Проблема не в цифре. Проблема в том, что настоящую инфляцию в нашей системе никто объективно не измеряет. Об этом говорят эксперты. И если сегодня кто-то назовёт 5,6%, завтра — 7,3%, послезавтра — 9,1%, это всё будет одинаково «научно»: то есть «пальцем в небо». Разница лишь в кликабельности. Чем страшнее число — тем больше просмотров в интернете. Чем спокойнее — тем удобнее бюджету.
Но ориентироваться нам велят именно на официальные 5,6%. Не потому, что это истина, а потому, что от этой цифры зависят социальные выплаты. Признай инфляцию выше — придётся индексировать пенсии и пособия сильнее. Возможно, даже не один раз в год. А при 6% — всё аккуратно: единожды, галочкой, без излишеств. Экономика любит скромность, особенно когда она не про человека.
Теперь айда в магазин. Небольшой, у дома. Не «премиум», без дизайнерского ремонта и гастрономических фантазий. Женщина лет семидесяти в скромном пуховике долго держит в руках упаковку масла у кассы — теперь натуральный сливочный жир хранится только на глазах у персонала, как черная и красная икра, под замком, чтобы не сперли. Сравнивает. Переворачивает. Считает в уме. Отдает обратно. Просит брусок потоньше. Потом — возвращает и его. Вздыхает так, будто подписывает мирный договор с собственной пенсией.
«Раньше на неделю хватало, — говорит она кассиру, не жалуясь, а констатируя как данность. — А теперь… ну, ничего».
Нескромно интересуюсь у пожилой дамы про ее пенсию. Говорит, что в 2025-м была 15900. В январе (как раз сегодня с утра) пикнуло в телефоне 17200. Никогда так много не прибавляли, радуется пенсионерка. Но если прикинуть арифметически, то прибавили примерно на 8%. Даже выше инфляционных 6! «А за квартиру отдаете сколько?» «7500 за трешку с субсидиями», — грустно отвечает она. Говорит, что приходится подрабатывать, сидит с соседским мальчишкой и по вечерам в выходные моет соседнюю кофейню. Ждет, когда исполнится 80 лет, тогда пенсию автоматически поднимут как долгожительнице тысяч до 35. Главное, дожить до этого времени, конечно. «Ну, ничего, родителям нашим ещё хуже было, когда страну поднимали», — приговаривает она.
«Ну, ничего» — это и есть народная статистика. Не 5,6%. Не 6%. А это самое «ну, ничего» и есть самый реальный процент, в который упакован отказ от дорогих яблок (можно, если постараться, найти за 99, но, что получше, уже 190), части курицы вместо целой, взлетевшая в два раза за год молочка (йогурты, творог, сыры (не меньше 1500-2000 тысячи /кг за натуральный, а не суррогат), огурцов по 600 рэ за кило и помидоров по 600 рэ, и привычка стоять у полки дольше, чем слушать успокоительные речи про цены по телевизору.
Официальная инфляция — величина нежная. Её нельзя пугать резкими движениями, иначе она потребует помощи для населения. Поэтому с ней носятся? как с писаной торбой и называют «самой низкой». А та, настоящая, что поселилась в нашем кошельке, — грубая тетка, без маникюра, не читает отчёты и не знает, что «в целом всё стабильно».
Ирония в том, что мы все участвуем в этом спектакле. Государство — потому что цифра удобна. Эксперты — потому что цифра цитируемая. Медиа — потому что она либо успокаивает, либо пугает. А покупатель видит ее ежедневно в магазине — ему, то есть нам, деваться некуда. Мы просто платим.
Инфляция в России сегодня — это не экономический показатель. Это жанр. С элементами трагикомедии. С трогательным репортажем у полки. И с обязательной моралью: если вам кажется, что стало дороже, — возможно, вы слишком много тратите. Короче, зажрались.
Наверное, те, кто подсчитывал инфляцию, и те, кто ходит ежедневно в магазины, — это разные люди, потому что, по моим наблюдениям, всё, в зависимости от категории, за 2025-й год подорожало минимум на 10–25%, некоторые товары и продукты прибавили в цене до 30%. Или — значительно похудели в граммах. Тоже, между прочим, способ борьбы с инфляцией: меньше вес в упаковке, как, например, у сливочного масла — меньше поводов для возмущения. Весы, правда, всё помнят.
Услуги тоже подорожали в разы. Люди же не слепые, они голосуют рублём.
«В начале прошлого года мне понадобилась дорогостоящая стоматологическая помощь, установка имплантов, — рассказывает 42-летняя москвичка Маргарита. — Сразу предупредили, что лучше расплатиться за весь пакет услуг — порядка 300 тысяч, потому что уже к маю те же самые манипуляции стоили уже порядка 450–500, так как все импортные исходники из Кореи взлетели в цене».
Рост в два раза! Между тем, по официальным данным, стоимость лечения зубов выросла всего на 10–15%. Где лечатся эти люди? Пусть назовут адрес. Я тоже там хочу. Может, у них зубы отечественные, по ГОСТу, без импортных составляющих и потому устойчивые к курсу доллара, который мы победили?
Причём, как предупреждают, дальше зубная боль станет доступна только крайне платёжеспособным слоям населения и проверкой на финансовую состоятельность, которую многие, судя по всему, не пройдут — так как кредит на стоматологическое лечение под 20–22% годовых рискнут взять единицы. Не каждый готов влезать в долговую яму ради возможности жевать с обеих сторон. Кстати, голодать с такими ценами действительно выгоднее, хоть в чем-то плюс.
Автомобилисты жалуются тоже. Ремонт машин в 2025-м подорожал на 25% и продолжит расти впредь. Что ж, это логично, детали привозные, автопарк стареет, деваться некуда. Хочешь жить — выкладывай на ТО. Драконовский утильсбор сделал покупку нового автомобиля недоступной для большинства. А пересесть на таких же недешевых «китайцев» согласны только самые отважные — и те, как правило, после долгих раздумий и консультаций с механиком.
Связь, которая, казалось бы, должна дешеветь по мере развития технологий, в России демонстрирует обратную динамику. Мобильные операторы поднимали в прошлом году тарифы на звонки и интернет на 20–30% и хотят ещё. И это при том, что, как мы помним, на большей части страны мобильный интернет превратился в иллюзию: вроде бы есть, а вроде бы и нет. Деньги платим реальные, сигнал получаем воображаемый.
Не остался в стороне и железнодорожный транспорт, а также авиабилеты. Вот объясните мне, почему в Европе, где нет ни своей нефти, ни керосина, из страны в страну можно перелететь за 5–6 тысяч рублей (если перевести на наши деревянные), а у нас цены только растут? В прошлом году, по моим личным наблюдениям, билеты прибавили в цене около 20%. Сколько будет в этом — сказать сложно.
К тому же самолётов физически становится меньше, издержки на их обслуживание растут, а платит за сокращение авиапарка пассажир. Он/я вообще в этой истории главный спонсор всего — от оптимистичных отчётов до спокойных лиц на пресс-конференциях.
И в финале — самый грустный вывод. Инфляция, какой её рисуют в отчётах, и инфляция, с которой живут люди, — это две параллельные реальности. В одной всё стабильно и «находится под контролем». В другой — сливочное масло выбирают дольше и тоньше, машины чинят через раз, а билеты покупают с ощущением, будто совершают подвиг. Ну, или сидят дома, положа нечиненые зубы на полку.
Ну, ничего…