Российский рынок дает гражданам большой выбор инструментов для накоплений: это и традиционные банковские вклады, и инвестиции в ПИФы, и программы страхования жизни. Какие гарантии по этим сбережениям дает государство, как расширится страховое покрытие по вкладам, какие виды страхования в России скоро станут обязательными и как власти планируют привлекать на рынок компании из регионов, в интервью РИА Новости на площадке Мосфинфорума рассказал замминистра финансов России Иван Чебесков. Беседовали Мила Кузьмич и Илья Нестеров.
— В этом году в России заработали новые виды страхования. Как вы оцениваете их запуск, есть ли планы что-то менять?
— Страхование нужно для того, чтобы управлять рисками для гражданина, а компаниям — чтобы зарабатывать. В мировой практике это распространенный инструмент именно для комбинирования управления рисками и долгосрочных сбережений. И в российском регулировании мы пытаемся этот международный опыт перенять. Во многих странах портфель у страховых компаний значительно больше, чем у инвестиционных. Российский рынок пока далеко от этого, но из года в год расширяем линейку страховых продуктов. Главное, чтобы эти продукты были прозрачны, понятны для граждан. У нас был в том числе и неудачный опыт, например, ИСЖ (инвестиционное страхование жизни. — Прим. ред.), когда потребитель не всегда понимал, что он покупает, но при этом платил большую комиссию.
— Поэтому ИСЖ запретили?
— Да. Но рынок предложил концепцию ИСЖ 2.0, где речь как раз идет о страховании с расчетной доходностью. После анализа практики первой концепции продукта и обсуждения с Банком России в итоге было принято новое законодательство. Теперь он доступен только для квалифицированных инвесторов, а минимальная сумма по таким договорам составляет шесть миллионов рублей. Такой порог потенциально ограничивает возможные риски недобросовестных практик. Будем смотреть, как будет работать инструмент в таком виде.
— Сколько времени нужно, чтобы начать обсуждать изменение параметров?
— Примерно год, потом уже можно обсуждать дальнейшие решения.
— Какие это могут быть решения: снижение порога в шесть миллионов или допуск неквалифицированных инвесторов?
— Пока можно говорить только о снижении порога. По поводу расширения на неквалифицированных инвесторов — говорить рано, нужно смотреть, как продукт себя зарекомендует. Но для неквалифицированных инвесторов существует инструмент долевого страхования жизни — ДСЖ. Он максимально прозрачен для клиента — видно, куда инвестируешь, в какие паевые инвестиционные фонды, какая часть уходит на страховую премию.
Но в целом мы надеемся, что вся линейка страхования жизни будет развиваться. Главное — должен быть выбор для граждан.
— Линейка инструментов расширяется, но налоговый вычет остается один — 400 тысяч рублей. Нет ли планов расширить и его?
— Пока таких планов нет. Но уже расширен семейный налоговый вычет: родители, которые инвестируют в пользу детей, могут получить один миллион рублей на семью. Хотелось бы, чтобы граждане в полной мере использовали уже существующие вычеты.
– То есть, сейчас большинство инверторов не выбирает этих 400 тысяч?
– Часть не выбирает, а многие даже не пользуются этим инструментом. Например, в России брокерских счетов значительно больше, чем индивидуальных инвестиционных счетов (ИИС). Хотя почему бы не открыть ИИС и не получать одновременно налоговый вычет? В рамках реализации Стратегии по развитию финансовой грамотности мы популяризируем ИИС. В том числе готовится новая маркетинговая кампания, направленная на продвижение паевых инвестиционных фондов и ИИС.
– Со следующего года расширяется система гарантирования вкладов граждан. Какие продукты в нее подпадут?
– С 2027 года система гарантирования заработает для продуктов добровольного страхования жизни – это ДСЖ, страхование жизни с гарантированной и с расчетной доходностью. Сумма покрытия составит десять миллионов рублей в связи с риском смерти в отношении каждого застрахованного лица и 2,8 миллиона рублей по иным рискам по каждому застрахованному лицу. Гарантирование будет распространяться как на договоры о страховании жизни, заключенные после 1 января 2027 года, так и на те, которые были заключены ранее, но продолжают действовать.
