28 ноября 1941 года немцы подошли к железнодорожной станции Крюково, а 30 ноября немцы оккупировали несколько деревень в границах современного Зеленограда, в том числе Матушкино. Там разместился личный состав 35-й пехотной дивизии, танковые части. Как вспоминали местные, по танку стояло у каждого забора. В дома набились солдаты и офицеры, а жители были изгнаны – в подвалы, землянки, бомбоубежища, окопы. Из еды – сухари да снег, за водой бегали на соседний пруд. Снаряды каждый день пробивали там новую прорубь.
Вот как вспоминал те дни житель деревни Матушкино Борис Ларин. В 1941-м ему было 8 лет.
— Получилось так, что окоп наш залило, а в многодетной семье по соседству накануне солдаты выкопали окоп, и мать пошла к ним проситься. У той женщины было девять детей, и нас пятеро. Тетя Поля нас пустила. Шестнадцать детей. И взрослые — тетя Поля, моя мать и тетя Лена, итого девятнадцать человек сидело. Окоп был где-то два на два метра, — вспоминал местный житель.
Те, кому не повезло с окопом, вместе с детьми сидели в земляных гнездах на склонах у пруда. Укрывались тем, что успели взять из дома.
— Был приказ советского командования дома сжечь, но наши солдаты жалели их. А зря, я считаю. Все равно мы там не жили. А немец нашу перину на крышу положит, второй накроется. Сделает в ней дырку для пулемета и сидит, как в тире, - рассказывал Борис Васильевич. – А дома все равно немцы, отступая, сожгли.
Ожесточенные бои за Матушкино продолжались девять дней без перерыва. Об этом рассказал «МК» основатель Зеленоградского краеведческого общества, заслуженный учитель России Александр Снегуров:
— Линия обороны растянулась от станции Крюково до Матушкино, хотя солдаты стояли всего в один ряд. Ответственность большая: последняя цепь перед Москвой. В книге защитника наших рубежей, а впоследствии писателя-казаха Бауржана Момышулы, есть такой эпизод. Командир попросил карту этой местности и на глазах у солдат оторвал ту часть, которая идет к Москве. И сказал жечь. «Почему», - удивились солдаты. Он пояснил: «Эта часть не нужна, потому что мы не собираемся отступать».
5 декабря началось контрнаступление, и одним из самых показательных его плодов первых дней стало освобождение железнодорожной станции Крюково, деревень Савелки, Матушкино, Каменка, Ржавки.
Из Матушкино фашистов окончательно выбили 9 декабря. В те дни стояли лютые морозы, похоронить убитых возможности не было. И только в марте 1942-го началась оттепель. Начал сходить снег, обнажая тела и освежая воспоминания о страшных днях.
— Возле нашего дома лежали несколько убитых — это были поджигатели, наши их расстреляли. У бабушкиного дома лежал в комбинезоне факельщик, тот, что бросил бутылку с горючим в её дом, — вспоминал местный житель.
Немцев было меньше. Отступая, солдаты по возможности забирали погибших с собой.
— За каждый труп давали по пять марок, — продолжает Борис Васильевич.
Советское руководство возложило обязанность захоронить тела на местных жителей. Деревенские, недолго думая, выбрали для общей могилы большую воронку на поле у лесочка, рядом с Ленинградским шоссе. Туда попал мощный снаряд. О величине воронки можно судить по воспоминаниям первого послевоенного поколения.
— В 1950-х мелкие воронки заросли, а большие так и оставались на полях. Там начала скапливаться вода, и по весне в этих воронках мы катались на льдинах, как на плотах, — рассказывает «МК» зеленоградец Александр Макаров.
В воронку на 41-м километре Ленинградки легли не только погибшие у Матушкина — туда свезли тела со всей округи. Где возможно, старались установить фамилии. Но, как рассказал «МК» председатель Окружного Совета ветеранов Зеленограда Валерий Никитин, это было непросто.
— Жетонов тогда еще не было. Мы смотрели документы, пеналы с указанием личных данных. Их носили в кармане гимнастерок, шинелей. Но идентифицировали не всех.
На братской могиле установили табличку с фамилиями и инициалами солдат, которых удалось опознать, и поставили традиционное военное надгробие – фанерный обелиск с красной звездой. Но этим дело не закончилось.
