Российский писатель Захар Прилепин представил на Книжном фестивале "Красная площадь" в Москве уже вторую новинку за год – книгу "Чужецарствие". В интервью РИА Новости автор рассказал о своих планах после завершения военного контракта, экранизации романа "Тума", об авторских правах, театральных постановках и о конкуренции писателей с искусственным интеллектом. Беседовала Мария Полякова.
– "Чужецарствие" – ваша вторая книга за этот год. Как у вас появилась ее идея и когда начали над ней работать?
– Дело в том, что первую книгу – "Чет-нечет" я сдал за полгода до того, как она вышла. На обложке была картина одного замечательного художника, но его наследники полгода не утверждали на нее права, что у меня еще раз вызвало самые суровые чувства по отношению к законам о наследовании. В данном случае это был советский художник, у которого осталось две дочери: одна сразу согласилась, а вторая сказала: "Захар Прилепин? Я никогда не позволю картине отца быть на обложках его книг". И запретила. И иллюстрацию на обложке мы заменили на другую – средневековую, на которую не надо права покупать. "Чужецарствие" – книга, идея которой мне пришла, когда я лежал в больнице после ранения. Тогда я вдруг обратил внимание, что у нас патриотическая публицистика стала напоминать патриотическую публицистику Украины с 2011 года – я часто ездил туда раньше и видел, как идет жесточайшее накачивание ксенофобской риторикой о главенстве украинской нации на фоне витка жуткого антисоветизма. В 2023 году после начала СВО у нас появляется плюс-минус то же самое: "Россия должна отделиться бетонным забором от бывших республик СССР", "Россия должна стать однокомнатной национальной квартирой". Все это сопровождается жесточайшей антисоветской риторикой, направленной еще и против стран Глобального Юга – наших основных нынешних партнеров на планете. Я несколько раз высказывался, что подобная пропаганда до добра не доведет, а потом понял, что это надо структурировать в качестве большого текста: с примерами из жизни, с цифрами, с фактами. Чтобы люди осознали: если продолжим этим заниматься – развалим страну. Так появилась книга.
– Вы затронули авторские права – актуальный вопрос, в том числе и в литературе. Владимир Машков на Совете по культуре предлагал лишить наследников права запрещать театральные постановки. Как вы относитесь к этой идее?
– Никто не отнимает авторские права у наследников – это важно понять. У нас была одна история: мы снимали фильм "Ополченский романс", и рэпер Рич сделал два кавера – на Егора Летова и Булата Окуджаву. Через некоторое время наследники Окуджавы и вдова Летова запретили использовать этот материал – ничего, связанного с Донбассом, они и знать не желают. Машков на Совете по культуре приводил свои примеры, есть и другие. Наша страна лишается некоторой драматургической классики из-за того, что какие-то юноша или девушка "распоряжаются своим дедом". Это повод о дискуссии, но речь не о том, чтобы лишать наследников прав, а о том, чтобы лишать их возможности что-то запрещать. А деньги, положенные по закону, они будут получать.
– Вы предлагали создать в Москве военно-патриотический театр с постановками о событиях СВО. Может ли закрыть эту потребность действующий театр, например, на Малой Ордынке, с которым вы сотрудничаете?
– Театр на Ордынке – небольшой театр, он не сможет тянуть тему СВО. Я считаю, что для этого нужна отдельная структура, где будет возможность проводить мастерские, школы, курсы, семинары для участников СВО. К сожалению, в силу некоторых административных решений приказ Владимира Владимировича Путина "переосмыслили по пути" и приняли решение, что все театры страны должны отдавать 10-15% репертуара под патриотические пьесы, в том числе посвященные СВО. На бумаге это звучит очень хорошо. Но для тех людей, которые находятся внутри этой ситуации, все это конечно, неубедительно. Проще говоря, никто ничего ставить не будет.
– А как идет работа в театре на Ордынке над постановкой вашего романа "Тума"?
– Эдуард Бояков делает спектакль по "Туме". Роман огромный, он взял только одну сюжетную линию. Спектакль планируется выпустить скоро: мы говорили о том, что, возможно, это будет осенью, в ноябре.
– Предлагали ли вам экранизировать "Туму"?
– Да, предлагали. Поступило два предложения, где пытаются меня взять в соратники, чтобы я помог в создании. Я не очень это люблю: хотите снимать – снимайте. В любом случае, работаем потихоньку.