То есть вводятся такие же условия, которые сейчас действуют для программы долгосрочных сбережений – там тоже гарантируется 2,8 миллиона рублей. Только по ИИС механизм отличается: гарантируется 1,4 миллиона рублей, но на базе не АСВ, а отдельного фонда, куда перечисления делают профессиональные участники рынка ценных бумаг.
– Как планируется расширять систему гарантирования дальше?
– Мы ведем работу с Центральным банком, чтобы повысить страховое покрытие по долгосрочным и по безотзывным вкладам. Фонд обязательного страхования вкладов стабилен, возможности точечно повышать покрытие есть, но это должно быть обосновано и иметь не только маркетинговый эффект.
– То есть, повышать базовую сумму по вкладам в 1,4 миллиона необходимости нет?
– Сейчас она защищает 97% всех вкладчиков банков.
– А в каком случае решение о повышении страхового покрытия теоретически может быть принято?
– Система страхования вкладов работает как инструмент создания доверия и уверенности к банковской системе. Меры, принимаемые по линии Банка России и правительства, позволяют держать ее в стабильном состоянии и заранее купировать возможные риски и шоки. Отзывы лицензий у банков происходят значительно реже, выплаты производятся вовремя. Если повысить страховое возмещение, то надо четко понимать, как это отразится на доверии к банковской системе.
– В этом году обсуждалось введение обязательного страхования домов от чрезвычайных ситуаций. В каком виде и когда это может быть принято?
– Это сложный и давний вопрос. С учетом большой территории нашей страны, чрезвычайные ситуации, в первую очередь, природного характера, происходят в том или ином регионе ежегодно. А за выплаты отвечает федеральный бюджет. Мы давно хотим использовать механизм страхования, чтобы, во-первых, снизить бюджетную нагрузку, а во-вторых, создать стимулы для граждан осознанно подходить к строительству дома.
В 2019 году был принят закон о добровольном страховании жилья, к сожалению, механизм так и не заработал ни в одном регионе. Обсуждалась развилка: либо дорабатываем этот добровольный механизм, создавая определенные стимулы, как для граждан или для субъектов РФ, либо создаем механизм обязательного страхования. Сейчас идет дискуссия по поводу обязательного страхования. Граждане, которые собираются строить дома на территориях, подверженных таким рискам должны понимать, что, покупая страховку, этими рисками надо управлять.
– А есть, на ваш взгляд, еще какие-нибудь сферы, где нужно вводить обязательное страхование?
– Сейчас обсуждается страхование киберрисков.
– Оно может стать обязательным?
– Сложно сказать. Это возможно для критической инфраструктуры по аналогии с обязательным страхованием опасных объектов. Не для граждан, а именно для бизнеса. Обязательное страхование вводится, когда его плюсы перевешивают негативный эффект от возможных потерь. Никто не планирует необоснованно вводить дополнительную нагрузку на бизнес, но киберриски становятся не менее важны, чем риски, связанные с эксплуатацией опасных объектов. На текущий момент ведем обсуждение, для кого это может быть актуально, для кого – нет, как это сделать эффективно.
– Убыточность по ОСАГО сейчас, по данным страховщиков, превышает 100% более чем в половине регионов России. Страховщики предлагают повысить лимиты выплат и, соответственно, тарифы по ОСАГО. Когда и насколько произойдет это повышение?
– Лимит выплат обсуждается уже несколько лет. Мы поддерживаем повышение лимита, в первую очередь, по выплате за вред жизни или здоровью. Но за этим возможным шагом стоит чувствительный вопрос о страховых тарифах. Рассчитываем, что это не приведет к их существенному росту. Но тема требует дополнительного обсуждения с коллегами из страхового сообщества, Центрального банка, парламента.