От героев былых времен не осталось порой имен
Строительство Зеленограда, города-спутника Москвы, началось в 1950-х. Тогда же было издано постановление о перезахоронении и приближении братских могил к общедоступным местам. И вот — когда начали рыть котлованы ради возведения города, строители ахнули: вся округа усеяна останками. Город буквально мог бы стоять на костях. Это, конечно же, не допустили.
— Когда поняли, что неизвестных останков много, была учреждена специальная комиссия по захоронению. Туда вошли местные жители, врачи, представители органов силовых структур. Решили так: если есть череп и берцовая кость, то уже считается за одно захоронение, даже если больше ничего нет, — рассказывает Валерий Никитин.
Новое захоронение появилось, но точного учета не велось: предположительно на 41-м км Ленинградского шоссе лежат от 800 до 1500 тысяч бойцов. Утрачены и имена погребенных: первая надгробная табличка пропала.
В 1974 году здесь создадут курган и установят мемориал «Штыки». Но до этого захоронение пережило еще одну важную историческую веху.
«Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен»
В 1966 году было принято решение создать могилу неизвестного солдата в Александровском саду — и положить под мраморные плиты решили павшего защитника Москвы. Из всех массовых захоронений на подступах к столице выбрали именно общую могилу на 41-м километре Ленинградки.
— Не знаю, почему выбрали именно это захоронение, но могилу опять вскрыли. Трудно сказать, по какому принципу выбирали останки для захоронения в Могиле Неизвестного Солдата. Есть сведения, что из всех тел искали самое сохранное. Черты лица уже нельзя было различить, все-таки 25 лет прошло, но выбрали не фрагменты, а сохранившееся тело с элементами военной формы. Правда, там не было знаков отличия: неизвестно, в каком звании погиб боец. Считается, что солдат, — рассказывает Александр Снегуров.
Как вспоминают очевидцы, поднятое тело положили в гроб, увитый георгиевской лентой, и выставили на прощание. И хотя официально торжественный митинг не объявлялся и не было специально организованных делегаций, тысячи зеленоградцев пришли поклониться простому советскому солдату – защитнику Москвы.
Как вспоминает жительница Зеленограда, руководительница школьного музея Элина Курбатова, прощание длилось всю ночь.
— У меня даже фотография есть: тогда еще не было памятника «Штыки». Лафет стоял около старого фанерного памятника, а рядом почетный караул. И всю ночь зеленоградцы шли поклониться солдату. Просто река людей. Утром гроб увезли для торжественного захоронения в Александровском саду.
3 декабря 1966 года прах солдата прибыл в столицу и был торжественно захоронен. Всю церемонию сопровождали руководитель страны Леонид Брежнев, а также маршал Победы Георгий Жуков и командующий 16-ой армией, оборонявшей Москву, Константин Рокоссовский.
В списках значился
К 1980-м Зеленоград зажил современной жизнью. На месте ожесточенных боев красовались новые дома, а от деревень, за которые насмерть дрались советские солдаты, остались одни названия. Старые дома снесли, – но в городе, как и по всей стране, были живы ветераны. Они и начали поисковую работу: пытались установить имена погребенных на 41-м километре, как рассказал председатель Совета ветеранов Зеленограда Валерий Никитин:
— Восстановлением имен бойцов занимались сразу несколько не связанные между собой групп. Это была очень большая и трудоемкая работа. Надо было перелопатить огромный массив документов. А вы понимаете, что такое документы военного времени? Они составлялись под пулями и бомбежками. Хорошо, если чернилами, а в основном писали карандашом.
Главным источником в поисках стал подольский архив Министерства обороны. Там была вся информация. А на местном уровне было два архива – Химкинского и Солнечногорского военкоматов: вот только Химкинский ничего не сохранил. Они с места на место там переезжали, всё потеряли. А в Солнечногорске повезло больше.
Больше всего времени этому делу посвятил бывший кадровый военный, полковник Геннадий Павлов. Выйдя на пенсию, он все свободное время посвящал архивной работе. Знакомые удивлялись: у других дача, внуки, гараж, а Геннадий Аввакумович упрямо изучает документы. Благодаря ему и таким же фанатикам появились таблички с именами на братской могиле. Но для этого понадобились десятилетия и гора бумажной работы.
