Если еще в начале 2026 года многие рассчитывали, что экономика сможет и дальше опираться на нефтяные доходы, то к началу июня – времени проведения ПМЭФ - эти ожидания заметно потускнели. Конфликт на Ближнем Востоке лишь усилил нервозность рынков, но на самом форуме настроение определяли совсем другие проблемы. Это был, пожалуй, первый питерский форум за многие годы, где разговоры о росте и позитивной динамике уже не звучали безоговорочно. Проблема замедления экономики буквально витала в воздухе. Участники обсуждали чрезмерно крепкий рубль, высокие инфляционные ожидания, растущие издержки бизнеса и давление налоговой нагрузки на малые и средние предприятия. Многие предприниматели открыто говорили о закрытии компаний и отказе от новых проектов. Даже история с ростом зарплат оказалась не такой однозначной: работодатели готовы платить больше дефицитным специалистам — инженерам, механикам, электрикам, рабочим высокой квалификации. Но для многих офисных сотрудников картина выглядит иначе: компании сокращают штаты, замораживают индексацию и все чаще экономят на персонале. В результате социальная повестка, еще недавно занимавшая заметное место в дискуссиях, на этот раз отошла далеко на второй план, уступив место разговору об ограничениях и поиске новых источников роста.
Инвестиции нажали на паузу
На ПМЭФ искали новые источники роста экономики. И неожиданно наткнулись на старую проблему. Инвестиции начали тормозить. Самая тревожная цифра форума прозвучала почти буднично. Инвестиции в основной капитал в первом квартале упали на 14,3%.
Глава Минэкономразвития Максим Решетников призвал не драматизировать. Но именно вокруг этой цифры на форуме крутились самые нервные разговоры. Потому что инвестиции — это не про сегодняшний день. Это ставка на завтра. Или ее отсутствие. Если бизнес уверен в будущем — он строит завод. Покупает станок. Запускает новый проект. Если не уверен — кладет деньги на депозит, и ждет лучших времен.
В рамках форума предприниматели говорили именно об этом. О дорогих кредитах. О падающем спросе. О проектах, которые поставлены на паузу. Один из крупнейших российских промышленников описал ситуацию без дипломатии. «Инвестиции тормозятся». По его словам, высокая стоимость денег уже дает накопительный эффект. Компании сокращают инвестиционные программы, откладывают проекты и начинают экономить.
В металлургии спрос на сталь падает уже третий год подряд. Рынок инвестиционных товаров охлаждается. Бизнес пересматривает планы. Именно поэтому главным барьером для роста участники назвали стоимость заемного капитала.
Даже налоги отошли на второй план. Но на ПМЭФ выяснилось, что дело не только в ставке. Разговор быстро вышел на другую тему. На институты. «Есть вещь, которая важнее модели экономического роста. Это институты. Если правильные институты, то модель будет построена правильно», — заявил Максим Решетников.
И уточнил, что речь идет о правах собственности и правах инвесторов. То есть инвестору нужны не только деньги. Ему нужна уверенность. Не на квартал. На пять-десять лет вперед.
Эту же проблему неожиданно поднял глава бюджетного комитета Госдумы Андрей Макаров. «Зачем мы вокруг себя насоздавали столько ограничений?» — спросил он, рассказывая о растущем количестве требований и регуляторных барьеров для бизнеса.
В итоге разговор об инвестициях превратился в разговор о доверии. Зампред администрации президента Максим Орешкин говорил, что прежние драйверы роста уже во многом исчерпаны. Среди новых источников он назвал технологии, цифровые платформы, рост производительности труда и «новый инвестиционный цикл».
Новый инвестиционный цикл начинается тогда, когда бизнес хочет вкладывать деньги. А весь ПМЭФ предприниматели рассказывали о другом. О дорогом капитале. О растущих рисках. О проектах, которые откладываются. Поэтому инвестиции стали одной из самых тревожных тем форума. Потому что экономика еще может жить за счет уже построенных заводов. Но расти без новых инвестиций она не сможет.
Бюджет теряет нефть
На ПМЭФ много говорили о будущем экономики. Но один из главных вопросов был гораздо приземленнее: где брать деньги.