– В Госдуме уже довольно давно обсуждается проект реформы натурального возмещения по ОСАГО. Здесь есть подвижки?
– Пока дискуссия идет, финального решения нет. Одно из последних обсуждений было посвящено предложению предоставить страховщику право решать, в какой форме осуществлять страховое покрытие: в виде ремонта или денежной форме. По сути вопрос в том, чтобы передать это решение от гражданина к страховщику. Но что тогда гражданин получает взамен? На наш взгляд, если страховщик принимает решение о денежном возмещении, или если станция техобслуживания, на которую было выдано направление, отказала в ремонте, выплата должна быть без учета износа.
Страховщики же предлагают дать гражданам право обращаться за доплатой, если полученной выплаты не хватило на ремонт. Но тогда механизм дополнительной выплаты должен быть настолько простым, чтобы ее можно было получить в два клика.
– Когда заработает проверка полисов ОСАГО на дорогах?
– Минфин заинтересован в том, чтобы это заработало как можно быстрее. Но есть еще много технических вопросов. Вопрос уже обсуждается на самом высоком уровне.
– На Госсовете обсуждалась тема, чтобы после внедрения этой системы штрафы от нарушителей и часть прибыли страховщиков направить на модернизацию общественного транспорта в регионах. Каким образом может быть реализована эта инициатива?
– Контроль наличия полисов направлен на защиту интересов законопослушных водителей, и таких большинство. Видеофиксация – самый эффективный способ контроля тех, кто ездит без полиса. Если они заплатят штрафы, эти средства могут быть направлены на социально значимые, общественные цели. Например, развитие общественного транспорта. Кроме того, обсуждалась идея, что страховщики, которые получат себе новых клиентов, из числа тех, кто получил штраф и решил купить полис, могут получить дополнительную прибыль. Часть этих средств также может быть направлена на общественный транспорт. Сейчас такую конструкцию прорабатываем совместно с Банком России.
– Сами страховщики на это согласны?
– В целом, в такой концепции социального договора, да. Планируем, что мера будет временной.
– Минфину России было поручено проработать дополнительные меры по развитию финансового рынка, увеличению числа размещений акций на рынке. Какие инициативы в настоящее время у вас в работе?
– В этом направлении уже было проделано много работы. Мы собрали целый ряд предложений. Часть из них зафиксирована в федеральном проекте по развитию финансового рынка, часть – реализуется отдельно, как самостоятельные меры.
Было много предложений по различным видам стимулирования, в том числе налоговому. На данном этапе решили, что нужно менять инфраструктуру и общую регуляторику. Важно создать условия и преимущества для тех компаний, которые выбирают публичный статус, размещают акции. В этом есть экономическая логика.
– Какие преимущества?
– Например, приоритет при отборе получателей государственных субсидий. Если есть две компании равносильные, но у одной публичный статус, то она будет предпочтительнее при выборе. Также рассматриваем вопрос, связанный с госзакупками, тоже при прочих равных. Еще один механизм также связан с субсидиями – предоставлять их не только через инструмент банковского кредита, но и через инструмент долевого финансирования. Сейчас мы нормативно дорабатываем такой механизм.
– Как это будет работать?
– Допустим, сейчас компания получает субсидию на реализацию проекта, который считается значимым в каком-то национальном проекте. Как правило, это происходит в форме льготного кредита. А мы предлагаем выпустить акции на рынок и получить от государства эту субсидию, но именно за выпуск акций, а не потому, что оформлен кредит в банке. То есть государство дает субсидию, компания выпускает свои акции и финансирует определенную цель, которую заявила.
Надеемся, что бизнес будет пробовать этот инструмент, а не идти только за банковским финансированием. Такой механизм будет особенно полезен тем компаниям, у кого большое кредитное плечо и кому сложно взять субсидируемый кредит.
Возвращаясь к капитализации, есть также блок работы по выводу эмитентов на IPO, в том числе с госкомпаниями. Несколько из них уже готовятся к SPO.
