С ним вышла любопытная штука, какая случается в русской литературе. Есть титаны — вроде Толстого и Достоевского, — подвинуть с пьедестала их невозможно. Есть те, кто утверждался постепенно, но уже навсегда, как Шукшин и Булгаков, к примеру. Андреева на время забыли — и это странно, потому что на вопросы, заданные им, давно стоило бы ответить. Хотя при жизни он был знаменит, ходил в статусе литературной рок-звезды. Как Есенин. Оттого интересовались не только его творчеством, но и личной жизнью.
Андреев отвечал эффектными жестами. Свой «Рассказ о семи повешенных», в котором пятеро революционеров и двое уголовников ожидают казни, разрешил перепечатывать без гонорара. Хотя издатели платили щедро. На гонорары Андреев построил дом. Открыл же ему путь в литературу Максим Горький. Учился Андреев на юриста, писал фельетоны, подписывая их псевдонимом «Джеймс Линч». Собственно, и рассказ «Баргамот и Гараська» Андреев создал в подражании Диккенсу, но он и понравился Горькому.
Тот познакомил Леонида с членами литературного объединения «Среда», куда входили Вересаев, Телешов, Бунин. Там же Андреев встретился с издателем Миролюбовым. Горький помог издать подопечному его первый сборник. Славу Андрееву принес рассказ «Жили-были». Гремели новеллы «Бездна» и «Тьма». Позднее Андреев жил у Горького на Капри, но между ними накапливались противоречия, а далее последовал разрыв. Революцию 1905 года Андреев поддержал, даже отсидел за это в тюрьме, выкупленный Саввой Морозовым, но затем стал отходить от революционных настроений.
Он вообще был человеком беспокойным. В наше время повышенная тревожность — обязательный атрибут общества усталости, как его называет философ Бен Тхёль-Хан. Андреев, в отрочестве много читавший Шопенгауэра, свое беспокойство давил разными способами. В 17 лет ложился на рельсы под поезд, много пил, пырял себя ножом и пробовал застрелиться. Из-за полученной раны он потом мучился всю жизнь — развился порок сердца. Позднее он хранил у себя коллекцию записок самоубийц, которые несчастные отправляли ему перед смертью. Сам Андреев умер в 1919 году в возрасте 48 лет.
Спасали его жены. Андреев любит повторять, что для писателя очень важно правильно жениться. Первой его супругой стала Шурочка — Александра Велигорская. Познакомились они еще в 1896 году, но обвенчались в 1902-м. Правда, в браке прожили всего четыре года: Шурочка умерла от послеродового сепсиса. Она подарила мужу сына Даниила Андреева — писателя-мистика, написавшего легендарный текст «Роза мира». Сам Леонид погрузился в затяжную депрессию. Выйти из нее помогла вторая супруга Анна Денисевич. С ней писатель перебрался в финскую Ваммельсуу, в дом, похожий на средневековый замок. Местные называли его «Замком дьявола».
Женщинам Андреев нравился. Он был импозантный брюнет. Вот только вряд ли это приносило ему полное удовлетворение. На протяжении всей его жизни писателю было в ней неуютно. Его тяготила революционная жизнь, постреволюционная, отношения с людьми — недаром он говорил, что «все человеческое ему чуждо». Он пришел к бездне и до умопомрачения вглядывался в нее, пытаясь понять природу зла и почему люди с такой охотой подчиняются ему, откуда это зло произрастает. Ну а бездна, согласно ницшеанскому тезису, соответственно, вглядывалась в него.
Еще в молодости Андреев получил прозвище Герцог. Позднее он напишет пьесу под названием «Черные маски», где действует герцог Лоренцо, на маскараде в замке которого появляются загадочные существа в масках; от них веет холодом и ужасом. У Андреева вообще большая часть персонажей — карикатуры, маски, в которых читатель видит тот или иной порок, фобию, грех. Произведение «Черные маски» в определенном смысле автобиографичное и по-своему жуткое. Правда, Лев Толстой сказал о Леониде Андрееве: «Он пугает, а мне не страшно». Но на самом деле страшно. И дело не в том, что Андреева кто-то считает прародителем русского хоррора, — по-настоящему жутко там, где Андреев вглядывается в русскую жизнь, в то, что окружает его.
Грех, размышляет писатель, — это не абстрактная категория, это то, что прорастает в человеке, как чудовищная болезнь, меняя и его, и человеческую природу в целом. Поэтому столь часто Андреев обращался к библейским темам и пробовал переосмыслить их. Рассказ «Елиазар», где Лазарь воскресает на третий день, но смерть оставляет на нем ужасные следы. Так для чего тогда человеку бессмертие, которым грезят и религиозные лидеры, и новые властелины мира — технофеодалы вроде Илона Маска?