Еще недавно российский бюджет чувствовал себя уверенно благодаря дорогой нефти. Теперь ситуация меняется. За первые пять месяцев года дефицит федерального бюджета достиг 6 трлн рублей. Это в разы больше, чем за аналогичный период прошлого года. Главная причина — нефтегазовые доходы. Они сократились почти на 15%. Нефть больше не работает как прежде.
Министр финансов Антон Силуанов, впрочем, поводов для паники не видит. «В целом бюджетная политика нормальная», — заявил он на ПМЭФ. По его словам, ситуация находится под контролем, а дефицит по итогам года должен составить около 1,7% ВВП (сейчас – 2,6%).
Власти сохраняют оптимизм, потому что после спада первых месяцев года, проклюнулся рост экономики. Максим Решетников сообщил, что с начала года ВВП прибавил около 1,5%. Темпы уже не рекордные, как два года назад, но рост сохраняется. Получается любопытная картина. Экономика растет. Зарплаты растут. Безработица остается на историческом минимуме. А бюджету денег катастрофически не хватает.
Еще несколько лет назад такая комбинация выглядела бы почти невозможной. Но сегодня рост экономики все меньше зависит от нефти и все больше — от внутреннего спроса, инвестиций и промышленности. Именно поэтому спор о бюджете на ПМЭФ оказался спором не о цифрах, а о запасе прочности.
Минфин убеждает, что этот запас есть. Критики напоминают, что дефицит уже измеряется триллионами рублей. Отсюда и нервная реакция на любые решения, связанные с налогами, расходами или новыми обязательствами государства. Потому что в условиях, когда нефтяная подушка становится тоньше, каждый дополнительный рубль расходов приходится считать особенно внимательно. Дискуссии на ПМЭФ показали: деньги в экономике есть. Но вопрос, кто и за чей счет будет платить за дальнейший рост, становится все более острым.
Экономика уперлась в людей
Один из главных дефицитов российской экономики сегодня — не бюджетный и не инвестиционный. Дефицит людей.
ПМЭФ-2026 неожиданно превратился в форум о том, где взять рабочих. Безработица в апреле опустилась до 2,2%. Это уровень, при котором экономика работает практически без запаса прочности. Свободных рук почти не осталось.
Зампред ЦБ Алексей Заботкин поэтому и отверг разговоры о «переохлаждении» экономики. «При исторически минимальной безработице говорить об избыточном охлаждении неуместно», — заявил он.
Логика Центробанка проста. Переохлаждение — это когда люди не могут найти работу. Сейчас проблема противоположная: работодатели не могут найти людей.
Масштаб кадрового голода на ПМЭФ описала вице-премьер Татьяна Голикова. На одного безработного в России сегодня приходится 18 вакансий для квалифицированных рабочих. Еще в 2021 году таких вакансий было восемь. Фактически рынок труда превратился в аукцион. Кто больше заплатит — тот и наймет.
Результат уже виден в статистике. В марте средняя зарплата достигла 112,7 тысячи рублей. Рост — 15,4% за год. Даже после поправки на инфляцию реальные зарплаты выросли на 9%.
А за пять лет реальные зарплаты увеличились более чем на 30%, напомнил Владимир Путин. Но именно здесь начинается главный спор. Часть экономистов считает, что зарплаты убегают вперед быстрее производительности труда. И тогда рост доходов превращается в топливо для инфляции.
Максим Решетников фактически выступил против этой логики. «В общем и целом у нас должны быть более высокие заработные платы», — заявил министр. По его словам, доля оплаты труда в российском ВВП остается относительно низкой, поэтому у зарплат еще есть пространство для роста.
Если раньше конкурентным преимуществом российской экономики была сравнительно дешевая рабочая сила, то теперь эта модель заканчивается. Причем не по указу правительства. По демографии. По возрастной структуре населения. По простой причине: работников становится меньше.
«В ближайшие 15 лет мы будем наблюдать количество граждан старших возрастов, которые будут выходить с рынка труда», — предупредила Голикова. Отсюда и поиск любых резервов.
Минэкономразвития предлагает увеличить лимит сверхурочных работ до 240 часов в год. По оценке Максима Решетникова, это даст эффект, сопоставимый с появлением на рынке труда около 100 тысяч дополнительных работников. Но даже это выглядит скорее попыткой выиграть время.
