— В последние годы за границей развивается ксенотрансплантация — пересадка органов от животных, в частности, свиней, человеку. Для начала расскажем читателям, на какой зарубежный опыт и отечественные разработки вы опираетесь?
— Идея ксенотрансплантации существует давно, но прорыв произошёл именно сейчас благодаря технологиям генетического редактирования. Свиные органы по размерам и физиологии очень похожи на человеческие, поэтому мировая наука сфокусировалась на этих животных.
В США с генетически модифицированными свиньями работают с начала 2000-х. Компании вроде eGenesis и United Therapeutics уже пересаживают генно-модифицированные почки свиней живым пациентам в рамках клинических испытаний.
В России некоторые генетические технологии пока находятся на этапе становления. Но у нас уже есть серьёзный фундамент.
Я — выходец из Института цитологии и генетики СО РАН, сотрудники которого впервые в стране смогли получить генно-модифицированную козу, производящую целевые белки в молоке. Здесь же были созданы многочисленные линии модифицированных мышей. А в 2025 году наша команда вместе с ветеринарным врачом к.в.н. Яниной Русаковой из клиники Vet Кредо стала первой в России, кто получил живого поросёнка методом ЭКО — это ключевой навык для создания генетически модифицированных свиней-доноров. ИЦиГ — коллега, которого мы очень ценим.
К тому же в стране работают сильные группы в области геномного редактирования клеток. Кроме нас, это, например, лаборатория Павла Волчкова в МФТИ, которая занимается созданием инструментов редактирования генома и генетически модифицированных клеточных систем. Инфраструктура и компетенции для таких работ в России есть — нужна регуляторная рамка.
— Вы планируете представить генетически модифицированных свиней, чьи органы будут пригодны для пересадки человеку, к 2030 году. Это очень короткий срок по меркам научных исследований. Расскажите, пожалуйста, на чём основан ваш оптимизм?
— Базовые технологии генетического редактирования — CRISPR/Cas9 («генетические ножницы», которые разрезают ДНК, чтобы при восстановлении получить целевой результат. — RT), соматическое клонирование — отработаны у «М-Геномики» и у ИЦиГ СО РАН. Инструментарий существует. Поэтому к 2030 году мы рассчитываем получить генетически модифицированную свинью с набором ключевых модификаций.
Это решение правильнее считать промежуточным результатом. Чтобы довести его до клинической практики, нужно будет протестировать множество гипотез, подобрать оптимальную комбинацию генетических модификаций, провести доклинические и клинические испытания. Полный цикл — от лаборатории до регистрационного удостоверения — мы оцениваем примерно в 12 лет, из которых около восьми займут испытания. Это потребует серьёзного и стабильного финансирования.
— Какие органы в перспективе можно будет пересаживать от свиней? Насколько возможности совпадают с потребностями пациентов?
— Начнём с почек — это осознанный выбор. В них есть колоссальная потребность. В 2019 году лист ожидания трансплантации почки включал 6878 потенциальных реципиентов, а реальное число операций было в разы меньше.
Почки — парные органы, и это даёт преимущество для валидации научных гипотез в доклинических исследованиях. Также можно пересаживать печень, потенциально — сердце и лёгкие. В остальных органах потребности меньше. В некоторых исследованиях упоминается трансплантация поджелудочной железы.
— Почему выбраны свиньи, а не шимпанзе, к примеру, с которыми у нас почти одинаковый геном?
— Генетическая близость шимпанзе к человеку — не определяющий фактор. Для трансплантации критичны физический размер органа и его физиологические параметры, и в этом плане свиньи подходят лучше.
Но главное преимущество — скорость воспроизводства: свинья достигает половой зрелости за шесть месяцев, а шимпанзе — за 8-10 лет. Беременность у свиньи длится 3,5 месяца, в каждом помёте 5–8 поросят, и это дважды в год.
Время, которое нужно на следующее поколение — это очень важный параметр, который учитывают генные инженеры.
Есть и этический аспект: использование приматов в медицинских экспериментах сопряжено с гораздо более острыми этическими ограничениями.
— Что значит ксенотрансплантация для пациентов? Есть мнение, что свиные органы — временная мера, возможность дождаться пересадки человеческого органа. Так ли это?
— Да, на данный момент всё, что мы можем предложить — дать человеку больше времени, чтобы он дождался человеческого органа. И даже это было бы огромным достижением: по некоторым оценкам, до 20% пациентов в листе ожидания не доживают до пересадки.
Но я убеждён, что это лишь первый этап. Технически нет фундаментальных ограничений, которые помешают довести ксенотрансплантацию до полноценного решения. Мы движемся к тому, чтобы модифицированные органы были полностью невидимы для иммунной системы. Тогда не нужно будет ждать трагедии — чьей-то смерти, чтобы получить органы. Они будут «храниться» в животных, содержащихся в идеальных условиях, и доступны для пересадки в кратчайшие сроки. Для нас это крайне важно, если мы хотим решить проблему недостатка органов.
— Есть ли этические ограничения для ксенотрансплантации? Считается, что придётся нарушать врачебную тайну.
— Я понимаю, почему эти ограничения вызывают тревогу. Пожизненный мониторинг, невозможность стать донором, информирование окружающих — всё это реальные последствия, с которыми пациент должен быть ознакомлен заранее. Это не нарушение врачебной тайны — а информированное согласие, осознанное решение человека.
Для пациента, который находится в листе ожидания и понимает, что может не дожить до пересадки, — это не вопрос комфорта, а вопрос жизни и смерти. И задача учёных и врачей — минимизировать ограничения и обеспечить максимально прозрачный процесс. Поэтому будут разработаны соответствующие протоколы с учётом и зарубежного опыта, и российской специфики.
- © Ольга Гладких