Активно привлекаем регионы к нашей работе. Идея в том, чтобы дать возможность субъектам РФ стимулировать выход на IPO региональных кампаний, но на возвратной основе. То есть они будут давать ту или иную меру поддержки, получая взамен опцион в будущей публичной компании. Как правило, на привилегированные акции, чтобы не было влияния на управление.
Некоторые регионы в этом заинтересованы. Они понимают, что могут вместе с бизнесом расти с точки зрения капитализации и получать дополнительный доход.
– А сами компании в регионах готовы к тому, чтобы быть публичными? Не получится так, что на рынок выйдет большое количество ненадежных эмитентов?
– По пути развития большого количества региональных публичных компаний пошла Индия. У них большое количество региональных бирж, на которых размещаются маленькие компании. Конечно, случаются и неудачные выходы на рынок, это может происходить по разным причинам. Но общий эффект на экономику впечатляет – капитализация выросла в несколько раз. Сейчас соотношение капитализации к ВВП Индии составляет около 130%. Несколько лет назад показатель был на уровне 50-60%. Этот результат достигнут за счет этой региональной политики.
У нас в целом более консервативный подход к размещению, чем в Индии, регулирование значительно строже и делать существенные послабления не планируется. Поэтому, думаю, могут быть разные сценарии – это рынок, инвестиции. Акции все-таки являются рискованным инструментом в отличии, например, от облигаций федерального займа. Риски есть, но менять регулирование, чтобы все подряд выходили на рынок, не планируем.
При этом Минфин выступает за то, чтобы создать правильные стимулы. Многие компании даже не знают, что такая возможность – размещения на рынке – есть.
Еще есть вопрос передачи бизнеса по наследству, преимущественно в регионах. Есть семейный бизнес, как правило, основанный в 1990-х или начале 2000-х годов. Но не всегда дети готовы этим бизнесом заниматься и управлять. И сейчас у владельцев есть интерес выйти на рынок, чтобы продать часть акций и передать бизнес в профессиональное управление.
Таким образом, фокус на размещениях компаний, регуляторике и стимулах для публичных компаний. Плюс развитие финансовой грамотности и проведение маркетинговых кампаний.
– В России с 1 сентября вступил в силу закон, создающий правовую основу для легального обращения криптовалют в России. Это была одна из тем Мосфинфорума-2026. Какие вопросы обсудили на сессии?
– После принятия комплексного закона начался переходный период, поэтому важно было обсудить всю ту нормативку, которую предстоит сформировать. Было важно поговорить с бизнесом, понять, какие они видят сложности в работе на рынке.
– Есть ли уже первые платежи в рамках нового закона? Или еще рано об этом говорить?
– Пока рано, конечно. Не все необходимые нормативные акты пока приняты. Их всего около 90. Ориентируемся на середину следующего года. И тогда уже можно будет говорить о какой-то статистике по рынку.
– Вы говорили, что иностранная криптоиндустрия проявляет интерес к работе в России, в том числе зарубежные биржи. Каким вы видите допуск иностранных участников к российскому крипторынку – прямой допуск, их "приземление" или через партнерские отношения?
– В первую очередь, это партнерские отношения, но мы готовы и на "приземление" иностранных участников через открытие соответствующих подразделений. Для них как для бизнеса создание в России собственной инфраструктуры – это угроза конкуренции. Поэтому, конечно, они заинтересованы в участии и сохранении своих клиентов из числа российских граждан. Нам важно, чтобы наши граждане были в отечественной инфраструктуре, и иностранные партнеры работали на равных условиях со всеми.
– Минфин, Банк России и Генеральная прокуратура создадут рабочую группу по защите миноритарных акционеров. Когда может состояться первое заседание рабочей группы? Какие еще вопросы могут быть вынесены на рассмотрение рабочей группы?
– Будем инициировать заседание в ближайшее время, о его результатах обязательно расскажем. Для начала нам нужно определить конкретный перечень вопросов для обсуждения.