– Кто мог бы сыграть Степана Разина по вашей книге?
– Знаете, очень часто люди предлагают Машкова – у него такая фактурная внешность. Разин ведь "тума" – метис, полукровка, а Володя с его итальянскими корнями – яркая такая "тума". Но возраст уже не тот. Я очень люблю Женю Ткачука и считаю, что он справился бы с ролью. Хотя после того, что он сделал с фигурой Ленина в одном недавнем сериале, я с тоской на него смотрю. Он большой артист, но не на все предложения стоит соглашаться.
– Глава издательской группы "Эксмо-АСТ" Олег Новиков говорил, что ваши книги, в том числе "Тума", попали под маркировку по закону против пропаганды наркотиков. Как вы к этому отнеслись?
– Да, наклеили восклицательный знак и завернули в целлофан. И это не единственный пример с моими книжками. У меня в книге "Грех" в негативном ключе описаны очень плохие, глупые и никчемные наркоманы – из текста понятно, что это все отвратительно. Тем не менее наркотики упоминаются. А в "Туме" Разин поит героя отваром из разных веществ, которые теперь запрещены. Но тогда кто знал, что это наркотик? Тогда это было лекарство. Я считаю, что за принятием этого закона стоят люди, которые давно книг не читают и плохо осведомлены о литературе, а также люди, которые вредят из принципа.
– Сейчас много споров о вреде и пользе искусственного интеллекта. Как вы относитесь к использованию ИИ в литературе? Заменит ли он живых писателей?
– Я пафосно отвечу, но это правда: искусственный интеллект не создает ничего нового. ИИ может быть писателем второго ряда, но не станет ни Гете, ни Шекспиром, ни Пушкиным, ни Достоевским, и не сможет написать "Братья Карамазовы". Я знаю, что то, что я напишу, не напишет искусственный интеллект, так что, меня это не пугает. На мой век работы хватит, я его своим соперником не считаю. "Туму" не сможет написать искусственный интеллект – даю 100% гарантии.
– Если говорить о настоящих писателях: президент Российского книжного союза Сергей Степашин предложил законодательно закрепить профессию писателя. Есть ли в этом необходимость?
– Надо закрепить. Есть же другие творческие профессии. Другое дело, что у нас деградировали институты поддержки литературного труда, и сначала надо заняться возобновлением данных институтов: чтобы вернулись структуры, которые осуществляли бы отбор качественной литературы, создавали иерархии авторов, выпускали толстые журналы и так далее.
За последние тридцать лет писательское сообщество деградировало: в Союз писателей наползло 90% людей, которые ничего не пишут или пишут на чудовищном уровне. Но корочка у них есть. И что, записать им всем в трудовую книгу, что они писатели? Важно, чтобы был определен круг писателей, которые издаются, пользуются популярностью, их читают, по ним ставят спектакли. А раздать право называться писателям всем – это значит поставить под сомнение весь институт писательства. Мы все-таки страна Пушкина, Достоевского, Шолохова. Нельзя дискредитировать звание писателя.
– На Книжном салоне в Санкт-Петербурге вы намекнули, что будете работать в Северной столице. Расскажите, пожалуйста, куда собираетесь устроиться?
– У меня совсем недавно закончился очередной военный контракт. Я себя сейчас ощущаю в отпуске. Я еще ни на какие новые работы не устроился. Прошла недавно фейковая новость: что я подписал контракт с Горным институтом, что я уже проректор. Это все неправда. Мы действительно дружим и общаемся с Владимиром Литвиненко, я там читал лекции, и мы обсуждали вопрос, что я там возможно буду работать. Но ничего еще не решено окончательно. Как только будет решено – я сообщу.
– Как планируете поступить с вашим замороженным членством в партии "Справедливая Россия"? Вернетесь?
– Политическая деятельность – там то же самое: я никаких решений еще не принял. Мое замороженное членство в СР остается замороженным. Пока никуда не планирую возвращаться, политикой не занимаюсь, политических заявлений не делаю.
– Тогда чем планируете заняться в ближайшее время?
– Буду, даст Бог, писать второй том романа про казаков – продолжение "Тумы". Будет еще две книги. Да и с делами надо разобраться: за полгода накопилось много всего, что нужно срочно подлатать.