— Александр Яковлевич, у вас огромная творческая биография, но вашей визитной карточкой стал фильм «Любовь и голуби». Вы согласны с этим?
— Да, согласен. Можно было бы не сниматься в 80 картинах, а сняться только в одном этом фильме — и оставить память о себе на много лет.
— В чём феномен фильма «Любовь и голуби»?
— Мой любимый французский актёр Жан Габен, обладавший, кстати, редким даром крупного плана, способностью молчать и выразительно держать кадр, отвечая однажды на вопрос, что по его мнению лежит в основе кино, ответил примерно следующее: «Три фактора. Во-первых, сценарий, во-вторых, сценарий, в-третьих, сценарий. Если в хорошем сценарии есть две-три конфликтные ситуации и неплохие диалоги — нужно быть бездарным режиссёром, чтобы снять плохой фильм». Сценарий — первооснова всего. Я очень благодарен драматургу Владимиру Гуркину за фильм «Любовь и голуби». Простой сюжет, в котором настолько своеобразные и непростые диалоги. Он написал пьесу про своих односельчан, рассказал их историю.
Премьера пьесы была в Омском театре, где Васю Кузякина играл мой однокурсник Юрий Кузнецов (исполнитель ролей «Мухомора» в сериале «Улицы разбитых фонарей» и Немца в фильме Алексея Балабанова «Брат». — RT). Нина Дорошина играла этот спектакль в «Современнике». Владимир Гуркин был в восторге от того, какой была её героиня Надя Кузякина.
