Как говорят жители поселка Мамедкала, даже старожилы не помнят таких затяжных и сильных ливней. Все следили за дамбой Геджухского водохранилища, которая была построена еще в 1966 году и давно нуждалась в ремонте. Само водохранилище располагается в горах, а ниже, в десяти километрах, — поселок Мамедкала.
В зоне возможного затопления была объявлена эвакуация. А утром 5 апреля произошел прорыв земляного вала водохранилища. Потоки воды вперемешку с илом устремились вниз на равнину, сметая на своем пути автомобили, дома, бетонные отбойники, линии электропередач.
По последним данным МЧС, погибли 6 человек, более 200 были спасены, общее число пострадавших превысило 6200 человек. Было эвакуировано более 4000 человек. Подтоплены 1339 жилых домов и 1664 приусадебных участка.
Российский Красный Крест развернул в Мамедкале мобильные пункты помощи, которые координируют работу волонтеров, оказывают психологическую помощь, обеспечивают население лекарствами и дезинфицирующими средствами.
— Идут работы по разбору завалов и откачке воды, — рассказывает Заур Ахмеднабиев. — Улицы в поселке уже не затоплены, но определенные участки еще остаются под водой. Многие дома в поселке находятся в аварийном состоянии. Они построены в основном из ракушечника (натуральный камень, который состоит из спрессованных морских раковин и песчинок, «сваренных» воедино природой за тысячи лет). Старые дома, построенные из саманных кирпичей (смесь глины, песка, соломы и воды), не выдержали удара воды и просто сложились.
Эксперт рассказывает, что люди на фоне эмоциональных переживаний стараются проникнуть в свои разрушенные дома.
— Подключаемся, объясняем, что это опасно. Вчера совместно с МЧС участвовали в поиске женщины, которую мощным потоком воды унесло со двора. Жителям поселка пришлось многое пережить. Кто-то смог зацепиться за сетку забора, кто-то забрался на дерево, кого-то остановил водоворот...
У тех домов, которые уцелели, затоплены подвалы и первые этажи, повреждены стены и полы. В Мамедкалу со всей республики едут волонтеры, которые откачивают воду, вычерпывают лопатами и ведрами ил, а также разбирают завалы. Мы собираем группы, проводим короткие тренинги по оказанию первой психологической помощи населению. Потому что есть те, кто не совсем правильно понимает ситуацию.
Например, как говорит Заур, дают людям ложную надежду, говорят: «Ой, мой хороший, мой брат, не плачь, все будет хорошо».
— А пострадавшие видят катастрофические последствия наводнения. Это вызывает определенный диссонанс и серьезные проблемы.
Как говорит наш собеседник, работа по оказанию первой психологической помощи основана на трех простых принципах: смотреть, слушать, направлять.
— Мы работаем на различных участках, в том числе и около оперативного штаба. Смотрим, что происходит, наблюдаем за реакцией людей.
Как говорит наш собеседник, тут важно еще учитывать культурные традиции, особенности местного менталитета.
— Приезжим бывает сложно работать. Мне легче — я местный. Народ у нас «горячий» — это проявляется и в речи, которая может быть очень эмоциональной, и в активной жестикуляции. Быстро «вспыхивают» и быстро остывают. Все это учитываем. Спрашиваем, какая у человека проблема. Пытаемся объяснить, что сейчас что-то делать нецелесообразно. Например, откачивать воду в низинных участках сейчас бесполезно — она снова начнет туда прибывать. Территория поселка огромная, вся вода еще не ушла. Тут нужно учитывать гидрологию местности.
Психолог добавляет: выслушав людей, они направляют их к специалистам МЧС, представителям администрации и каких-то других служб. Очень важно снизить напряжение, помочь человеку почувствовать, что его слышат, и понять, какая именно помощь ему требуется.
— Если видим людей в сильно подавленном состоянии, отводим их к медикам, которые дежурят около штаба.
Иногда внезапно возникает «эффект толпы» (коренное изменение поведения, мышления и эмоций человека, когда он находится в большой группе людей, особенно в стрессовой или экстремальной ситуации) — эмоции накаляются.
— Подходим, стабилизируем ситуацию, уводим зачинщиков, которые могут вызвать панические настроения у людей. Разговариваем с ними уже отдельно, чтобы они не могли «завести» толпу.
По словам Заура, сейчас ситуация уже более-менее стабилизировалась в плане психоэмоционального состояния людей.
— Тяжело было в первые два дня. Буквально на каждом шагу слышали: там женщине стало плохо, там мужчине стало плохо, там подростку... Едва успевали успокаивать, выслушивать, направлять… И сейчас еще люди на эмоциях, пока не справляются, настолько все неожиданно и быстро произошло.
Психолог добавляет, что надо учитывать такие фазы горевания, как «шок и отрицание», «гнев и агрессия», «торг», «депрессия (осознание утраты)», «принятие».
— Должны пройти все эти фазы, и с каждым днем все будет восприниматься по-другому. Психика не может находиться в пиковом стрессе бесконечно. Включаются механизмы адаптации.
— Кого запомнили из тех, кому помогали?
— У нас на груди опознавательный знак: красный крест на белом фоне. Ты не доктор, но спасаешь человека. Ты вроде не «скорая помощь», но получается, что все-таки «скорая». На днях возникла ситуация, когда одной из женщин нужно было уйти, ей не хотелось оставлять своего ребенка, но срочно надо было отлучиться. Запомнил взгляд этого мальчика: очень глубокий. Он будто спрашивал нас: а что дальше? Этому ребенку довелось за короткий срок резко повзрослеть...
Крик, шум, гам, перевозбуждение психологи уже не замечают. Это естественный фон в подобной ситуации. А вот такие моменты запоминаются:
— В одном из подтопленных домов пожилая женщина рассказала, что потеряла в свое время сына. Он утонул, спасая двух девочек. За последние дни она многое пережила. Не хотела меня отпускать: видимо, сработал триггер, который запустил сильную эмоциональную реакцию, связанную с прошлым травматическим опытом. Она во мне увидела своего погибшего сына. Он в свое время спасал девочек — теперь я был спасателем: пришел такой же молодой парень, чтобы помочь ей, успокоить...
— Работаете с утра до самого вечера?
— Круглые сутки.