Встречая корреспондента «МК» в июне 2026 года, председатель Совета ветеранов Зеленограда выложил на стол все документы и переписку с чиновниками всех уровней. И это, заверил Валерий Иванович, только часть бумаг, которая понадобилась для увековечивания имен солдат.
— Позади очень сложная кропотливая работа в архивах. Например, тебе дают коробку за какой-то год, и ты ищешь документы, которые содержат данные по личному составу. Прежде всего боевые донесения. Из всего массива отбираешь погибших с 30 ноября по 9 декабря 1941-го. Смотришь, где именно погиб. Если у Матушкино, значит, наш. Посылаешь запросы, уточнения, — рассказывает Николаев. — Мы искали Матушкино, Савелки и соседние деревни вот за эти 10 дней. Адов труд. И наш Геннадий Аввакумович этим занимался. Потом, уже в 2010-х годах ему помогали еще два наших сотрудника. Но в основном он, — рассказал председатель совета ветеранов.
Когда собирали списки в один документ, то удивились, как в нем много казахских и татарских фамилий, — но нашли простое объяснение.
— За Матушкино воевала 354-ая стрелковая дивизия под командованием полковника Дмитрия Алексеева, — рассказывает руководитель школьного музея Элина Курбатова. – Она формировалась в Пензенской области, в Среднем Поволжье. Национальный состав здесь очень богатый: мордва, чуваши, татары. И конечно, русские. Дивизию набирали из крестьян. Военному делу они были мало обучены. Даже грамоту знали немногие. Сохранились документы дивизии, написанные арабской вязью. То есть люди даже не то что малограмотные, а по-русски не говорили. Это был национальный анклав.
Действительно: арабской вязью до войны писали татарские народы Поволжья. Значит, в важнейшей битве под Москвой бойцы 354-ой дивизии проходили свое первое боевое крещение. Подготовленная немецкая машина шла против молодых необстрелянных крестьян. Поэтому, предполагают местные, и было столько жертв: хотя в дивизии состояло 6500 человек, к концу битвы за Москву осталось 147 активных штыков. Остальные убиты, обморожены или ранены. И большинство, конечно, погибло здесь. Это был их первый бой.
Что касается казахских фамилий, то в Казахстане формировалась 8-ая стрелковая дивизия, названная после боя за Москву Панфиловской – по имени убитого командира. Панфиловцы выбивали немцев из Крюкова, и многие похоронены в братской могиле у железнодорожной станции Крюково-Зеленоград. Крюково от Матушкино совсем рядом, порядка 3 км, и бои шли почти одновременно. Так что часть состава бросили на подкрепление.
В тех краях навеки остались лежать и бойцы 20 горно-кавалерийской дивизии. Их имена также были восстановлены и высечены на памятных табличках.
По данным на июнь 2026 года, поиковикам удалось восстановить 385 фамилий, — а ведь в общей могиле лежат более тысячи человек... Поэтому работа продолжается. Те, кто стояли у ее истоков, постарели или ушли в мир иной, но, возможно, найдутся новые энтузиасты. Неисследованных документов в архивах еще очень много. Поэтому шанс, что на «Штыках» появятся новые имена, – велик.
Главный вопрос: есть ли среди уже установленных имен одно — имя того самого «кремлевского» солдата? Этого никто сказать не может.
Эхо войны
В современном Зеленограде почти ничего не напоминает о тех деревнях, которые в ноябре 1941 года оккупировали немцы — только несколько частных домов на окраине. Они остались от деревни под названием Каменка.
…Вместе с историком-краеведом Александром Снегуровым мы идем вдоль небольшой деревенской улочки, открываем сетчатые ворота и заходим во двор, где нас ждет бревенчатый дом. Ему уж больше ста лет — и, конечно, он помнит те бои.
Хозяин, Александр Никитин, показывает на фриз. По всему периметру — неровные отверстия величиной с перепелиное яйцо. Это следы от пуль.
— Во время оккупации в моем доме стоял личный состав дивизии. Немцы набились битком, место было только чтобы лечь и сесть, — поясняет он.
Отступая, фашисты не успели поджечь дом, – но оставили боевые снаряды. Взрывать их было любимым развлечением послевоенного поколения мальчишек.
Зеленоградские краеведы уверены: это последний переживший оккупацию дом в Москве.
