Риски от мошенников не должны ложиться только на плечи людей, которые становятся их жертвами, — их должны разделять и банки, и сотовые операторы, заявил вице-спикер Совета Федерации Николай Журавлев. В интервью РИА Новости он объяснил, чем поможет "красная кнопка" при атаке мошенников, как должно быть расширено страховое покрытие для вкладов, почему не стоит бояться цифрового рубля и как привлечь длинные деньги на российский фондовый рынок. Беседовала Диляра Солнцева.
— Николай Андреевич, добрый день. Как стимулировать приток длинных денег в экономику?
— Важнейшая задача, которую нам поставил президент страны, — увеличить объем фондового рынка по отношению к ВВП к 2030 году до 66 процентов. К сожалению, мы пока далеки от этого. В том числе и потому, что, может быть, некоторое время назад не было достаточного инструментария. И, конечно, жесткая денежно-кредитная политика, которую мы видим в последние годы, тоже не работает на развитие фондового рынка. Потому что, что греха таить, во многом намного выгоднее положить деньги на вклад в банк под высокую ставку, нежели вкладывать в акции и облигации. Но могу сказать, что сейчас мы модернизировали финансовое законодательство, и инструментария достаточно.
Программа долгосрочных сбережений — важнейший механизм, когда государство и налогами, и рублем софинансирует инвестиции граждан на фондовый рынок. Уже более семи миллионов человек вошли в эту программу и инвестировали порядка 500 миллиардов рублей, но все равно это очень мало. Нам нужны триллионы, десятки триллионов рублей инвестиций на фондовый рынок. Кроме того, мы развиваем инструменты долевого страхования жизни. Буквально несколько дней назад Совет Федерации одобрил закон о страховании жизни с объявленной и расчетной доходностью. Это два разных продукта. Один — для квалифицированных инвесторов, когда есть определенный риск, но зато можно больше заработать. Второй инструмент — для более консервативных, неквалифицированных финансовых инвесторов, когда доходы фиксированы.
Наша глобальная стратегическая задача — это акционерный капитал, чтобы люди и компании вкладывались в акции. Для этого нам нужна более стабильная среда с точки зрения денежно-кредитной политики и законодательство, защищающее права миноритариев. И, конечно, прибыльность. Мы сейчас видим снижение прибыли наших компаний. Как только мы пройдем "дно" по прибыльности, как только экономика переварит шоки, ситуацию на внешнемировых рынках, то я думаю, мы увидим всплеск интереса. Хотя, если мы, например, возьмем IPO малых технологических компаний, мы увидим, что уже несколько IPO было в этом году — это уже существенный рост по сравнению с тем количеством, которое было два-три года назад.
— Вы ожидаете, что их число еще вырастет?
— Это вопрос комплексный. Но поскольку мы рассчитываем на то, что экономическая ситуация будет выправляться, будет экономический рост, будет снижаться ключевая ставка Центрального банка. Мы видим, что такой тренд взят, это автоматически выведет на новые показатели по IPO. Люди будут более заинтересованы вложениями в акции, и, соответственно, компании будут более заинтересованы, чтобы на фондовый рынок выходить. Но что еще важно — это настройка налогового законодательства. Мы должны стимулировать компании выходить на рынок. Важно, чтобы налогообложение дивидендов для публичных компаний было ниже, нежели дивидендов для закрытых, непубличных компаний. Должен быть KPI менеджеров государственной компании: если ты торгуешься на бирже, значит, ты работаешь хорошо, ты прозрачен для рынка. Если не торгуешься, значит, ты закрыт.
И поскольку государство в первую очередь заинтересовано в том, чтобы фондовый рынок был сильный, оно должно показывать примеры. Государственные компании должны первыми в своих отраслях выходить на биржу, чтобы это видели частные.
— Следующее заседание Центрального банка по ставке будет уже 19 июня. Какие у вас ожидания?
— Конечно, нам всем не нравится высокая ставка: она не нравится экономике, она не нравится государству, она не нравится экспортерам, она не нравится тем, кто занимает средства. Может быть, она нравится только тем, кто размещает депозиты в банках. Но мы тоже должны понимать, что такое размещение депозитов в банках. Это значит, что эти деньги — а количество денег в экономике ограничено — не идут на рынок, не вкладываются в акции, не вкладываются в потребление, на них не покупаются товары. Они не работают напрямую в экономике. Поэтому мы благодарны Центральному банку, что они взяли тренд на снижение. Надеемся, что это снижение продолжится и, более того, будет происходить более агрессивными темпами.
— Вы упомянули государственные компании. Какие еще отрасли будут драйверами фондового рынка в ближайшие годы?
— Наши IT-компании очень успешны в мире. Мы действительно создали национальные гиганты, высокотехнологичные платформы, которые конкурируют с иностранными и достаточно успешны по некоторым направлениям. Конечно, у нас курс — это большая проблема. Проблема не только для экспортеров, для бюджета, но и в первую очередь для тех компаний, которые конкурируют с импортом. Потому что для того, чтобы развиваться и понимать, что ты конкурентоспособен на мировом рынке, нужно иметь сопоставимые экономические условия.