Потому что главный вопрос ПМЭФ так и остался без ответа. Если работников не хватает уже сейчас, а зарплаты растут быстрее экономики, то где брать дальнейший рост?
Максим Орешкин говорил о технологиях, цифровизации и новом инвестиционном цикле. Другими словами — о росте производительности труда. Именно она становится последним крупным резервом. Путин сформулировал это максимально прямо: дальнейший рост зарплат должен быть связан с ростом производительности.
Проблема в том, что производительность растет медленнее зарплат. Поэтому российская экономика сегодня напоминает завод, который работает на полной мощности. Новых рабочих взять почти негде. Людям приходится платить все больше. А чтобы расти дальше, нужно научиться производить больше тем же количеством людей.
НДС дошел до Кремля
Главная налоговая новость ПМЭФ прозвучала под занавес форума. Владимир Путин объявил, что дальнейшего снижения порога выручки для уплаты НДС пока не будет. «Считаю возможным отложить дальнейшее снижение порога и зафиксировать его на нынешнем уровне», — заявил президент. Зал взорвался аплодисментами. «Я так и знал, что в этом месте будет реакция», — заметил Путин.
Реакция оказалась красноречивее многих экономических докладов. Еще недавно власти планировали опустить порог с нынешних 20 млн рублей до 15 млн, а затем до 10 млн. Для малого бизнеса это означало бы новую волну перехода на НДС. Но едва прозвучало президентское решение, в дело вступила арифметика.
Глава ФНС Даниил Егоров сразу дал понять: бюджету послабление предстоит пересчитать. «Естественно, всё будет влиять. Любые изменения будут влиять на собираемость налогов. Мы будем считать», — сказал он на ПМЭФ.
Собственно, весь спор вокруг НДС сегодня умещается в две эти цитаты. С одной стороны — бизнес, который несколько дней подряд жаловался на рост налоговой нагрузки. С другой — государство, которому позарез нужны доходы бюджета.
С 2026 года ставка НДС выросла с 20% до 22%. Одновременно порог выручки для компаний на упрощенной системе налогообложения снизился с 60 млн до 20 млн рублей. В результате сотни тысяч предприятий впервые стали плательщиками НДС.
Минфин проблем не видит. «Были риски того, что мы можем где-то перегнуть планку. Нет, не перегнули», — заявил Антон Силуанов. По его словам, поступления по НДС идут выше плана, а показатели исполнения бюджета «красноречиво свидетельствуют» о правильности решений.
У бизнеса другая статистика и другое настроение. На ПМЭФ звучали жалобы на закрытие компаний, уход части предпринимателей в тень, падение инвестиций и рост издержек. Первый зампред Госдумы Александр Жуков признал, что многие считают повышение налогов «слишком жестким» и связывают именно с ним уход малого бизнеса с рынка.
В итоге спор о НДС перестал быть спором о налоге. Это уже спор о том, где проходит граница между интересами бюджета и возможностями экономики. Для Минфина главный показатель — собираемость. Для предпринимателей — возможность продолжать работать.
Именно поэтому несколько слов Путина о заморозке порога выручки вызвали на форуме больше эмоций, чем часы дискуссий о новой модели экономического роста.
Диагноз: экономика ограничений
Главный итог ПМЭФ-2026 — разговор о ресурсах, которых начинает не хватать. Не хватает людей. Не хватает дешевых денег. Не хватает инвестиций. Нефть уже не приносит бюджету столько, сколько раньше. Даже привычный спор между бизнесом и государством теперь идет вокруг одного вопроса — где проходит граница между потребностями бюджета и возможностями экономики.
При этом никакой катастрофы на форуме никто не увидел. Экономика растет. Зарплаты растут. Безработица остается рекордно низкой. Но почти за каждой хорошей цифрой теперь стоит оговорка. Росту не хватает инвестиций. Росту не хватает работников. Росту не хватает новых источников энергии. Поэтому ПМЭФ-2026 запомнится не чередой благостных цифр, а поиском нового двигателя экономики. Старый мотор еще работает. Но разговоров о том, что его мощности хватит надолго, на форуме почти не осталось.
Санкт – Петербург - Москва.