Пожалуй, самый известный текст на библейскую тему у Андреева — это повесть «Иуда Искариот». Она посвящена предательству Иуды. Однако Андреев дает новую трактовку, которая, впрочем, звучала и задолго до него в различных ересях. Согласно ей, Иуда — не предатель, а последователь Христа, который понимает, что Тому нужно пройти путь до конца, а спасти Его должны люди. Однако никто этого не делает. Поразительно!
Несколько месяцев назад я закончил учебное пособие «Основы православной культуры», и, конечно, там была глава, посвященная Иисусу Христу. Меня поразило то, что никто, по сути, не понимал Спасителя. Кто-то видел в нем царя иудейского, кто-то — учителя, кто-то — революционера, но не было понимания главного. И даже в Гефсиманском саду, когда Иисус попросил трех апостолов быть рядом, они уснули, и Он остался один в столь тяжкий час.
Все это вечные вопросы. Однако есть и вопрос, который во всей полноте изгибается злобной дугой прямо сейчас: «Можно ли оставаться в стороне, когда разворачивается такая драма?» К этому апеллирует блестящий рассказ Андреева, хотя я бы назвал его повестью, «Красный смех». Сначала безумие войны, эту «кровавую колошматину», как выразился Пастернак, описывает артиллерийский офицер, потерявший в бойне рассудок и ноги. Затем историю продолжает его брат, находящийся дома. Он живописует, как безумие войны проникает в мирную жизнь, захлестывая улицы кровью и трупами, а людей — ужасом.
Андреев, не любивший редактировать свои тексты, но мастерски умевший передать эмоцию, настроение, характер несколькими фразами, писал «Красный смех» ночами, впав в болезненное, невротическое состояние, из которого он потом не мог выйти несколько месяцев. В то время шла Русско-японская война. Андреев в сражениях не участвовал, но остро переживал происходящее, хоть и находился вдалеке. Он писал, будто в припадке, доводя себя до исступления, до галлюцинаций.
Рассказ был опубликован в сборнике товарищества «Знание». Идея его пришла к Андрееву в августе 1904 года. Тогда писатель находился с женой в Ялте, и вот что он писал Горькому: «А нынче вечером возле нашей дачи взрывом ранило двух турок, одного, кажется, смертельно, вырвало глаз и пр. И эти двое забивали бурку, когда от искры произошел взрыв. И я видел, как несли одного из них, весь он как тряпка, лицо — сплошная кровь, и он улыбался странной улыбкой, так как был он без памяти. Должно быть, мускулы как-нибудь сократились, и получилась эта скверная, красная улыбка».
Ныне, спустя 120 лет после публикации рассказа, Ялта — под обстрелами. И одни находятся в самом эпицентре, а другие пытаются делать вид, что ничего не происходит. Кто-то сидит в окопах, а кто-то в кальянных. Но главное: кто-то, даже если не участвует в боях, переживает за происходящее, а кто-то всячески от него дистанцируется. Странная раздвоенность, которую каждый объясняет по-своему.
Викентий Вересаев точно охарактеризовал данное произведение: «Мы читали «Красный смех» под гром орудий и взрывы снарядов и — смеялись. Упущена самая страшная и самая спасительная особенность человека — способность ко всему привыкать. Это произведение большого художника-неврастеника, больно и страстно переживающего войну через газетные корреспонденции о ней». Действительно, еще Достоевский писал, что человек есть существо ко всему привыкающее, и это есть его лучшее определение.
Но сейчас, спустя 120 лет после публикации «Красного смеха», злобной дугой изгибается вопрос: «А надо ли привыкать к творящемуся ужасу? Да, иначе можно сойти с ума, но надо ли?» Или, наоборот, многим необходимо, подобно Андрееву, переживать ужас войны и говорить о нем в полноте своей. Говорить по возможности честно, чтобы как можно большее число людей не пребывали в теплой ванне иллюзий, чтобы они на секунду освободились от рабства комфорта и поняли наконец, что происходит на самом деле и почему нельзя оставаться в стороне, быть равнодушным.
Для этого нужно пройти через понимание, а после, если повезет, прикоснуться к свету, как в другом рассказе Андреева «Ангелочек». Сделать это действительно важно, чтобы красный смех не звучал ни для нас, ни для наших детей — ни сейчас, ни в будущем.