Поэтому я надеюсь, что комплекс мер, который Центральный банк и правительство предпринимают — и бюджетное правило, и закупки валюты — приведут к тому, что курс будет более сбалансирован для бюджета, экспортеров и, самое главное, для компаний, которые конкурируют с импортом и с иностранными производителями.
— Если вернуться к накоплениям граждан. Страхование вкладов является важным инструментом для сохранения сбережений. Как вы считаете, 1,4 миллиона рублей достаточно или уже настало время расширять покрытие?
— Настало время расширять. Мы говорим уже достаточно давно, дискутируем, что надо сумму страхования вкладов увеличивать. И Минфин подготовил законопроект об его увеличении до двух миллионов рублей для длинных вкладов на срок более трех лет и для сберегательных спецсертификатов от одного до трех лет. Это важно. Я не могу сказать, что это суперкритично, особенно на таких высоких ставках, для людей при принятии решений. Но это правильный сигнал, что государство увеличивает гарантию, повышает чувство уверенности у человека.
Более того, мы распространили систему страхования вкладов на банковские электронные кошельки. Есть еще электронные кошельки и у некредитных финансовых организаций. Было бы правильно распространить и на них, потому что получается некий арбитраж — у одних застраховано, у других не застраховано, люди начинают путаются.
Вы знаете, что и на малый, на микробизнес распространена система страхования вкладов. Надо ли распространять ее на крупные компании и на предприятия, вопрос дискуссионный. С точки зрения единой унификации, наверное, надо. Но предпринимательство — это всегда риск. По большому счету, чем отличается размещение средств на расчетном счете в банке от аванса, который ты взял с партнером и, не дай бог, потерял – это такие же предпринимательские средства. Тем более, что для предприятия все-таки 1,4 миллиона и даже два миллиона рублей – не такие экзистенциальные средства, как для простого гражданина.
А затраты для финансовых организаций, которые будут платить в систему страховых отчислений, все равно будут косвенно переложены на потребителя. Поэтому здесь нужно действовать более аккуратно. Надо подумать. То есть, в первую очередь, начнем увеличивать сумму страхового покрытия для людей – на долгосрочные вклады, на сберегательные сертификаты. Будем расширять ее для малого бизнеса, будем расширять для электронных кошельков. А по предприятиям – уже в более дальней перспективе.
– Какие еще законодательные инициативы на финансовом рынке сейчас готовите?
– Самый главный сейчас законопроект – о совершенствовании механизмов банкротства предприятий. Мы видим, что есть такие риски, особенно в некоторых регионах, с учетом высокой ключевой ставки и ограниченных возможностей привлечения денег на рынке. Эти риски не фатальные, не носят массовый характер, но все-таки повышаются. Поэтому вместо банкротных процедур, когда предприятие останавливается, люди идут на улицу, все станки заканчивают работу – этого мы не должны допускать – нужны реабилитационные процедуры.
Речь идет о так называемых процедурах санации. Это более мягкий механизм, когда государство стимулирует кредиторов договариваться, пролонгировать кредиты, реструктуризировать долги, может быть, входить в капитал компании. Это очень важно для экономики, очень важно для регионов, чтобы не высвобождались рабочие места, чтобы предприятия продолжали работать. Такой законопроект подготовлен сенаторами, он внесен в Государственную думу. Сейчас ждем отзыв правительства и очень надеемся, что до конца весенней сессии и этого созыва Госдумы мы примем этот закон.
Второй закон, который важен тоже для защиты прав граждан, – закон о комплексном урегулировании задолженности. Сейчас человек, когда у него возникают какие-то проблемы с исполнением обязательств по кредиту – потребительскому, автомобильному, ипотечному, любому микрозайму – каждый раз идет к своему кредитору. Кто-то ему пошел навстречу, кто-то подал заявление на банкротство, кто-то готов реструктуризировать, кто-то нет. А будет комплексная система, когда все кредиторы будут выступать единым фронтом, и если человеку можно реструктуризировать, можно простить, можно сдвинуть вправо платежи, то и все другие должны подчиниться этому решению.
Этот закон будет защищать человека, даст возможность избежать процедуры банкротства. Хотя у нас она достаточно простая, но в целом неприятная и, некоторым образом, унизительная процедура. Потому что вроде как тебе прощают долги, но, с другой стороны, накладываются ограничения на выезд, на прием на работу, запрет на новые кредиты и так далее.
Также мы продолжаем совершенствовать законодательство о потребительском кредитовании. Сейчас внесли и готовим ко второму чтению закон об информировании человека о рисках при потребительском кредитовании, об условиях – делаем донастройку, важную с точки зрения защиты прав потребителя.
– Еще одна громкая тема – финансовые мошенники. Готовятся новые инициативы для борьбы с ними?
– Это очень серьезный бич современности не только нашей страны, но и всех других, особенно технологически продвинутых. Наши банки, финансовые компании, операторы связи прошли большой путь в этом направлении, регуляторы тоже у нас очень сильные в этой сфере, но обратной стороной развитого финтеха является и развитое мошенничество. Чем больше в цифровом пространстве мы сидим, тем больше соблазнов нас обмануть, а нам – обмануться.
Поэтому очень важно, чтобы государство не только предусматривало какие-то превентивные меры, но и боролось с уже существующими механизмами мошенничества. Мы приняли первый антифрод-пакет, который уже успешно начал работать. Сейчас на подходе второй антифрод-пакет, который подготовлен правительством. В нем есть возможность установить самозапрет на международные вызовы, мы знаем, что в них происходит очень большая доля мошенничества. И вводится база идентификаторов мобильных устройств. То есть мы увидим, из какой страны звонок.
Детские сим-карты тоже очень важны, чтобы мошенники не использовали детей в своих схемах. Еще одно нововведение – сервис так называемой "красной кнопки". Когда человек понимает, что стал жертвой мошенничества, он нажимает на смартфоне красную кнопку. И тогда все государственные информационные системы узнают, что кто-то подвержен мошеннической атаке, и определенные блокировки происходят, чтобы дальше не распространялись эти возможные атаки.
Долго дискутировали норму, связанную с ограничением на выдачу банковских карт. Договорились о цифре 20, она достаточно сбалансирована. Вряд ли можно представить, что нормальному человеку нужно больше 20 карт, в среднем у человека редко бывает больше пяти карт. Будем смотреть, как будет работать норма, если посчитаем, что она избыточно жесткая, значит, расширим это количество. Но пока решили, что 20 – это оптимальное количество.
– Когда заработает она?
– Для начала закон надо принять. Я думаю, что в ближайшие недели он будет одобрен Советом Федерации, подписан президентом. И я думаю, что уже со второй половины года нормы второго пакета антифрода заработают. И, главное, повысится ответственность операторов и банков в этом пакете. Почему это важно? Сейчас человек с мошенниками один на один. Он допустил ошибку, позволил сделать звонок тем, кто списал деньги. С ним никто не работает, никто ему ничего не возмещает. А второй пакет урегулирует контур этой ответственности. Нам главное, чтобы не только человек отвечал за ошибки, но и те, кто позволил совершить мошеннические действия. Более сильные игроки, то есть операторы связи, банки, финансовые организации, должны отвечать, не подвергая риску клиента. То есть риски берет на себя инфраструктура, а не жертва. А жертва, к сожалению, часто – человек.
– Каким образом повысится эта ответственность?
– Если оператор пропустил звонок, не маркировал как нежелательный, то это его ответственность. Если финансовая организация списала деньги, не проверив, уведомлен ли человек о том, что это звонок нежелательный, что есть риски – это ее риски. То есть мы максимально воронку ответственности смещаем в сторону сильной стороны – операторов и финансовых организаций, минимизируя риски человека.
– Банки сопротивляются?
– Да, все сопротивляются – и операторы сопротивляются, и банки – за чей счет банкет, кто будет платить за этот звонок. И сейчас дискуссия продолжается, но мне кажется, баланс удается найти, поэтому закон будет сбалансирован, выверен.
– Последний вопрос про цифровой рубль. Как проходит пилот по его внедрению, с сентября он заработает в полном масштабе?
– Надо проще относиться к цифровому рублю. Это все-таки третья форма денег – есть наличные, есть безналичные, есть цифровые. Просто у человека есть рубль в электронном кошельке, есть безналичный рубль на счете, есть купюры в кошельке – разницы никакой нет, это удобно. Мы все привыкнем к новой форме цифровых денег, тем более что они более дешевые и не будут подвержены банковским комиссиям. Они напрямую идут от того, кто платит, к тому, кто получает – минуя финансовых посредников.
Мы знаем, что для физлиц будут ограничены эти комиссии, вплоть до нулевых. Это быстро, удобно и отслеживаемо. Нет риска на твою финансовую организацию, нет риска на банк. И для государственных платежей это прозрачный важный механизм. Бюджетные выплаты первыми должны быть переведены на цифровой рубль, потому что государство внедряет цифровой рубль, то есть государство им первым и пользуется.
Другой вопрос – нужно ли их насаждать повышенными темпами, как мы иногда видим, чтобы не сказали, например, что с первого января у нас только цифровые деньги. Никто не отменяет безналичные на счетах, тем более никто не отменяет наличные в обороте. А люди будут решать, что им выгоднее, удобнее. У нас граждане достаточно консервативны, поэтому я думаю, что переход на цифровой рубль будет постепенным. Но хорошо, что пилот заработал, посмотрим по его результатам, а потом сам каждый для себя будет принимать решения. Поэтому мы поддерживаем внедрение цифрового рубля оптимальными темпами, чтобы не передавить.